Александр Фоменко – Яромир. Оберег Родана (страница 3)

– Хорошо. Но вот вопрос. Где я проживал со своей матерью и как я сюда добрался?

– Ну, как добрался, придумаешь сам. С фантазией, я вижу, у тебя нормально. А вот где проживали? Здесь надо покумекать. Далеко ты жить не мог, только в каком-нибудь соседнем племени. К примеру – драговичи. Они отсюда за двести вёрст живут. Кто хочет – пусть проверяет. У них там недавно большой лесной пожар был. Люди погибли. Многие ушли с насиженных мест. Ну как тебе история?

– Нормальная история. Только как звали мою мать, твою… вашу сестру?

– Бажана. Я слышал это имя от беженцев-погорельцев. У них жила женщина с таким именем. И что хорошо, у неё сын был, взрослый. Но никто их после пожара в живых не видел.

– Значит, Бажана?

Я задумался. Повисла долгая пауза. Родан, пока я молчал, достал из печки глиняные горшки с едой.

– Я так понимаю, выхода у меня другого нет?– тихо спросил я после молчания.

– Правильно понимаешь.

– Ладно. Согласен. Дядюшка,– съёрничал я.

– Ёрничаешь? Это правильно, что не теряешь присутствия духа. Садись за стол. Поснедаем.Поедим значит. Так здесь говорят. Тебе придется научиться говорить так же, как говорит все племя. Иначе могут заподозрить неладное. А этого нам сейчас не надо совершенно. Поэтому поначалу просто молчи и слушай. Мотай на ус.

Я встал, подошёл к столу и сел.

– Нет! – Резко воскликнул Родан. – Запрещено. За божью ладонь не умывшись не садятся.

– За что, не садятся?

– За Божью ладонь. Стол – по-вашему. Все мы дети Бога. Еду принимаем, какую Он нам посылает, и питаемся мы с Его ладони. Поэтому перед Богом должны представать с чистой душой, чистыми руками и чистым лицом. Вон рукомойник у двери, умойся. Таковы правила рода, которые оставили нам предки. Они священны. Их прививают с малолетства и все выполняют неукоснительно. Есть еще несколько обязательных правил, но о них позже.

– Ладно-ладно. Понял. Чай, не дурак, – и пошёл умываться.

– Пойду, посмотрю двор и дом, куда меня занесло,– сказал я, когда закончили трапезу.

– Это не просто дом. Это скит волхва. Мой скит. Здесь живу только я и те, кому я разрешаю здесь находиться. Остальным сюда входить без спроса нельзя. Это еще одно правило, которое ты должен помнить и выполнять. Но, так как ты мой родственник, то ты имеешь право здесь быть. Еще в скиту может находиться мой ученик – Сбыня, но только во дворе. Заходить сюда в хату ему можно, только если я его позову или когда здесь прибраться нужно. В другое время ему сюда заходить нельзя – запрещено. Сегодня я отпустил его к матери.

– Ого, как у вас строго. А если кто-то нарушит табу? Его накажут?

– Безусловно.

– А как?

– Сначала розгами выпорют, потом на неделю подвязывают к поединочному столбу без еды. Ежели выживет, то будет жить, а если нет, значит, нет.

– Жёстко, даже жестоко.

– А как можно еще удержать род, племя в узде. Власть тогда сильна, когда есть наказание за проступок. Есть правила – все обязаны их исполнять. А не выполнишь – наказание. По-другому власть не удержишь. Если никто слушаться не будет, наступит хаос, племя погибнет.

– И еще, – он подошёл к сундуку, на котором лежали какие-то вещи и, взяв в охапку, переложил их на лавку, на которой я спал, – Я тут подобрал тебе кое-что из одёжи. Вот. Носи. А то появился ты здесь, прямо скажем, не по-нашему одетый. Вещи чистые, стиранные,– сказал Родан и протянул мне две кожаные шкуры с дырочками по краям.

– Что это? – не понял я

– Постолы. Обувь твоя. Вообще-то постолы каждый делает себе сам, но пока ты здесь лежал без памяти, я решил тебе их смастерить.

– Ну, и как их одевать?

– Очень просто. Наматываешь на ноги онучи. Портянки, по-вашему. Потом ставишь ногу на этот кусок кожи и зашнуровываешь вот этим тонким ремешком.

– Действительно, просто.

– Завтра схожу к усмарю и закажу тебе поршни.

– Что закажете?

– Поршни. Сапоги такие. Их шнуровать не надо. Удобно ходить по мокрой траве.

– А усмарь это обувщик?

– Да. Можно и так сказать.

– Гм-м, – вздохнул я, – Как много интересного на свете.

