Александр Гальченко – Скорлупа (страница 2)

– Я один пассажир! – спокойно, но громко произнёс он. – В два года наши дети получают возможность становиться родителями… На что же я подписался?

– Остальное время… – продолжал голос, но пассажир его уже не слушал.

Учёный

Он с безразличием читал выданный ему текст, и данная процедура весьма его утомляла. Когда же с огромным транспортным судном потерялась связь, он с облегчением выдохнул.

– Все данные о любых отклонениях сбросить мне, сейчас же!

– Но… – произнёс кто-то неуверенно.

– Что, но?

– Всё прошло именно так, как и планировалось, – ответил уже другой, более уверенный, взрослый голос. – Мы выполняли данный манёвр сотни раз, почему сейчас что-то должно было пойти не так?

– Потому что впервые этот объект весом с приличную комету, и на данном корабле есть пассажир, хоть он и волнует меня меньше всего… Хорошо, все спутники настроены?

– Разумеется, – ответил кто-то из команды, но он не смог отличить его голос.

– Все данные мне, это самое важное что есть сейчас, самое важное. Впереди у нас запуск неуправляемого тела, нужны идеальные данные.

– Через время, Первый будет в поле зрения спутников, если нужно мы предоставим связь, – вновь зазвучал голос одного из сотрудников.

– Не отвлекайте меня по мелочам! – недовольно ответил он, уже отдаваясь другой, не менее безумной идее.

Его руки имевшие кости и суставы то и дело перекладывали информационные пластины, на которых беспрерывным потоком бежали разноцветные символы, вываливая огромное количество данных. Он быстро рассинхронизировал разум, одна пара глаз улавливала лишь символы белого цвета и часть мозга обдумывала именно эти данные, другая пара улавливала лишь зелёные, а остальные глаза воспринимали остальные цвета. Представители его вида могли одновременно вести несколько мыслительных процессов, но мозг его был уникален, он мог его рассинхронизировать до сотни задач одновременно, что делало его не просто гением, это делало его предсказателем, практически выдуманным существом – Богом. Его щупальца заелозили по экранам и записывающим устройствам.

– К вам посетитель, – робко произнёс один из помощников, зная какое это хамство и грубость, нарушать множественное мышление, особенно особо глубокое.

– Пусть ждут, – безразлично, еле слышно ответил учёный. – Когда я освобожусь, я выйду к гостю.

– Вынужден с тобой не согласится Аолао, – обратился к нему знакомый, властный голос, утративший сейчас часть своего влияния из-за излишней взволнованности.

Его мыслительные процессы стали собираться воедино, собираясь в крепкое сознание, но несколько особо важных тем он всё же оставил в раздумьях.

– Харегест, – обернувшись выговорил он, осматривая существо, занимавшее самую высокую должность, имеющее самую большую власть.

В последний раз он видел Главного, когда был ещё ребёнком, в полугодовалом возрасте, и с тех пор тот почти не изменился. Единственное что опорная нога стала явно усыхать, от чего тому приходилось распределять вес на все три нижние конечности. Не смотря на неудобства, он не воспользовался ни стойкой-опорой, ни площадкой, которую мы по обыкновению назвали бы креслом, хотя схожести у этих предметов минимум.

– Что привело тебя к нам лично, почему не использовал связь? – спросил он, для порядка поправляя не многочисленную одежду из гибкого металла, один из воротов сильно окислился и не хотел принимать аккуратный, положенный ему вид, к тому же он находился в таком неудобном месте, на стыке двух больших суставных рук, что, не снимая, сделать это было возможно лишь щупальцами, а им для этого не хватало сил.

– Аолао, – фыркнул Главный и приблизившись, лёгким движением поправил ему ворот, лишая возможности отвлечься от взгляда гостя. – Сейчас ты мне расскажешь всё лично, коротко, и по делу. Я не собираюсь взрывать планету если есть хоть один малейший шанс, что можно обойтись без этого, и, если есть вероятность, что это не сработает.

– Главное вовремя обсудить проект, когда первый корабль уже запущен, – его атрофированные жвала раздражённо задёргались. – Мы готовили данное решение многие годы, не я его придумал, к сожалению, но я тот, кто может его воплотить.

– Довольно пустой болтовни, наелся, – повысил голос тот, щупальца Главного поджались к телу, так как это случается, когда их вид чувствует угрозу или готовится к схватке. Разумеется, они давно не в том статусе чтоб позволить себе лишнее агрессивное движение, но рефлексы, особенно у того, кто прошёл не через одно сражение, работали на опережение.

– Я что, угроза? – учёный тут же уловил возможность одёрнуть гостя.

– Нет, разумеется нет, – что думал в этот момент Харегест, Аолао не знал, но то что руководитель всех жителей планеты не захочет накалять отношения с особью от которой зависит выживание этих самых жителей, он не сомневался. – Какие данные? Реальные данные, а не те экскременты, которыми кормит меня моё окружение.

