Александр Филичкин – Пылающий 42-й. От Демянска до Сталинграда (издание второе, исправленное) (страница 8)
Пока экипаж выполнял их приказы, другие машины продолжали погрузку. Никаких происшествий больше там не было, и все без приключений оказались на железнодорожных платформах.
Тем временем, спасательная операция развивалась своим чередом. Одни концы тросов прицепили к буксировочным приспособлениям пострадавшей машины. Другие к той, что стояла нормально. Танк двинулся с места. Канаты тотчас натянулись, словно струна.
Дизели мощно взревели и лежавшая кверху брюхом «Матильда» резко качнулась. Она перевалилась с башни на корпус и, не останавливаясь, двинулась дальше. Кувыркнулась через фальшборт и с громким лязгом упала на две гусеницы.
Подбежали механики. Они осмотрели ходовую платформу и с радостью объявили начальству, что с ней всё в полном порядке. Мощный фальшборт хорошо защитил все катки. Они не пострадали от удара о землю и так же, как прежде свободно вращались.
Танк оттащили назад и поставили в небольшом отдалении от пандуса. Перегнали другую машину вперёд, прицепили к невезучей «Матильде» и без всяких проблем, заволокли на платформу. Все облегчённо вздохнули, а свободные от работы танкисты помогли закрепить две последних машины.
Опять появились бойцы из ремонтного взвода со своим инструментом. Они открывали смотровые лючки и всевозможные крышки, проверяли механизмы один за другим и дотошно искали все неисправности.
Едва погрузка закончилась, как рядом послышался громкий гудок. Доля отложил железную цепь, которой крепил на платформе свою «англичанку». Он поднял глаза и посмотрел в сторону железной дороги, откуда тянулась короткая ветка. К полигону шёл коротенький поезд, состоящий из десятка вагонов. Его толкал старенький локомотив, ехавший задом.
Из открытого окна паровоза высунулся чумазый путеец. Он оценил расстояние до стоящего перед ним эшелона и нырнул вглубь кабины. Раздался отвратительный скрип железа по рельсам.
Большие колёса закрылись клубами белого пара и завертелись в обратную сторону. Они нашли сцепление с путями и резко замедлили движенье состава. Поезд затормозил и теперь двигался к крайней платформе со скоростью пешего хода.
Держась за чёрные поручни, на землю спустился молодой человек, одетый в замасленный ватник и брюки. Он подбежал к крайней платформе и замер возле неё. Поднял над головой флажки разных цветов и стал семафорить. Машинист глянул наружу, увидел сигналы и снова вернулся к своим рычагам.
Послышался короткий гудок. Паровоз затормозил и очень медленно подвёл вагоны к составу, груженному танками. Громко лязгнули грубые буферы, щёлкнул мощный замок металлической сцепки и поезд остановился, как вкопанный. Молодой помощник пригнулся. Он шагнул вперёд, оказался между вагонами и вставил в отверстие запорный увесистый стержень.
– «Значит, скоро поедем». – сказал себе Доля. Вместе со своим экипажем, он взялся за цепи, вернулся к работе и постарался закончить её, как можно скорее.
По команде старлеев, свободные уже экипажи, сняли с четырёх «англичанок» станковые пулемёты. Техники принесли из полуторки трехногие, грубого вида станины, которые по приказу начальства сварили вчера из заржавленных труб. Они прикрепили оружие к примитивным турелям и разместили на небольших пятачках открытых площадок.
Получились слабенькие зенитки, которые вряд ли бы сбили чужой самолёт. В лучшем случае, они могли отпугнуть вражеских лётчиков и помешать им, нормально прицелиться. Если, конечно, среди фашистских пилотов встречались слабонервные люди.
Привязав машины канатами и стальными цепями, экипажи построились вдоль железнодорожных путей и замерли по стойке смирно!
Комбат прошёл вдоль короткого строя и осмотрел всех бойцов. Большую часть батальона составляли мальчишки семнадцати-восемнадцати лет. Капитан протяжно вздохнул и отдал приказ: – Подойти к интенданту и получить личное боевое оружие!
Танкисты повернулись направо и потянулись к прибывшему недавно составу. Он состоял из крытых товарных вагонов и четырёх двухосных «теплушек». На крышах торчали дымовые, чёрные трубы «буржуек».
Широкие и высокие двери откатились в правую сторону. На землю спрыгнули бойцы из хозвзвода, связисты и санитары. Они построились в небольшую колонну и двинулись вслед за танкистами.
Ещё в составе имелась полевая кухня-автоприцепка с одним общим котлом. Рядом стояли жлезнодорожные цистерны с соляркой, а так же открытые платформы с автомобилями. Судя по свежей, ярко блестевшей, покраске, они недавно сошли с заводского конвейера.
