Александр Филичкин – Ах, Марина, Марина (страница 7)

Как это ни странно, но никто из соседей не проявил интереса к его предложению. Все так и остались на прежних местах. Наверное, они отчётливо видели, что даже с резинкой, залипший «огнетушитель» открыть очень непросто.

Парень пожал плечами, сунул резинку в карман и налил себе и Марине вина. Они подняли бокалы, тихонечко чокнулись и осторожно пригубили странный напиток. На вкус это был кислый «Рислинг», привезённый в Самару из тёплого Крыма.

Молодые влюблённые принялись за еду и беспечно болтали неизвестно о чём. Парень рассказывал, байки своего факультета. Ну, а девушка сообщала ему, о тех смешных случаях, что когда-то случились в студенческом клубе на «СХС». Оба часто и много смеялись.

Где-то за час, они употребили бифштекс и «шампанское» без пузырьков углекислого газа, а на десерт, съели по сто граммов пломбира с клубничным вареньем. Все посетители скромной кафешки так и сидели с закрытыми насмерть бутылками. Наверное, они все решили, забрать их с собой, и откупорить дома или, где-то ещё.

Семён расплатился за ужин, помог встать Марине со стула, и они вышли на улицу. С этого вечера, они стали встречаться, и в институте, и после учёбы.

Первый супруг

Как оказалось немного позднее, Семён чистокровный еврей из Бобруйска и прибыл в Самару, чтобы учиться там в институте. Это ничуть не смутило влюблённую девушку. Ведь, настоящее чувство не обращает внимания на подобные мелочи.

Её ухажёр, внезапно забыл о «чистой крови богоизбранной нации». Прошло семьдесят дней, и Марина Седельникова, внезапно для всех, стала Игольниковой. Подобные браки, в Советском Союзе, были тогда в порядке вещей.

До приезда в Россию, парень жил в Белоруссии, на востоке Могилёвской губернии. Он прибыл в Самару и поселился в «однушке» своей родной тёти – Френкель Фиры Зиновьевны. Там она обитала со своим старым мужем – Соломоном Абрамовичем. Два пожилых человека являлись людьми удивительно крепкой «иудейской закалки».

В глубине еврейской души, Семён всё же чувствовал, что поступает неправильно. Он не сказал бедным родственникам о заключении брака с простой русской девушкой. О женитьбе племянника тётя узнала в последний момент.

Лишь после того, как он собрал чемодан, для переезда в жилище Марины. Ведь она, обитала с отцом, в маленькой «трёшке» хрущёвской постройки и у неё, было намного свободней в квартире.

Тотчас разразился страшный скандал. Фира Зиновьевна кричала Семёну, что он негодяй и подлец, что он опозорил семью. Она призывала на голову парня различные кары и говорила ему, ужасные вещи.

Как бы то ни было, но Семён не сломался под угрозами тёти. Он взял все личные вещи и переехал к жене.

Влюблённые люди, были простыми студентами из бедных семей. Поэтому, свадьбы сыграли удивительно скромную. Со стороны юной невесты был только старый отец. Её милая мама, давно бросила мужа и дочку и уехала в Серпухов, где упорно искала женское счастье.

Со стороны жениха пришли только трое друзей. Лица у них щеголяли, всеми чертами «богоизбранной нации». Дядя и тётя на торжество не пришли, по важным причинам конфессионального свойства. Мол, нельзя иудеям, жениться на гойше.

Отец девушки был весьма недоволен выбором дочери. Он хорошо понимал, что ничего, уже не поделать и не сказал ни единого слова, против её скоропостижного брака. Однако, в душе он кипел, словно чайник на раскалённой плите.

Чтоб приглушить свои бурные чувства, он пил на свадьбе рюмку за рюмкой, и совершенно забыл про закуску. Мужчина долго крепился, но, в конце-то концов, его развезло. Он обвёл всех гостей мутным взглядом, но к счастью не кинулся в драку, как сильно боялась Марина.

Пожилой человек затянул, всем известную песню семидесятых годов. В ней было много куплетов, и каждый из них завершался одною и той же коротенькой фразой. То есть, так называемой, тавтологической рифмой.

Начиналось то сочинение такими словами:

Раз трамвай на рельсы встал,

Под трамвай еврей попал.

Евреи, евреи, кругом одни евреи…

Парни «богоизбранной нации» сразу узнали произведение Константина Беляева и подхватили знакомые строчки. Если солист замолкал, то кто-то из группы поддержки, вспоминал новый стих и брал на себя ведущую роль. Так что, свадьба закончилась тихо и мирно.

Через два с лишним года, в семействе Игольниковых на свет появилась прелестная дочка. Её назвали именем Аллочка. К этому времени, Марина скаталась в Бобруйск, и повидалась с родными любимого мужа.

Зная о жутком скандале с тётей Семёна, она опасалась, и в Белоруссии будет та же история, с криками, воплями и кучей проклятий. К её удивлению, знакомство прошло совершенно спокойно. Скорее всего, свекор и свекровь, уже примирились с выбором сына и отнеслись к юной девушке, очень тепло.

