Александр Филичкин – Пылающий 42-й. От Демянска до Сталинграда (издание второе, исправленное) (страница 4)

Паренёк всё хорошо рассчитал и запрыгнул в состав, когда вагон оказался, в так называемой, «слепой зоне охраны». Его не заметили ни с локомотива, ни с задней площадки, где дежурил боец вооружённый винтовкой.

Очутившись на месте, Доля лёг на пол, и улыбнулся тому, что толстые брёвна защищают его от встречного ветра. Он закутался в свою телогрейку и, убаюканный стуком колёс, крепко уснул.

Спустя какое-то время, его грубо толкнули, потянули наверх и выволокли из уютной щели, в которой ехал на фронт. Удерживая парнишку за шиворот, его спустили на насыпь, и тряхнули так сильно, что сон совершенно рассеялся.

С огромным трудом Доля поднял тяжёлые веки и разглядел, что оказался на какой-то маленькой станции. Рядом двигался милиционер и, крепко сжав локоть подростка, тащил его в сторону низкого здания.

Оказавшись в небольшом отделении, Доля не стал запираться. Он выложил всё, как на духу и сообщил, что всеми силами рвётся на фронт. Хочет найти своего дорогого отца, или старшего брата – офицера Балтийского флота. Он твёрдо решил, встать с ними в едином строю и биться против проклятых фашистов.

Усатый блюститель порядка выслушал исповедь механизатора, но не поверил ей ни на йоту. К нему каждый день приводили таких беспризорников. Все они, как один, твердили одни и те же слова. О родственниках, сражавшихся с Гитлером, и о желании воевать с коварным врагом. Причём, чаще всего, они ехали не на запад, а в обратную сторону.

Однако, этот парнишка весьма отличался от прочих. Милиционер посмотрел на него чуть внимательней, разглядел его руки, покрытые слоем машинной грязи и смазки, и задал несколько разных вопросов.

Доля признался, что он работал в колхозе на тракторе. Сержант схватил парнишку за шиворот и отвёл в военную комендатуру, которая находилась поблизости.

Там опять поговорили с подростком и принялись уточнять его биографию. Ещё готовясь к побегу, Доля всё хорошенько обдумал и понял, что если он хочет попасть на войну, то не стоит рассказывать правду о собственном возрасте. Поэтому, на вопрос о дате рождения, он прибавил себе целый год и заявил, что он родился в 1924-том.

Армейский молодой лейтенант уточнил, где работал подросток и объявил, что тот дезертир с трудового народного фронта. Он быстро заполнил кое-какие бумаги, вызвал конвой и отправил задержанного по нужным инстанциям.

К пареньку подошли два красноармейца, вооружённых винтовками. Они вывели Долю из мрачного здания, и он оказался в тесном дворе. Со всех сторон стоял высокий забор.

Арестант огляделся вокруг и увидел, что поверх прочной кладки шла колючая проволока, натянутая во много рядов. Возле крыльца стояла полуторка. Вместо обычной открытой платформы у неё обнаружился кузов, обитый крашеной жестью.

Доля несколько раз видел такие машины. Чаще всего, это были те автолавки, что приезжали в деревню и торговали всякой хозяйственной мелочью: иголками, нитками, посудой и всем остальным.

На борту данного автомобиля имелась крупная надпись «Хлеб» и подросток решил, что ему предстоит хорошо поработать. Ему велят разгрузить привезённые со склада продукты и перетаскать их в столовую комендатуры.

Охранник открыл заднюю дверь. К удивлению Доли он не увидел поддоны с буханками. Перед ним оказались две длинные лавки, прибитые вдоль обоих бортов. На них сидели небритые парни с мужчинами и подростки разного возраста. От четырнадцати, до восемнадцати лет.

Солдаты пихнули Долю к машине. Изумлённый подросток качнулся вперёд. Он автоматически, поднялся по металлической лесенке, висящей на заднем борту, и шагнул внутрь невысокого кузова.

Широкая створка внезапно закрылась, и он оказался в непроницаемой тьме. Кто-то взял его за руку и потянул в правую сторону. Доля нащупал перед собой свободное место. Сел на жёсткие доски и понял, что попал в заключение.

Двигатель у полуторки тотчас заработал. Автомобиль тронулся с места и куда-то поехал. Какое-то время, он колесил по незнакомому городу. Затем, резко затормозил.

Раздался скрип железных петель. Машина вновь покатилась вперёд. Проехала несколько метров и остановилась совсем. Дверь вдруг отрылась, и раздался приказ: – Выйти всем из машины!

Вместе со всеми, Доля выбрался из тесного кузова, глянул по сторонам и увидел, что находится в очень похожем на первый, широком дворе. Этот был значительно больше, чем предыдущий.

Его окружали большие дома со стальными решётками на всех без исключения окнах и стена из кирпича с колючей проволокой, идущей поверху. В дальнем углу виднелись ворота, через которые они недавно проехали.

