Александр Филичкин – Игра на бильярде (издание второе, исправленное) (страница 2)

Через четверть часа, следователи писали отчёт о задержании вооружённых преступников и сдавали их «пушки» в отделенье вещдоков. Завершив процедуру, они сразу же двинулись прежним маршрутом. Наступал поздний вечер. Друзья поспешили к свидетелю по совершенно другому уголовному делу.

Глава 2. Отдых в гримёрке

С раннего детства, Максим Юрьевич Фокин обладал тонким слухом и очень сильным, довольно приятным, бархатным голосом. Первые годы учёбы он пел в школьном хоре, где находился на очень хорошем счету. В нескольких замечательных песнях, он стоял впереди и вёл сольную партию.

Потом, в Советском Союзе появилась огромная мода на «ВИА», и в течение нескольких лет, она докатилась до самых глубин великой страны. В любом производственном, научном, техническом или учебном заведении Родины возник доморощенный «вокально-инструментальный ансамбль».

Ну, а в больших институтах их оказалось аж, по несколько штук. У каждого факультета имелся свой собственный, скромный оркестрик. Обычно он состоял из трёх электрогитар, ритм, соло и бас, набора из двух-трёх барабанов и, конечно, «ионики». Тогда так назывался переносной электроорган, или, как принято теперь говорить – синтезатор.

Максим уродился весьма одарённым ребёнком. Без отрыва от десятилетки, он отлично закончил ещё, и музыкальную школу, по классу «фоно». Одновременно с этим, считай, самотыком освоил игру на гитаре. Благодаря такому усердию, к девятому классу его взяли в бит-группу, которая называлась «Стрижи».

Сначала, ансамбль играл на тех дискотеках, что проводились тогда в актовом зале их школы. После чего, стал гастролировать на открытых танцевальных площадках и в «домах культуры» ближайших заводов. Постепенно, юные лабухи обрели кое-какую известность. Они быстро вышли на уровень города, а следом за этим и области.

С течением времени, Максим занял место солиста оркестра. Затем, его пригласили в другую команду, которая постоянно работала при городской филармонии. Молодой человек стал, наконец-то, профессиональным певцом. Нужно сказать, что по тем давним меркам, он получал довольно приличный оклад.

В девяностые годы, та госструктура, что звалась «Роскоцерт», внезапно исчезла неизвестно куда. Вместо неё, непонятно откуда, возник, так называемый, шоу-бизнес российского типа. То есть, вместо единой системы общественных культразвлечений, появилось огромное множество разнообразных продюсеров.

Они представляли интересы артистов, устраивали концерты для них, а за эту работу, имели процент от полученной прибыли. Причём забирали себе, большую часть внушительной суммы, заработанной кем-то другим.

К сожаленью Максима, он не попал в загребущие руки весьма знаменитых продюсеров нашей республики. Акулы музыкального бизнеса, такие как, Алибасов, Айзеншпис, Намин, Крутой, Макаревич, Матецкий могли раскрутить любую бездарность и превратить в знаменитость российских масштабов.

Несмотря на отличные внешние и вокальные данные, Максим так и остался в глубокой тени. С огромным трудом он всё же вошёл в первую сотню известных певцов. К сожалению его почитателей, певец находился в последней десятке. Да и держался он там, очень недолго.

Как бы то ни было, но Максим жил значительно лучше, чем в прежние годы. Мужчина имел крупный счёт в иностранной валюте, которой хватало на безбедную жизнь.

Он обитал в отличной квартире в столице, расположенной в тихом приличном районе. Иногда выезжал в собственный дом, построенный рядом с водохранилищем города Истры.

В гараже у певца стоял голубой «Мерседес», теперь уже антикварной, шестисотой модели, а ещё внедорожник «Toyota Land Cruiser» последнего выпуска. Плюс ко всему, на воде в Подмосковье качался его личный катер «Beneteau Antares». В небольшой, закрытой кабине плавсредства, легко размещалось пять или шесть человек.

Казалось бы, всё у Максима шло хорошо. По крайней мере, значительно лучше, чем у большинства простых россиян. Однако, молодого таланта постоянно терзали неприятные мысли.

Человек хорошо понимал, что поёт он нисколько не хуже, чем многие звёзды нашей эстрады. А может быть, даже и лучше. Так почему, он прозябает в полной безвестности, а безголосые бездари не сходят с газетных полос и телевизионных экранов?

Сначала, Максим хотел доказать, что он намного талантливее всех остальных на постсоветском пространстве. А может быть и в центральной Европе. Молодой человек работал, как проклятый. Не вылезал из турне по стране. Выпускал альбом за альбомом. Участвовал в конкурсах и пытался прорваться, куда только возможно – в печать, на радио или TV. Пусть даже местного уровня.

