Александр Филичкин – Пылающий 42-й. От Демянска до Сталинграда (издание второе, исправленное) (страница 13)

Солдат, что служил проводником батальону, козырнул капитану и попросил разрешения остаться здесь на ночевку. Уж больно его лошадь устала. Она не сумеет вернуться назад. Околеет в пути.

Комбат приказал ему отправляться в хозвзвод и передать пожилому сержанту, чтобы его покормили утром и вечером. Боец благотворно кивнул и направился в нужную сторону. Лошадь уныло тащилась следом за ним.

Капитан включил рацию внутри командирской «Матильды» и приказал:

– Всем глушить моторы и ужинать!

Члены всех экипаже схватил свои вещмешки, достали из них суточные сухие пайки, полученные в селении Парфино и складные ножи, купленные в родном городе Горьком.

Все дружно вскрыли банки американской тушёнки, наломали заветренный хлеб грязными от машинного масла руками и быстро поели. Затем, запили еду холодной водичкой из фляжек. Наконец-то, все ощутили себя достаточно сытыми, и потушили электрический свет. Нечего жечь аккумуляторы танков.

Командир обошёл батальон и удручённо покачал головой. Машины стояли на открытом пространстве у всех на виду. Бей их, откуда захочешь. Хоть с земли, дальнобойными пушками, хоть с воздуха, пикирующими бомбардировщиками. Загнать бронетехнику в соседнюю балку, он не решился. Там очень сыро. Ещё чего доброго, завязнешь по самые уши и что тогда прикажете делать?

Капитан дошёл до хозвзвода, назначил четверых часовых и выставил охранение вокруг неустроенного пока бивака. По крайней мере, заметят врага, если тот появится рядом. Затем, мужчина забрался на башню командирского танка и, стоя на прочной броне, дал долгожданный народом приказ:

– Отбой!

Доля с облегченьем откинулся на спинку жёсткого кресла, надвинул шлемофон на глаза и тотчас провалился в блаженную тьму.

Проснулся он оттого, что внезапно почувствовал, у него мёрзнут ноги. Доля поднял набрякшие веки и не сразу понял, где оказался? Он глянул вперёд. Увидел, слабый рассеянный свет, что с трудом пробивался сквозь смотровую узкую щель, и немедленно вспомнил, что находится в танке.

Парень пошевелился и ощутил, как заболели все мышцы ног и спины. Ночёвка в водительском кресле, дала себя знать. Сзади, в башне завозились старший сержант, которого звали Коля Смирнов и двое бывших курсантов, радист – Иван и пушкарь по имени Глеб.

Командир танка посмотрел на свои ручные часы, которые он получил от начальства и тихо сказал:

– Пять тридцать утра.

Снаружи послышалась громовая команда: – Подъём! – морщась от боли, танкисты поднялись из своих жёстких кресел. Они открыли верхние люки и вылезли из машины наружу. В предрассветном воздухе висел очень плотный белый туман. В нём ощущалась промозглая сырость, а на землю упала лёгкая изморозь.

Зябко поёживаясь, бойцы батальона занялись тем, что всегда делали утром: оправлялись, умывались и брились. Хозвзвод их не подвёл, и пока все приводили себя в надлежащий порядок, в котле уже доварился аппетитный кулеш.

Запах наваристой каши с тушёнкой разнёсся по чистому полю. Танкисты схватили свои котелки, ложки, кружки и опустевшие фляжки. Они дружно помчались к полевой кухне воинской части и встали в длинную очередь.

Пожилой повар был одет в обычную солдатскую форму. Поверх неё виднелся не очень свежий фартук и нарукавники белого цвета. На бритом затылке еле держалась ушанка. В руках он сжимал длинную палку, с закреплённым на нём полутора литровым ковшом.

Солдат перемешивал горячее сытное варево, цеплял со дна порцию пищи и опрокидывал в подставленную воином тару. Чуть дальше, стоял другой боец и давал каждому по большому ломтю чёрного хлеба.

Едва покончили с плотным питательным завтраком, как появился вестовой на коне, и привёз пакет из штаба гвардейского корпуса. В нём командиру предписывалось – разделить батальон на три роты и всем покинуть село Рамушево.

Каждому отряду «Матильд» выступить вместе с пехотой, двигаться к трём деревням и оказать помощь частям, стоящим в том месте. Ниже стоял перечень пунктов, которые очень нуждались в таком подкреплении.

Танкисты и шофёра метнулись к машинам, и тишина раннего утра сменилась шумом многих моторов. Захлопали люки, зарычали мощные двигатели. Из выхлопных труб полетели клубы чёрного дыма.

С западной стороны появились солдаты, которые ночью приехали вместе с танкистами. Те пехотинцы, что шли пешком до села, добрались до места лишь в третьем часу пополуночи. Они без сил повалились на остывшие развалины изб и теперь крепко спали. Упряжки коней тоже сильно устали. По словам молодого майора, полк мог сдвинуться с места не раньше, чем через два с лишним часа.

