Александр Галич – Галич Александр (страница 22)

Приспособим тебя к выборам — Будешь в ёлках стоять урною! Ты кончай, автомат, школьничать, Ты кончай, автомат, умничать — Мы отучим тебя вольничать, Мы научим тебя жульничать. Он повкалывал недельку — с ним обратно беда: Весь затрясся он, как заяц под стужею, Не поймёшь, чего он каплет — не сироп, не вода, Может, краска, может, смазка, может, хужее. И стоит, на всех шавкой злобится, То он плачет, то матюкается, Это люди — те приспособятся, А машина — та засекается! Так и стал автомат шизиком, Всех пугает своим видиком, Ничего не понять физикам, Не понять ничего лирикам! Так давайте ж друг у друга не воруйте идей, Не валите друг на друга свои горести, И вот чего я вам скажу: Может, станут автоматы не глупее людей, Только очень это будет не вскорости!

Жуткое столетие

В понедельник (дело было к вечеру Голова болела — прямо адово) Заявляюсь я в гараж к диспетчеру, Говорю, что мне уехать надобно. Говорю, давай путёвку выпиши, Чтоб куда подале да посеверней! Ты меня не нюхай, я не выпивши, Это я с тоски такой рассеянный. Я гулял на свадьбе в воскресение, Тыкал вилкой в винегрет, закусывал, Только я не пил за счастье Ксенино И вообще не пил, а так… присутствовал. Я ни шкалика и ни полшкалика, А сидел жевал горбушку чёрного, Всё глядел на Ксенькина очкарика, Как он строил из себя учёного. А я, может, сам из семинарии, Может, шоферюга я по случаю, Вижу, даже гости закемарили, Даже Ксенька, вижу, туча тучею. Ну а он поёт, как хор у всенощной, Всё про иксы, игреки да синусы, А костюмчик — и взглянуть-то не на что: Индпошив, фасончик «на-ка, выкуси»! И живёт-то он не в Дубне атомной, А в НИИ каком-то под Каширою, Врёт, что он там шеф над автоматною Электронно-счётною машиною. Дескать, он прикажет ей: помножь-ка мне Двадцать пять на девять с одной сотою — И сидит потом, болтает ножками, Сам сачкует, а она работает. А она работает без ропота, Огоньки на пульте обтекаемом! Ну, а нам-то, нам-то среди роботов, Нам что делать, людям неприкаянным?! В общем, слушал я, как замороженный, А потом меня как чтой-то подняло. Встал, сказал: — За счастье новорожденной! Может, кто не понял — Ксенька поняла!