Александр Филичкин – Ах, Марина, Марина (страница 3)
Она бодро шагнула в небольшой магазин и огляделась вокруг. Туда заходили те люди, что жили поблизости в дачном посёлке, и выбор там был не очень велик. Марина пересчитала все деньги и посмотрела на ценники продуктовых товаров.
На сумму, что имелась у девушки, можно было, купить только буханку чёрного хлеба и двухсотграммовую банку килек в томате. И тут, на глаза девушки попал мармелад. Она немного подумала и вместо рыбы, на все деньги взяла это странное лакомство. По весу пищевого продукта, у неё получилось, почти тоже самое.
Через двадцать минут, Марина вернулась на дачу, где её с нетерпением ждали друзья и подруги. Они оказались настолько голодными, что рванулись навстречу своему фуражиру.
Увидев, что принесла им Марина, народ завопил на все голоса: – Тебе же сказали, чтобы ты нам купила дешёвых консервов!
– А я люблю сладкое. – независимым тоном ответила девушка.
Студенты печально вздохнули и стали честно делить добытую пищу. Буханку разрезали на восемь ровных частей. На хлеб положили по три желейных конфеты размером с советский пятак. Всю эту еду, запили холодной водой из-под крана.
Отдыхать на природе на голодный желудок, никому почему-то, уже не хотелось. Скудно позавтракав, все быстро собрались и поехали в город Самару.
Марина была так настойчива и убедительна в своих уговорах, что всё друзья и подруги принимали участие в «СТЭМах». Однажды, они ставили пьесу писателя Виктора Ардова «Будни искусства». ( По паспорту Ардов, был Зигберман Виктор Хаимович – примечание автора.)
В тексте присутствует «Толстая немолодая актриса» гренадёрского роста. Она уже сорок лет изображает детей и просит своего режиссёра, дать ей какую-то роль, кого-то постарше.
В первом акте, высокая дама играет мальчика Петю, которому стукнуло десять. Она выходит на сцену с барабаном на шее и сообщает, что на район налетала тьма саранчи. Люди укушены и сильно контужены летающей тварью.
Среди знакомых студентов, девушки данной комплекции, Марина найти не смогла. Ну, а те, что были немного поменьше, сильно стеснялись своих габаритов и совсем не хотели, появляться на сцене. Режиссёрша немного подумала и упросила любимого парня, побыть травести. Конечно же, он не сумел отказать.
Кто-то добыл длинный парик. Другой человек принёс платье своей крупной тёти и огромный бюстгальтер десятого номера. Третий артист, нашёл где-то женские туфли сорок второго размера.
Игорь Евреевич закатал до колен свои джинсы, одел всё на себя, и получилась очень высокая, но весьма аппетитная дама с внушительной грудью. Прочие парни так возбудились, что принялась её лапать, прямо у всех на глазах. Марина пустила в ход кулаки и еле смогла, их всех усмирить.
В ходе таких репетиций, студенты приносили в свой клуб, кое-что из еды: бутерброды, разные коржики, минеральную воду, лимонад, дешёвое пиво или даже вино. Пищу съедали всю без остатка, а вот пустую посуду, всегда уносили с собой.
Иначе уборщицы сообщат в деканат, и поднимется шум до небес. Мол, почему, вы оставляете всяческий хлам? К тому же, употребляете спиртные напитки в образовательном учреждении города. За такие дела, можно получить строгача по профкомовской линии.
Нужно сказать, из-за этих напитков и случилась тогда, одна неприятность. В ходе одной репетиции, Игорь Евреевич сыграл свой эпизод, ушёл к дальней стене помещения и уселся на стул.
Парень увидел, что в самом углу, стоит пузырь «Жигулёвского», запечатанный фирменной металлической пробкой. По старой традиции, он, не стал спрашивать, чьё это добро? Раз ты нашёл, значит твоё.
Игорь сорвал с горлышка железную пробку, поднёс бутылку к губам и сделал крупный жадный глоток. Лишь после этого, он осознал, что в тёмной посуде, находиться чья-то моча.
Молодой человек, отрыгнул вонючую горькую жидкость и очень долго и смачно отплёвывался. При этом он страшно ругался, на того негодяя, который подсунул ему, это питьё. Все окружающие только смеялись в ответ.
Однажды, Марина с друзьями шла мимо «круглого зала» стройинститута. Они все услышали, что из-за прочных дверей еле доноситься электронная музыка. Кто-то вдруг вспомнил, там проходит концерт самодеятельных групп их факультета. (В семидесятых годах двадцатого века, такие оркестры назвали вокально-инструментальным ансамблем, в сокращении «ВИА». – примечание автора.)
Молодые студенты захотели взглянуть на подобное действие. Они вошли в помещение, с притушенным светом и, чтобы никому не мешать, тихонечко сели у выхода.
