Александр Фесик – Две стороны фантазии (страница 10)

– Сначала расскажи, как уничтожить Дасгримм, – напомнил Айвор.

Женщина с презрением посмотрела на лезвие.

– Когда я упаду замертво, – не раньше – снимешь с моей шеи цепочку. На ней висит ключ от соседней комнаты. Там ты найдешь то, что разрушит Гнев Йама.

– Что именно я там найду, колдунья?

– Увидишь, – Владычица прикрыла глаза. – Бей, пока я не передумала.

Рик вскрикнул от неожиданности, когда кинжал вонзился в грудь Владычицы. Та пошатнулась, ухватилась за Айвора и, соскользнув с лезвия, медленно осела на пол.

Кинжал стал ярко красным, словно его погрузили в кузнечный горн. Но Айвор не обратил на это внимание. Он наклонился и сорвал цепочку с серебряным ключом.

Через мгновение он отомкнул замок и вошёл в соседнюю комнату. Рик последовал за ним.

За дверью оказался светлый зал. Он был абсолютно пуст, лишь на полу лежало большое круглое зеркало, в котором словно в колодце отражались звёзды.

Айвор присел возле зеркала.

Рик подошел сзади и тотчас отпрянул. Снизу на него посмотрело что-то ослепительно белое.

– Не понимаю, – прошептал Айвор, его отражение не пугало.

Устыдившись, мальчик подошёл снова.

В сиянии он различил двух людей, склонившихся над зеркалом с другой стороны. Одним из них был он сам, но только не в рыбацком рванье, а в белых одеждах. Вторым оказался незнакомец. На месте Айвора сидел седой мускулистый старик. Синие словно лёд глаза напряженно всматривались в Дасгримм. Но кинжал по ту сторону зеркала выглядел точно таким же.

Айвор поворачивал Дасгримм из стороны в сторону, бормоча на неизвестном языке. С каждой секундой он становился всё более раздраженным. А на старика в отражении и вовсе страшно было смотреть, его лицо перекосило от гнева.

Рик присел возле зеркала. Его двойник казался безмятежным, и тогда Рик коснулся его ладони и тотчас же одёрнул руку.

– Она тёплая, – удивился Рик.

– Что ты сказал?

– Ладонь того мальчика, моя ладонь. Она тёплая. Совсем как живая.

Айвор посмотрел на старика, а затем на Дасгримм, и его лицо озарила улыбка. Занеся кинжал над зеркалом, он резко опустил его вниз. Раздался скрежет металла. На кончике Дасгримма появилась трещина.

Айвор ударил ещё раз. И ещё.

Он бил до тех пор, пока тёмный металл не раскрошился до самой рукояти. После этого Айвор обессиленно упал на пол.

– Я сделал это, – прошептал он, прикрыв глаза. – Наконец-то. Я сделал!

Он распахнул глаза и вскочил на ноги.

Мальчик испуганно отпрянул, но Айвор прошёл, почти пробежал, мимо.

Снаружи стояли предгрозовые сумерки. Айвор задрал голову к небу, по которому перекатывались фиолетовые тучи.

– Я сделал это! – оглушительно крикнул он.

В камышах квакали лягушки. Гудели комары, которых стремительно ловили пикирующие стрижи. Природа готовилась ко сну.

– Ты слышишь меня, Ниара? Многие годы я бродил по свету. Искал способ разрушить то, что когда-то создал. И наконец нашёл, и сделал это. Дасгримма больше нет!

Из дома вышел мальчик. На Айвора он смотрел с опаской и жалостью.

– Прости же меня. Прости, любимая!

Айвор опустился на колени, в бессилии сжимая и разжимая кулаки. Но небеса молчали. Лишь вдали громыхал гром.

Сзади к Айвору подошёл Рик, и положил руку его на плечо.

И тогда в облаках появилась маленькая прореха, сквозь которую на запястье мальчика упал лунный свет.

– Прощен, – прошелестел ветер. – Ты прощен. Но не спеши. Позаботься о мальчике.

Айвор обернулся. Рик улыбался ему, облачённый в белые одежды.

На крыльях

Солнце стояло в зените, окрашивая раскинувшиеся под ногами шапки облаков в золотистый цвет. Его лучи преломлялись среди парящих в воздухе капель воды и запускали множество маленьких радуг, словно стаи тропических птиц поселились среди пушистых холмов.