Прошло много лет и, наконец, он отчётливо понял, каким бы красавцем ты ни был, какой не имел замечательный голос, всё это сегодня не в счёт. Ты никогда не сумеешь, самостоятельно пробиться наверх. То бишь, на вершину музыкального бизнеса.

Туда можно попасть, только в одном единственном случае. Если кто-то в тебя, быстро вложит огромные деньги. Только тогда, ты станешь звездой в полном смысле данного слова.

Максим осознал, что достиг своего потолка, и никто из «великих» продюсеров никогда не возьмёт его под крыло. Молодой человек, как-то вдруг успокоился и прекратил рвать из себя последние жилы. Он сократил число выступлений в глубинке, где жило много верных поклонников. Меньше записывал новых альбомов и реже мелькал на всевозможных, музыкальных тусовках.

После чего, у Максима вдруг появилось свободное время, которого он был лишён очень долгие годы. Не зная, чем же занять порожние дни, он стал посещать рестораны значительно чаще, чем прежде. Потом, стал выпивать в одиночку в своей шикарной квартире. Через какое-то время, певец не мог обходиться без дозы спиртного.

Прошло несколько лет, и Максим превратился в обычного горького пьяницу. За тем он двинулся дальше. Пришёл черёд всевозможных наркотиков. Сначала была «лёгкая» травка, одна-две затяжки за вечер, не больше. Да и то для того, чтобы сильнее «вставила» водка.

Привыкание к адскому зелью прошло у него удивительно быстро. Через несколько месяцев, Максим перешёл на более «тяжёлую» дурь: ЛСД, метадон, барбитураты и, наконец, кокаин. Как всегда, происходит в подобном процессе, всё завершилось «Горынычем». То бишь, героином.

Максим продолжал выступать на обычных и клубных концертах, участвовал в корпоративах, но всё чаще и чаще, он появлялся на сцене слегка подшофе. Мало того, после очередной композиции, мужчина спешил за кулисы, где принимал «полтинничек» водки и немного закуски.

Если считать, что за один такой вечер, Максим исполнял две дюжины песен, нетрудно понять, к чему это всё приводило. К концу своего выступления, мужчина едва стоял на ногах.

Едва завершалась программа, все лабухи небольшого ансамбля спешили на помощь Максиму. Они окружали солиста плотным кольцом и, держа его под руки, уводили в гримёрку.

Сильно «уставший» артист почти полчаса отдыхал на кушетке, и кое-как, приводил себя в чувство после концерта. С огромным трудом он поднимался на ватные ноги и запирал дверь изнутри на английский замок.

После чего, возвращался к лежанке и «догонялся» ещё чем-нибудь, кроме водки. Чаще всего, это был героин. «Горыныч» ложился на хорошо подготовленный, прочный фундамент и погружал человека в наркотический сон.

Ближе к утру, начинали работать два личных охранника пожилого певца. Бойцы брали ключи у хозяина клуба и проникали в гримёрку. Они поднимали Максима под белые руки, и отводили в «Тойоту», стоявшую возле чёрного входа. Пьяного шефа грузили в уютный салон и без промедления отвозили домой.

Максима не оставляли у двери подъезда, как делают это таксисты. Секьюрити заводили мужчину в квартиру, отделанную с изумительным вкусом. Его раздевали, как больного ребёнка, и аккуратно укладывали в большую кровать.

Всю долгую ночь, телохранители находились по очереди, рядом с певцом. Они смотрели, дышит ли их наниматель, и зорко следили за тем, чтобы Максим, не захлебнулся собственной рвотой. Как ни крути, а хозяин платил двум охранникам большую зарплату. Хочешь, не хочешь, а приходилось беречь господина, от преждевременной смерти.

В этот чудесный сентябрьский день всё шло, как всегда. Договорившись с продюсером, Максим выступал в одном из концертных залов Москвы. Он спел, положенные по договору, две дюжины песен, что были встречены публикой очень тепло, и благополучно откланялся.

Нужно добавить, что в перерывах между мелодиями, он постоянно заходил за кулисы и опрокидывал «полтинничек» водки за свой воротник. Так что, к концу выступленья, певец набрал всю обычную норму. То бишь, нализался до положения риз.

Лишь многолетний сценический опыт позволил Максиму не рухнуть с высокой эстрады, как это часто бывало, в последние годы. Каким-то неведомым чудом, он устоял на ногах по время финальных поклонов. Потом, повернулся и, сильно качаясь то вправо, то влево, ушёл в помещение, что отвёли для большого артиста.

Пока Максим дремал на кушетке, секьюрити, служившие в зале, продолжали работать. Они принесли к нему в комнату пять или шесть прекрасных букетов и две большие корзины с красными розами.

Презентов собралось меньше того, что вручали певцу, не очень давно. С другой стороны, у него, всё ещё, сохранились поклонники и хоть, что-то дарили пожилому кумиру. Причём, не тухлые яйца и не прогнившие овощи с негодными фруктами, а дорогие цветы из Голландии.