Новый просёлок оказался нисколько не лучше, чем предыдущий и был таким же узким и топким. Он шёл по невысоким возвышенностям и сильно петлял меж низин, доверху заполненных снегом и талой водой. К девяти часам утра, танки добрались до деревни Васильевщина. В нём, как и везде, не осталось ни одного целого дома.

Местность вокруг оказалась не такой влажной, как вдоль дороги, поэтому, вокруг населённого пункта удалось как-то устроить несколько линий окопов. В них угрюмо сидели небритые воины. Всё были так сильно измазаны грязью, что едва удавалось понять, чья на них форма, советская или германская?

Прибывшие пехотинцы, ночевали на пустом пепелище. Они сильно испачкались копотью, так что, мало чем отличались от старожилов данного места. По приказу местного ротного они расположились на фланге позиции. Остальные бойцы немного ужались и устранили те бреши, что зияли в их обороне.

Бронемашины встали в западной части деревни, укрылись за руинами частных домов и теперь не маячили на виду у фашистов. Ведь кто его знает, какая у них артиллерия? Как говорили преподаватели, в начале войны, фрицы захватили полно наших 76-ти миллиметровых орудий. Они расточили каморы под свой немецкий калибр, и теперь бьют наши танки нашим оружием.

Ну, а если здесь вдруг окажется немецкая 88-ми миллиметровая зенитка, то она и башню напрочь сорвёт. Кроме того, в роте имелся один «Т-60», которому нужно значительно меньше, чем любой «англичанке». Его и 37-ми миллиметровый снаряд прошивает почти что, насквозь.

Доля выглянул из открытого люка. Он быстро глянул по сторонам и опустился обратно. Парень заметил, что впереди, на востоке, расположилось широкое поле. По краям от него находились низины, забитые снегом с водой. Чуть дальше стоял пологий пригорок, изрытый траншеями. Это были позиции немцев. До них оставалось не более трёхсот с чем-то метров.

– «Ну, вот я и на фронте. – с грустью сказал себе парень: – Ожидаем начала боевых столкновений».

Командир танковой роты включил рацию своей «англичанки» и приказал начальникам всех отделений явиться к нему. Через минуту, он вылез наружу и увидел, старших сержантов стоявших вокруг.

Он кивнул своим подчинённым и вместе с ними, пошёл искать комбата стрелков, которому они были приданы. Они спустились в землянку начальства и передали пакет, присланный недавно из штаба.

Усталый, немолодой, капитан разорвал плотный конверт, прочёл приказ и сообщил, что предстоит выбить фрицев с позиций, что они занимают. Танкисты и пехотинцы изучили карту окружающей местности, лежавшую на ящиках из-под снарядов. Они обсудили ту ситуацию, что сложилась на данном участке, и назначили время предстоящей атаки.

Ещё танкисты узнали, что по приказу командования, две ночи подряд красноармейцы ползали в нейтральную зону. Земля немного оттаяла, поэтому, сапёры работали тонкими железными щупами. Бойцы отыскали и обезвредили фашистские мины, и сделали три прохода в предполье.

По ним пойдёт бронетехника, а следом за нею стрелки. На этом, совещание кончилось. Все быстро простились и разошлись по местам. Там они объяснили задачу своим подчинённым и сообщили, что атака начнётся в десять часов.

Находясь под прикрытием развалин, девять танков построились в три коротких колонны, по три машины в каждой из них. Причём, старлей поставил «Т-60» в конце среднего ряда и велел не рваться вперёд.

– «Зачем гнать эту «коробку» на укреплённые позиции фрицев? – размышлял командир танковой роты: – Двадцати миллиметровая пушка принесёт мало пользы, а при первом же попадании снаряда, машина сгорит, как бумажная». – старлей был на фронте с начала войны. Он часто видел, как это бывает с карбюраторными бронемашинами, имевшими плохую защиту.

Чаще всего, командир танка успевал покинуть машину. Облитый горящим бензином, водитель пылал, словно факел. Он терял координацию движений и чаще всего застревал в узком люке. Его товарищ бросался на выручку и попадал под прицельные выстрелы фрицев.

В июле 41-го года стралей увидел такую картину. Перед подбитым «БТ-7» вытянулся убитый молодой командир. Из люка водителя свешивался мёртвый механик. Он зацепился левой ногой за какой-то незначительный выступ. Парень лежал спиной на покатой броне, а его руки касались земли. От сгоревшего комбинезона остались куски плотной ткани, висевшие на запястьях и голенях. Лицо и голое тело танкиста почему-то совсем не обуглилось, как всегда происходит, а лишь закоптилось. Оно приобрело чёрный цвет и стало блестеть, словно кожа у негра.

– «Не стоит ставить «коробку с бензином» под удар артиллерии, когда есть другие машины. – решил командир: – Во-первых, жалко очень ребят. Во-вторых, она может ещё пригодиться, для борьбы с пехотой противника. Ну, а если «Т-60» будет работать из хорошей засады, то, кто его знает, что может случиться? Вдруг повезёт, и он подобьет лёгкий танк у фашистов?» – старлей построил роту в три коротких колонны и приказал ожидать начала атаки.