Зрелище завораживало. Случалось, что новички, впервые поднявшиеся в небеса, забывали о времени. Летая среди облаков, они словно попадали в потусторонний, волшебный мир; и лишь возмущенный клёкот уставших птиц в буквальном смысле возвращал их с небес на землю.

Карл давно не обращал внимание на красоту надоблачного мира. Его глаза были надёжно спрятаны за стёклами тёмных очков. Прижавшись к спине Голубки, он обшаривал взглядом горизонт в поисках таверны. Сквозь шум ветра, Карл слышал учащенное сердцебиение птицы, а значит, следовало как можно скорее сделать остановку и дать ей передышку.

Небо на северо-западе было темнее обычного. Если он не сбился с курса, где-то там должен лежать Поперечный хребет, а где горы – там и постоялые дворы.

Подчиняясь команде Карла, Голубка нырнула в облака. Очки и форма небесного наездника тотчас же покрылись каплями воды. По волосам, пропитанным воском, заструились настоящие ручьи. Они сбегали по кожаной куртке и снова оказывались в воздухе.

Пробившись сквозь плотную водяную завесу, птица очутилась в подоблачном мире. Внизу было гораздо темнее, чем над облаками. Прошло несколько минут, пока глаза Карла привыкли к тусклому свету пасмурного дня. Когда зрение вернулось, он заметил вдалеке красные огни. Вдоль горизонта, сколько хватало взгляда, тянулись вершины Поперечного хребта; и на одной из них расположилась таверна.

Вершина выглядела так, будто бы в незапамятные времена её пыталось расколоть надвое древнее божество, но не сильно-то в этом преуспело. Посредине ущелья люди выложили огромный деревянный настил, укрепив его подпорками и тросами. По краям рукотворного плато стояли загоны для птиц, а в центре, словно донжон среди стен замка, возвышалась таверна.

Голубка сделала круг и плавно опустилась на обозначенный зелёными флажками причал. Карл спрыгнул с её спины и кинул поводья подбежавшему птичнику.

– Отведи Голубку в самый спокойный загон, насыпь корма и дай ей передохнуть. Я хорошо заплачу.

Юный птичник кинул недоверчивый взгляд на Карла, чей возраст и благосостояние с виду не сильно отличались от его собственного, но возражать не стал. На самом деле Карл был лет на десять старше юноши, и его хрупкое, юношеское телосложение было одним из достоинств гонца. Но о том, что он – гонец, Карл рассказывать не собирался.

Просторный зал таверны пустовал. Весной в горах начинался сезон гроз, и желающих рисковать жизнью оказалось совсем немного. Группа низкорослых торговцев спорила о чем-то у карты, висящей на дальней стене. Двое типов в длинных черных плащах обсыхали в креслах возле камина. Да старик у стойки потягивал дымящийся напиток и пытался заигрывать со скучающей разносчицей. Последняя, завидев Карла, с облегчением поспешила навстречу.

– Желаете отобедать или снять комнату? Может, хотите помыться с дороги?

– Спасибо, нет. Разогрейте мне какой-нибудь еды и покажите комнату, где я смогу передохнуть пару часов.

– Оставайтесь хотя бы на ночь. Наш погодник обещает к вечеру сильную грозу. Вылетать в ненастье опасно.

– К сожалению, у меня срочные дела.

– Что это за дела такие, ради которых стоит рисковать собственной шкурой? – громогласно спросил старик.

На слух он точно не жаловался, разобрав слова Карла через половину комнаты.

Присутствующие оторвались от дел и с интересом повернулись к гостю.

Карл про себя выругался, привлекать внимание – последнее, что ему сейчас требовалось.

– Я лечу на свадьбу.

– Думаю, ваша суженная предпочтет живого жениха, а не испепелённый молнией труп, – усмехнулся в усы старик.

– Она предпочла другого жениха. И я лечу, чтобы этому помешать.

На Карла нашло вдохновение. Он лгал так, как его учили в академии – сам начиная верить в то, что говорит.

– Я не допущу эту чертову свадьбу. Пусть прежде, чем пойти под венец, Юлианна скажет при всех, что больше меня не любит.

– Ишь, какой петушок, – донеслось от камина.

Один из типов в плаще презрительно улыбался. Второй смотрел равнодушно. Но Карл не ответил на провокацию. Уж лучше его сочтут трусом, чем вызовут на дуэль. Только не в этот раз.

Усевшись в дальнем углу, он стал молча ждать свой обед.

К счастью, раздувать склоку никто не стал. Потеряв к нему интерес, постояльцы вернулись к своим занятиям.