– И какими именно экскрементами вас кормят? – не удержавшись спросил учёный и в этот же момент все его коллеги, во всяком случае те, у кого была такая возможность, спрятались за фрагментами интерьера, остальные же, кто не имел такой возможности, постарались с этим интерьером слиться.

– Либо очень хорошим, либо очень плохим, в зависимости от того, к кому прислушиваться, – не обратив никакого внимания на неуместный вопрос ответил Харегест. – Давай, коротко, но точно.

– У нас есть не более тридцати лет, за это время мы успеем отправить до миллиона кораблей, большинство из них разумеется грузовые с минимальным количеством пассажиров. Вы что-то хотите уточнить? – увидев, как открылись все глаза собеседника.

– Мне докладывали, как минимум о сорока, а может и пятидесяти годах, – жвала Главного хищно разъехались в стороны, желая одного, увидеть тех кто приносил не верные данные. – Нужно донести до масс, что пятнадцать лет – это пессимистичный прогноз.

– Тридцать, – коротко ответил он, не желая даже одного слова тратить на то, почему именно его прогноз должен оказаться верным. – Мы сможем отправить достаточное количество материалов чтоб построить сеть станций вокруг Нового Дома. На первом этапе мы остановимся на высокой орбите, соотношение времени в данной точке будет один внутренний к ста тридцати двум внешним, разумеется там не столь ровные числа, не хочу нагружать значениями.

– Это я понимаю и это всё я знаю, – оглядевшись по сторонам и выбрав ближайшую стойку, гость всё же зафиксировал своё тело. – Продолжай.

– Первые корабли их будет ровно шесть сотен, данное количество учитывает и запас, вот они будут активированы на высокой орбите сразу же как только прибудет последний из них, когда они будут готовы к работе, они опустятся на вторую, среднюю орбиту, где соотношение времени будет один внутренний к одиннадцати тысячам двадцати трём к внешнему.

– Я читал данный расчет, корабли, которые мы будем отправлять отсюда на протяжении нескольких поколений, долетят в данную точку в течении одного- двух дней, что можно назвать единовременным прибытием.

– Именно так, – обрадовался Аолао тому факту что общается с не самой глупой особью. – И здесь будет очень важный момент, это бомбардировка. Остатки двух спутников, сотен астероидов и взорванной с помощью кометы планеты, точно так же влетят в пространство Нового Дома, и нам нужно будет минимум сорок два процента данного массива усадить на орбиту, создавая вокруг объекта скорлупу из камней и пыли.

– Очень сомневаюсь, что с данной задачей справятся всего шесть сотен кораблей, – проговорил главный и сняв с пояса квадратное устройство, распылил себе на кожу прозрачную субстанцию, быстро впитавшуюся в тело. Какой именно это был стимулятор, Аолао вычислить не успел.

– По расчётам около двадцати одного процента массы, сама займёт орбиту, что касается крупных и сверхкрупных объектов, здесь нам поможет военный флот. Чем лучше мы справимся с данной задачей, тем меньше работы в дальнейшем. В процессе бомбардировки мы опустимся на третью, нижнюю орбиту, где соотношение времени уже будет один к девяносто четырём тысячам с мелочью. Это позволит нам дождаться возврата разведывательных челноков. Некоторые из них вернутся уже в первые дни пребывания на низкой орбите, – учёный взглянул на гостя, на его опечалившееся лицо, и выдохнув продолжил: – Я тоже не в восторге от происходящего. Я бы не хотел видеть последние дни нашей планеты, и переживать всё это, но я могу лишь попробовать спасти наш вид. К сожалению технологии, шагающих, нам недоступны.

– Мы обрекаем своих детей на годы жизни в металлических тюрьмах. Я не вижу в этом никакого блага, – Харегест огляделся по сторонам, словно он только сейчас осознал, что здесь кроме их двоих есть ещё кто-то.

– Альтернативы нет.

– Мы ещё можем выбрать долгий переход, прожить на планете столько сколько она позволит, собрать максимальное количество ресурсов и в последний момент отправится в путь.

– Тогда в металлической тюрьме наши дети проведут сотни поколений, – спокойно ответил учёный, уже расщепляя своё сознание и давая обособившимся участкам мозга новые задания для просчёта. – И главный вопрос в том, куда они прилетят. Мы так и не смогли подтвердить, что там есть нужные нам условия.

Главный

Ребёнок одаривший его добрым словом был не очень симпатичным, и умненьким он назвать его тоже не мог. Эта родня была ребёнком одного из его детей, или ребёнком ребёнка его детей, а может и куда дальним родственником, сейчас это его волновало меньше всего. Так сложилось что все его многочисленные дети, не смотря на смену женской особи или смену бесполого чрева, вынашивающего ему детей, все они рождались без половых признаков, все они были среднего рода, и все они были… В общем у него не было повода для гордости. Быть может потому что он не имел прямого продолжения в ком-то из них, он и жил так долго, понимая, что он просто не может всё бросить и умереть.