Парень увидел бортовые «ГАЗ-АА» и бензовозы, на базе всё той же привычной полуторки. Благодаря зимнему времени, радиаторы и моторные отсеки машин были заботливо утеплены. Их укрывали толстые с виду чехлы, сшитые из «чёртовой кожи». Издалека они походили на стёганые одеяла из ваты.
Зато места водителя и пассажира оказались совершенно открытыми, словно это не современный автомобиль, а какой-нибудь «Руссо-Балт» десятых годов двадцатого века. Доля видел такие в кадрах кино о временах революции. Вместо дверей имелись боковые треугольные шторки. Их верхний край поднимался до верха спинки сидения, и не позволял при крутом повороте людям упасть на дорогу.
Крыша и задняя стенка кабины отсутствовали, а вместо них виднелись куски брезента, свёрнутые в ровные трубочки. Тонкие скатки висели на перекладине, что находилась вверху, на боковых стойках ветрового стекла и на тонкой раме, стоящей за спиною шофёра. Скорее всего, куски прочной ткани должны заменить отсутствовавшие части кабины и защитить красноармейцев от атмосферных осадков.
Но эта «рацуха», оказалась далеко не последней. Из двух фар имелась лишь левая. На заднем мосту стояли два колеса, вместо привычных для всех четырёх. Дворников и зеркал заднего вида, увы, не имелось. Красиво гнутые крылья, превратились в угловатые брызговики, укрывшие сверху колёса.
За время учёбы в полку, Доля научился водить не только разные танки, но и автомобили. Он хорошо изучил устройство полуторки, а увидев её в новом обличии, печально вздохнул.
– «Война! – подумал он горько: – Экономят везде, где только возможно! Наверняка руль и все ручки теперь не бакелитовые, а деревянные. Да и внутри убрали всё, что не очень-то нужно. Например, тормоза на передних колёсах».
Оказавшись у грузового вагона, Доля увидел, что дверь сдвинута в сторону, а возле неё находятся вскрытые армейские ящики. Экипажи танков растянулись в цепочку, и интендант стал выдавать личное боевое оружие.
На каждую «Матильду приходилось по два автомата «ППШ» и четыре нагана. Офицерам полагался «ТТ». Плюс ко всему, патроны, гранаты, ремни, кобуры, противогазы и всё остальное, необходимое на серьёзной войне.
Очередь двигалась быстро. Ящики освобождались от содержимого, и солдаты хозвзвода выбрасывали их на мёрзлую землю. Танкисты складывали полученную амуницию в опустевшую тару и вместе с ней отходили в сторону. Получив всё, что нужно, бойцы услышали приказ капитана:
– Разместиться в вагонах!
Чтобы бойцы не перепутали свои «теплушки» с чужими, политрук взял кусок мела, и написал на дверях номера танковых рот. Сержанты подошли к дому на железных колёсах, в котором им предстояло ехать на фронт.
Они закинули ящики внутрь, поднялись следом за ними и стали устраиваться в непривычной для всех обстановке. Амуницию положили на нары. Пустую тару решили использовать в качестве стульев, а, в крайнем случае, пустить на дрова для «буржуйки».
Офицеры танковой части расположились в «интендантской теплушке», которая освободилась от множества ящиков и теперь оказалась наполовину пустой. Сто сорок шесть человек сержантского и рядового состава разместились в трёх остальных, Каждую роту поселили в отдельном вагоне и добавили к ней взвод из обслуги.
Вместе с подразделением Доли оказались ремонтники. Большую часть из них, составляли серьёзного вида мужчины, которых призвали с горьковских заводов и фабрик. Они были среднего возраста, поэтому, заняли нижние нары. Молодых танкистов загнали наверх. Самые щуплые и подвижные парни оказались на третьем ярусе шконок.
Забравшись под потолок небольшого вагона, парень лёг на голый дощатый настил и с облегченьем подумал: – «Пусть будет воздух не очень-то свежий, зато здесь гораздо теплей, чем внизу».
Когда разобрались кто, где поедет на фронт, вдруг оказалось, что спальных мест на всех не хватает. Несмотря на свою худобу, танкисты не смогли всё же втиснуться на отведённые шконки.
Никто не хотел спать на полу, в проходе между откатными дверьми, и стал назревать крупный скандал. К счастью, пришёл командир танковой роты, и все разрешилось самым естественным образом.
Выяснилось именно то, что и так все доподлинно знали, но почему-то забыли сейчас. Наверное, сильно сказалась непривычная для всех обстановка. Ведь военный состав нужно охранять от врагов круглые сутки, но взвод пехотинцев им не придали.
То ли, в штабе забыли по сильной запарке? То ли, просто не хватало солдат? Поэтому, каждый вагон должен давать десяток людей для караула на тормозной площадке состава, возле зениток и на платформах с воинской техникой.
Минимум семь человек будут стоять на посту и постоянно сменяться по кругу. Плюс к этому, нужен ещё помощник на кухню. Нарубить дров, натаскать свежей воды, и выполнить другую работу. Так что, для всех остальных, спальных мест хватит с лихвой.