– Много, – согласился Родан, – но это еще не самое трудное. Труднее станет, когда ты познакомишься с людьми, с вождём, с племенем. Потому тебе нужен оберег. На, возьми, – и он протянул мне посох, в навершии которого сверкал красный рубин. – Этот посох я тебе дарю. Он твой оберег. В нем большая сила сокрыта. Стоит только повернуть посох вокруг своей оси, время начнёт идти очень медленно, повернёшь обратно – все вернётся. Нигде его не оставляй. Он тебе будет помогать, даже когда ты его не держишь. Главное, чтобы он находился рядом.

– Спасибо.

– Не за что. Вообще-то у нас, когда хотят поблагодарить за что-то или кого-то, говорят «благодарю», а не «спасибо».

– Почему?

– Потому что не «поспасибить», а «поблагодарить». БЛАГО ДАРИТЬ надо в ответ на добро. А «спасибо» – спаси Бог от ваших подарков и добрых дел, то есть не благодарность, а отказ. Смысл другой.

– А-бал-деть! Я не знал этого. Ну, теперь всё понятно.

– Ну, вот и добре. Можешь идти, а я пока позанимаюсь своими делами, – сказал Родан, открывая дверцу шкафа, встроенного в стенку.

– Понял. Уже ушёл.

Выйдя на крыльцо, вздохнул полной грудью. Свежий и чистый воздух вызвал лёгкое головокружение.

– Красотища! – выдохнул я, осматривая подворье.

Скит находился недалеко от кромки леса. Двор огорожен частоколом выше человеческого роста по всему периметру. Направо от хаты курятник, из которого выбежали куры, думая, что их будут кормить, но, увидев меня и поняв, что корма не будет, разбрелись по двору. За курятником сеновал, за ним огороженный жердями загон, по которому вальяжно ходит пара индюков. За ним стоит телега, рядом у коновязи под навесом привязаны два коня, мирно жующие сено из ясель.

Высокие ворота и калитка плотно закрыты. Сегодня никого не ждём.

За домом небольшой огород, на котором что-то произрастает.

В общем-то, нормальное крестьянское хозяйство средней руки. Только как со всем этим управляется Родан, для меня загадка.

Выйдя за калитку, решил осмотреть скит снаружи, пройдя по периметру вдоль частокола.

Прямо у частокола, почти по всему периметру, росла высокая трава. Видать, Родан не косил её специально.

Я шёл и любовался окружающей природой. Ничто не предвещало неприятностей. Но нательный крестик опять нагрелся, как будто предупреждал, о близкой опасности. И точно, когда я шёл со стороны леса, увидел, как трое, в меховой одежде, делают подкоп под частокол.

– Эй! Вы что, клад там ищете? – спросил я, остановившись от них шагов за пять.

– Ты кто такой?– спросил здоровенный детина, с окладистой рыжей бородой и двинулся на меня с топором, но остановился и произнес, – Шёл бы ты отсюда по добру, по здорову.

Двое других перестали копать и уставились на нас.

– Кто я такой? Человек. А вот вы кто? И почему здесь копаете? Копать здесь можно только с разрешения Родана. А он такого разрешения не давал, насколько я знаю. Значит, вы нарушаете запрет. Вас накажут.

– Кто накажет? Ты, что ли? – хихикая, сказал один из стоящих поодаль.

– А хоть бы и я.

– Ну, всё. Сейчас я тебя, гадёныш, резать буду,– и здоровенный детина, вытащив тесак из-за голенища, ломанулся ко мне.

Я понял, что боя не избежать и машинально провернул посох вокруг своей оси. Все изменилось и стало двигаться, как в замедленной съёмке. Но мне нужно было двигаться быстрее. Пришлось преодолевать сопротивление пространства, как будто двигался в вязкой жидкости. Но все-таки, подбежав к детине, смог вывернуть у него из руки тесак и воткнуть в живот. На лице детины ничего не отразилось. Видимо, реакция здесь запаздывает.

Я вытащил тесак и рванул к двум другим. У обоих на лице дикий испуг. Повернувшись, увидел, как детина медленно падает, заваливаясь на бок. Первый успел вытащить нож и направить его на меня, но я поднырнул под руку и со всей силы воткнул тесак в его голое брюхо. Увидев, что стало с первым, второй развернулся убежать.

– Врёшь! Не уйдёшь, – вытаскивая тесак, произнес я и метнул во второго. Оружие вошло между лопаток, и он упал, как в кино, картинно вскинув руки.

Я повернул посох в исходное положение и присел на корточки. Осознание того, что я впервые в жизни убил человека, приходило постепенно. Стало дурно, и к горлу подкатил ком. Я отвернулся от трупов. Тошнило.

Когда тошнота прошла, голова начала соображать

«Что же такого сделал Родан, что за ним охотятся? Вот загадка. И её непременно нужно разгадать, – успокоившись, подумал я. Вытащил тесак из тела, затем вытер его о рубаху убитого и подкинул в руке, – А тесак хорош. Знатный трофей будет».