Пожив в гостях пару дней, Марина узнала, что мама и папа супруга, простые советские люди. Они не чиновники, не адвокаты и не дантисты, как чаще всего, и бывало в стране.

По семейным преданиям, все поколения предков у них, занимались пошивом верхней одежды. Оттуда возникло то прозвище, что несколько позже, превратилось в фамилию. Так они стали Игольниковыми.

Дело дошло до того, что Марине припомнился тот анекдот, который тогда, ходил по Поволжью. Он состоял лишь из парочки слов: – Слесарь-еврей.

Вот и в семье, дорогого супруга, произошло нечто похожее. Свекор оказался обычным водителем грузовика. Свекровь ударно трудилась в том автопарке обычным диспетчером.

Дедушка с бабушкой, полюбили новорождённую Аллочку с удивительной силой. Старики очень часто, приезжали в Самару, и гостили в квартире Марины, по паре недель. Они постоянно присылали посылки с одеждой малышке. Внутрь обязательно клали игрушки и дорогие конфеты.

Тётя супруга, Фира Зиновьевна, постепенно смирилась с «ужасным» поступком молодого племянника. Своих детей и неё не имелась. Она относилась к маленькой Аллочке, как к собственной внучке. Кроме того, женщина помогала деньгами юным студентам.

В 1978-м году, Семён окончил курс института, получил синий диплом и внезапно собрался в Израиль. Тогда это было, всеобщим поветрием меж советских евреев.

Марина наотрез отказалась покинуть Россию и, чуть поскандалив, они развелись. Супруг взял чемодан и улетел на песчаные пляжи Средиземного моря. Ну, а оттуда умчался в Америку.

Муж Фиры Зиновьевны неожиданно умер. Она сильно страдала и очень боялась, остаться в Самаре одна. Женщина немного подумала и решила уехать к своим многим родичам, на «родину предков».

Свою небольшую «однушку», она захотела, оставить маленькой Аллочке. Вот только, квартира была государственной. По тогдашним законам, переписать её на ребёнка, старая женщина, увы, не смогла. Ведь девчушке, всего лишь три года, и она проживала у мамы.

Бросить жильё не поднималась рука, и Фира Зиновьевна переоформила хату на другого племянника, который работал в милиции. Для себя этот мент, сделал всё удивительно быстро. Никакие препоны ему не мешали.

Вывозить из страны драгоценности, иконы, картины или валюту, тогда запрещалось. Так что евреи, которые уезжали туда, покупали шикарные шубы и предметы народного творчества: балалайки, шкатулки, расписные деревянные ложки, матрёшки и прочее. Ходили упорные слухи, что там, заграницей, всё это в высокой цене.

Прибыв на место, они понимали, что перебрались вплотную к экватору и дорогие меха, там никому не нужны. Так же, как самовары из Тулы и безделушки из Палеха и Хохломы.

Все сувениры они раздавали местным знакомым, а одежду из шкурок животных, присылали обратно друзьям. Не пропадать же такому добру на окраине Африки. Пусть хоть хорошие люди, их носят бесплатно.

Долго ли, коротко, Фира Зиновьевна перебралась в Израиль. Её многие родичи, не взяли старушку к себе, а сразу устроили в дом престарелых. Сначала она, обитала у берега Средиземного моря, и большая семья навещала её.

Дважды, она приезжала в Самару и навещала Марину и Аллу и прочих племянников, что остались в России. Женщина была очень довольна собственной жизнью. Тогда она выглядела очень ухоженной и весьма привлекательной дамой.

Постепенно, вся родня Фиры Зиновьевны, переселилась в Америку, а её просто забыли в жарком Израиле. Следить за ней стало некому. Дом престарелых перевёл старую женщину в свой филиал, что находился в глубинке Синайской пустыни. Там она, умерла в одиночестве.

О смерти старушки Марина узнала совершенно случайно и сильно расстроилась по данному поводу.

Часть 2. Средний возраст

Проектно-конструкторское бюро

После обученья в «КИСИ», Марину «распределили» на крупный завод железобетонных изделий, где она прослужила целых три года. По окончании длинного срока, девушка стала искать, место получше. То есть, такое, где не так шумно и пыльно, как на большом «ЖБИ».

В то далёкое время, в СССР, всякой работы было полно. Всюду висели огромные стенды с перечнем тех предприятий, что упорно искали себе персонал. А тут ещё и друзья, и знакомые, дружно включились в данный процесс. Он предложили Марине, сразу несколько разных контор.

В одной из них, девушке очень понравилось, и рядом с домом, и зарплата приличная, и кабинеты большие и светлые. Она немного подумала и пошла в «ПКБ» инженером-строителем.

( «ПКБ» – проектно-конструкторское бюро. – примечание автора.)

Её привели в крупный отдел и представили руководителям групп, ведущим специалистам и прочим сотрудникам. Руководство, представляли собой люди среднего и старшего возраста. Их там набралось пять или шесть человек