На сцене стояли, трое ребят с гитарами наперевес и худенького вида солистка. За ними виднелась установка с тремя барабанами разных размеров. Был там ещё, электроорган, который тогда именовался «Ионикой».
Все конкурсанты оказались одеты по моде, царившей в те годы, в советской и зарубежной эстраде. На них были широкие брюки со стрелками и пиджаки синего цвета с золочёными пуговицами.
Ребята пели патриотического содержания песню, на злобу тогдашних времён. (В то давнее время, в республике Чили, произошёл фашистский переворот и к власти прорвался кровавый диктатор Аугуст Пиночет – примечание автора)
Девушка вдруг затянула тоненьким, жалобным голосом: – Где ты?
Хор дружно грянул: – Луис Корвалан!
За этим последовал драматический проигрыш на всех инструментах, что находились на сцене: – Та, та, та, да!
Солистка опять повторила: – Где ты?
Хор её поддержал: – Сальвадоре Альенде!
Вновь зазвучал громкий проигрыш, вызывавший мурашки на коже: – Та, та, та, да!
Девушка опять вопросила со слезами в глазах: – Где ты?
И тут, опередив музыкантов, Игорь Евреевич крикнул: – Гришка Распутин!
Весь «круглый зал», тут же взорвался оглушительным хохотом.
«СТЭМщики» сразу же поняли, что может за этим последовать? В первую очередь, будет привод в деканат. Ну, а потом, последует выговор по какой-то общественной линии: по комсомольской, по профсоюзной, а очень возможно, и лишение стипендии.
Они дружно вскочили со стульев, низко пригнулись и стремительно бросились к выходу. Выскочив в большой коридор, бузотёры скатились по ближайшей к ним лестнице и затерялись в пустых переходах «старого» корпуса.
Далеко за спиной, слышался топот множества ног. Это бежали артисты из «ВИА» и те многие люди, что их сильно поддерживали. Все были расстроены, провалом их выступления, и очень желали, наказать хулиганов.
К счастью Марины с друзьями, они ушли от погони и растворились среди сотен студентов, что находились в большом вестибюле. К своему сожалению, ребята никогда не узнали, кого же тогда музыканты, хотели позвать в третий раз? Скорее всего, это был чилийский поэт Виктор Хара, которого убили фашисты в Сантьяго.
Помощь студентов
В СССР, было великое множество сельхозпредприятий, что снабжали народ разнообразной продукцией. В те спокойные годы, из-за границы везли лишь апельсины, бананы да ещё ананасы для крупных чиновников. Всё остальное, граждане сами выращивали на своей территории.
Работники колхозов с совхозами пахали, сажали и сеяли без чьей-либо помощи, а собрать урожай, уже не хватало людей. Поэтому, им на помощь спешили, обитатели городов и посёлков огромной страны.
Чтоб не случилось какой-то сумятицы, эти потоки распределяли местные представительства коммунистической партии, что находилась у власти. Они получали заявки селян и распределяли их все, по заводам и фабрикам и другим учреждениям.
Там собирали команды сотрудников и отправляли по нужным местам. Все эти люди, получали зарплату на своём производстве и такую оплату, что могли заработать в ходе уборки. Та сторона, что их принимала, предоставляла рабочим и служащим неплохое жильё. Причём, совершенно бесплатно. Питание, было за собственный счёт.
Первый год обучения благополучно закончился. По традиции советских времён, самых блатных из студентов Самары, направляли в деревню на заготовку кормов. В июле погода хорошая, подсохшее сено пахнет прекрасно и работы в лугах, не так чтобы много.
Тех ребят, что попроще, отправляли в более позднее время, на сбор огурцов, помидоров, петрушки, укропа и зелёного лука. Ну, а все остальные, возились с морковью, свёклой и картошкой с капустой. Тогда начинались дожди, и температура частенько, уже опускалась чуть ниже нуля. Приходилось работать по колено в грязи и на стылом ветру.
Парней и девчат «богоизбранной нации», послали в совхоз, который выращивал фрукты и ягоды в тёплом Крыму. Марина Седельникова неизменно держалась в той дружной компании, и её в деканате, «считали своей».
– Это по отцу она русская. Ну, а по маме, вполне может быть, нам роднёй. Фамилия вполне соответствует. – говорили чиновники ВУЗа.
Только поэтому, девушка не оказалась на картофельном поле, под моросящей капелью. Она пребывала в летнем саду, где на ветках кустов и деревьев зрели душистые большие плоды. Ешь, сколько влезет.
Мама Марины – Зоя Владимировна, с семьёй давно не жила, но постоянно звонила из Подмосковного города Серпухов. Они часто общались и говорили о всех приключениях, что случались в их жизни. А нелепых вещей, и с той и другой, происходило в достатке. Всё это было, семейной чертой.
Попав в садоводческое сельхозпредприятие, Марина устремилась на почту и по межгороду, позвонила любимой родительнице. Девушка поздоровалась с мамой и поделилась с ней впечатлениями о своей летней практике.