Прибывших людей построили в длинную линию, пересчитали по головам и под конвоем, повели к ближайшему входу в высокое здание. За порогом обнаружилась лестница, ведущая в глубокий подвал.

Они спустившись по бетонным ступеням и Доля попал в коридор со сводчатым потолком, выложенным из тёмного камня. По двум сторонам находились железные двери с засовами. В верхней части металлических створок виднелись квадратные люки со смотровыми отверстиями.

Солдаты с краповыми петлицами на гимнастёрках открывали ближайшие камеры и толкали в них заключённых. Через минуту, очередь дошла и до Доли, и его тоже впихнули в тёмный проём.

Толчок меж лопаток, заставил его, сделать пару шагов. Так паренёк очутился в большом помещении. С высокого потолка свисала тусклая лампочка с «абажуром» из жести. Она едва освещала всё то, что находилось внутри. Кое-какие детали Доля смог рассмотреть.

Вдоль длинных стен стояли двухъярусные деревянные нары, между которыми оставался тесный проход. На нижних шконках плечом к плечу теснилось большое число арестантов разного возраста: от пятнадцатилетних юнцов до морщинистых седых стариков.

Все верхние койки тоже были забиты. На каждой из них, находилось по два человека, а чтобы уместится на узком пространстве, они лежали валетом. Причём, на боку. Некоторым бедолагам не хватило свободного места, и они угрюмо сидели на бетонном полу. Кто-то стоял, прислонившись к наружной стене, в которой имелось небольшое окошко, забранное частой решёткой.

– «Видимо, здесь спят по очереди». – ужаснулся про себя паренёк. Доля втянул в себя воздух и чуть не задохнулся от ужасающей вони. Спёртую атмосферу наполнял смрад грязных тел, а сзади тянуло давно не чищенной ямой надворной уборной.

Оглянувшись на дверь, подросток увидел возле неё кирпичную перегородку, размером метр на метр. Между загородкой и капитальной стеной находилось отверстие, уходящее вглубь. Круглую дырку прикрывал кусок грязной фанеры. В противоположном углу торчал водопроводный кран, а под ним, висела чугунная раковина для умывания.

Минут через пять, громко лязгнул засов. Железная створка открылась, и охранник прокаркал чью-то фамилию. Один из мужчин поднялся с металлических нар, заложил руки за спину и, понурив голову, вышел наружу. Так с той поры и пошло. Время от времени, кого-то из них вызывали. Люди уходили и приходили назад. Доля топтался в проходе и ожидал своей очереди.

Наконец, назвали Первова. Паренёк выскочил из отвратительной камеры, но его остановили и приказали встать возле проёма, лицом к кирпичной стене. Конвойный запер замок на двери и повёл арестанта в дальний конец коридора.

Здесь оказались двойные решётки, перекрывшие узкий проход. Долю провели через тамбур на лестнице, проводили на первый этаж и втолкнули в какую-то комнату. За столом находился пожилой капитан МВД. Он читал ту бумагу, что заполняли со слов паренька.

Пробежав глазами строки анкеты, офицер бросил на Долю пристальный взгляд. Он задал пару вопросов и понял, что паренёк говорит чистую правду. Оставалось, только решить, что же с ним делать теперь? Здоровых людей везде не хватало, ни в тылу, ни на фронте. Так что, выбор сейчас невелик.

Капитан ненадолго задумался: – «Отправить парнишку назад? Какой смысл тратить бензин и время сотрудников, на доставку этого олуха в родное село? Осеннюю пахоту почти что закончили, так что, в этом сезоне, там и без него обойдутся. В следующем году ему будет уже восемнадцать, и его призовут в Красную армию.

Передать его в ФЗУ? Тоже корм не в коня. За полгода его там научат рабочей специальности, но к этому времени, наступит пора отправляться на фронт, и труд мастеров пропадёт без следа.

Уж лучше сразу послать в войсковое училище. Сдаст все экзамены – станет молодым офицером, нет – окажется в школе младших специалистов, или в учебном полку. Пока суть, да дело, придёт возраст призыва. Парню пришлют повестку из военкомата, и ступай дорогой, защищать свою Родину!»

Капитан принял решение и достал из стола пачку бумаг. Он быстро заполнил казённые бланки, дал их подписать удивлённому Доле и объяснил, какие пути открываются теперь перед ним.

Затем, взял заполненное личное дело подростка, закрыл и отложил на тот край стола, где лежали такие же папочки. Завтра их все отправят в другие инстанции, и о них можно забыть навсегда. Офицер нажал кнопку звонка, вызвал охрану и велел отвести арестанта назад.

Доля вернулся в душную вонючую камеру и провёл бессонную ночь, сидя на холодном полу. Свободного пространства на нарах для него не нашлось. Слишком мало он пробыл в тесном узилище, и не заслужил, ни сидячего, ни тем более, спального места.