Александр Фрадис – Мата Хари в Зазеркалье (страница 1)
Александр Фрадис
Мата Хари в Зазеркалье
Зимой 1987-го года, после тяжёлого и продолжительного запоя, видный деятель русской службы радио "Свобода" Олег Туманов (в прошлом – невозвращенец, приговорённый советским судом к расстрелу за "измену родине") смылся назад в СССР, породив тем самым множество слухов, догадок и предположений. Поступок Олега способствовал также возникновению и развитию ряда ситуаций, одну из которых автор, лично знавший бежавшего, и пытается воспроизвести на этих страницах.
Часть Первая
1
Июльским вечером вышеупомянутого года у меня зазвонил телефон.
– Саша, вы дома? – сказала трубка голосом Светы Тумановой.
– Мы дома, – ответил я. – Причём, все.
– Тогда приезжайте ко мне, и как можно скорее! Есть важный разговор…
Важные разговоры Светы Тумановой с моей женой, считавшейся её лучшей подругой и как бы даже конфиденткой, сводились обычно к жалобам на: бывшего мужа Олега (к тому времени уже несколько месяцев как раздающего интервью советской прессе по поводу провокационно-шпионской деятельности недавней своей альма матер); мимолётных любовников разнокалиберного – зачастую, блатного – пошиба; начальство американской военно-лингвистической школы, где она проработала секретаршей командующего несколько лет и откуда её выперли вскоре после обратного побега Олега, и так далее, в том же духе. Надо сказать, что с работы её погнали за недисциплинированность, хотя впоследствии выяснилась ещё одна пикантная деталь: всвязи с неблагодарным фортелем Олега Светочке было предложено пройти полиграф ("детектор лжи"), от чего она категорически отказалась. Но сей факт мы тогда как-то проигнорировали и вполне искренне сочувствовали подруге, оказавшейся в вовсе неинтересном положении.
– Ладно, – сказал я в телефон, – разогрей чего-нибудь, а мы захватим бутылку Фраскатти.
Поужинали. Потрындели, как водится, о мирских делах. Наконец, разговор коснулся моего отца. Этой темы я, вообще-то, касаться не хотел. Отец лежал при смерти в Кишинёве, я пытался добиться разрешения от советских властей съездить навестить его, мотался в Бонн и обзванивал по междугородке всякие московские и кишинёвские учреждения – разумеется, безрезультатно. Перегласность тогда ещё не распространялась на вышвырнутых из страны за "антисов", моя же ситуация осложнялась ещё и тем, что я состоял на действительной (пусть и всего лишь медицинской) службе в американской армии. Словом, как говорится, ловить было нечего.
– Выйдемте-ка во двор, – неожиданно предложила Туманова, когда мы вовсе было собрались отчаливать. Уже почти стемнело, колодец двора пустовал, наши дети уползли в песок. Мы сели на скамейку: я и моя жена по бокам, Туманова в серёдке.
– Значит, – торжественно начала Света, – ты всё ещё мечтаешь попасть в Союз?..
– Естественно, – сказал я. – То есть, это явная безнадёга, но я продолжаю как-то вошкаться, пишу письма…
– Ты никогда не поедешь в Союз, – перебила меня Светлана. – Забудь об этом. Ты для них – изменник. Ты принял американское гражданство. Ты служишь во вражеской армии, наконец!
– Это всё? – сказал я, не желая продолжать беседу и порываясь встать.
– Но я могу устроить тебе такую поездку, – не обращая внимания на мою реакцию, заявила Туманова. Я сел.
Голос Тумановой не то, что бы дрожал, но зазвучал несколько безжизненно-глуховато, когда она стала излагать детали нижеследующего плана. Где-то за пределами Мюнхена нужно встретиться с какими-то людьми, которые нелегально перевезут меня в Союз, организуют свидание с родителями, а потом так же втихаря доставят обратно.
– И что же это за люди? – спросила моя жена. – КГБ?
– Нет, нет, нет, – поспешно, хоть и без особой уверенности в голосе, сказала Туманова. – Я сама толком не знаю, кто они. Возможно, ГРУ. Но это не важно! Они очень, очень приличные люди – и…
– И что же эти приличные люди потребуют взамен?
– В том-то и дело, что ничего! Они так сказали! Они сказали: мы просто оказываем услугу. Из сострадания. Но, конечно, в дальнейшем, если вы захотите их отблагодарить…
– Ну, мать, ты даёшь! – сказала моя жена. – Где же ты их откопала?
– Об этом я говорить не могу, – сказала Туманова. Но ваш ответ мне нужен как можно скорее.
Наш ответ мы обсуждали всю ночь (не с Тумановой, разумеется, а по возвращении домой).
– Три варианта, – сказал я. – Первый: Светка блефует, всё это – бред и ахинея, хоть мне и не понятны её мотивы…
– После побега Олега, – возразила моя жена, – Света тоже однажды исчезла на несколько дней, причём никому – даже мне – не призналась, где была. Кроме того, недавно она просила меня притащить ей телефонный справочник для закрытого пользования. Боюсь, что…
– Окей, – сказал я. – Вариант номер два: посылаем девушку куда подалее и дел с ней больше не имеем. Просто нет её в нашей жизни и не было.
– Не было? А потом она засыпается на какой-то пакости, раскалывается, помянув и нас, – и ты идёшь под трибунал в соответствии с армейскими законами.
– Сергеева, – обращаюсь я тогда к своей жене по фамилии, как на туманной заре нашего совместного диссидентского ребячества. – Но ты понимаешь, что в этом случае перед нами встаёт нравственная проблема: стучать или не стучать? При этом, меня как-то мало волнует Туманова. Меня волнует моя – да и твоя – совесть…
Моя жена долго молчала. Потом вышла в коридор и вернулась с кипой телеграмм от моей мамы. Раскидала их веером по столу.
– Муки совести отменяются, – сказала она жёстко. – Эти суки шантажируют тебя состоянием твоего отца, здоровьем мамы. Я знаю: с подонками нельзя бороться их же оружием. Но иного у нас нет… Словом, завтра утром я иду в контрразведку.
2
527-е отделение американской общевойсковой контрразведки расположено в трёхэтажном здании сомнительной архитектуры и окраски на окраине баварской столицы, прямо над банком и туристическим бюро. По уговору, мы встретились с женой у входа в банк, уже после её визита на верхние этажи, и обменялись первыми впечатлениями.
– Кажется, будем играть в игру, – вполголоса скороговоркой объявила Сергеева. – Тебе это ничего не напоминает?
– Ещё как! – усмехнулся я несколько через силу.
То есть, лет за семь до описываемых событий мы точно так же встречались по утрам у кишинёвского планетария, примыкавшего к Главному управлению республиканского ГБ, когда мне с Сергеевой шили дело по 190-I, и мы по очереди должны были отсиживать на "беседах" с ихним уполномоченным Николай Николаичем, всякий раз гадая, своим ли ходом нам удастся покинуть это гостеприимное заведение. В 1980-м нам "повезло": в обмен на письменное обещание не заниматься антисоветской деятельностью вплоть до отъезда из страны нам состряпали израильские визы и велели выметаться "к своему плюрализьму". При этом намекнув, что, в случае разочарования в прелестях демократии, мы можем, конечно, попроситься назад, но в обмен на некоторые "услуги". По прибытии в Америку я немедленно известил "кого следует" об этом обстоятельстве, для пущей верности красочно описав перипетии нашего отъезда в пространной статье, опубликованной Новым Русским Словом, – и славненько успокоился. Видимо – рановато.
– Они тебя ждут, – сказала Сергеева. – Только не лезь в бутылку. Всё, что им нужно от тебя, – это подтвердить мои показания.
– Окей…
Молодой, подтянутый, несколько угрюмый человек в чёрном костюме с галстуком (интересно, почему сотрудники всех "компетентных органов" мира носят исключительно строгие костюмы и галстуки? Что ли для конспирации?) завёл меня в просторную комнату с диваном, журнальным столиком, холодильником и кофеваркой на деревянной тумбе. Предложил сесть. В зарешеченное окошко второго этажа заглядывал какой-то тополь. Я сел и закурил.
– Кен, – представился мрачный юноша. – Кофе?
Потом он вышел, надолго предоставив меня самому себе. То есть, не вполне, ибо напротив дивана висело большое зеркало, которому я периодически кисло улыбался. Журналы на столике были все как один посвящены охоте и рыболовству.
Минут через пятнадцать в комнату ворвался тучный детина лет сорока и, сияя восторгом (несомненно, в мой адрес), кинулся пожимать мне руки. Именно руки – одной ему почему-то было мало.
– Май нэйм из Билл, – сказал детина по-русски. – Май дэдушька тожье из Россия, – при этом он помахал у меня под носом массивным золотым перстнем с изображением двухглавого орла. – We are so, so glad you've come to see us!
"Ещё бы", – подумал я тоскливо и злорадно. А вслух выдавил:
– Очень рад познакомиться. Чем могу быть полезен?
Детина по имени Билл забегал по комнате, наливая себе кофе, опорожняя мою пепельницу, заглядывая в зеркало и так далее. Потом неожиданно предложил:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.