Александр Фесенко – Легкомысленные заметки на полях Ставрогин versus Печорин (Эссе) (страница 1)
Легкомысленные заметки на полях Ставрогин versus Печорин (Эссе)
СТАВРОГИН VERSUS ПЕЧОРИН
Наткнулся тут на статейку с некоторым разбором «Бесов» Федора Михайловича и пробегая комментарии обнаружил одну очень удивившую меня вещь: целая группка женщин высказалась о том, что образ Ставрогина очень похож на Печорина. Ошеломленный столь неожиданным (даже возмутившим меня) сравнением, тут же внимательно перечитал «Героя…»: может сам чего забыл, пропустил… Нет, не забыл, в главном, но многие «детали» освежил и осмыслил уже с учетом недавно перечитанного всего Достоевского. И открылось немало интересного.
Конечно, Печорин и Ставрогин – персонажи принципиально отличные друг от друга. Если говорить медицинским языком – симптоматика в чем-то совпадает, но болезни – совершенно разные. Печорин – ЭГОцентрист, человек, «психический аппарат» которого сосредоточен на его ЭГО, Я. И удовлетворяет он это своё Эго, в общем-то, самым примитивным, простым, «прямым» путём: просто берёт бесцеремонно то, что ему понравилось, не обращая особого внимания на окружающих и последствия для них. Заботясь при этом о последствиях для себя.
Сказал бы так: Печорин в своём внутреннем развитии застрял на «гусарском» этапе, этапе «молодого боевого петушка» и двинуться дальше, к более сложным формам «самоудовлетворения» не смог. Логично являясь при этом и мизантропом, он просто использует людей для удовлетворения своего Эго, питается их человеческими слабостями, а вернее – человечностью, кидая, как дрова в печку дабы «разогревать» свою упростившуюся, засыхающую душу.
При этом у него не прослеживается цели «нагадить» окружающим (разве что Грушевский - некоторое исключение) , тем, кому довелось с ним столкнуться. Его цель – подпитка своего Эго «движняком» чувств и страстишек, а то, что при этом кто-то ломается, страдает, гибнет – это, так сказать, неизбежные сопутствующие потери, с которыми прекрасно уживается его совесть. Это сродни поведению маленького ребенка, отрывающего лапки у насекомого, чтобы удовлетворить своё любопытство и удивление при созерцании конвульсий: оторвал, насытился впечатлениями и пошёл дальше…
Чтобы формализовать мысль – более прямой путь к её пониманию – не могу обойтись без Фрейда: у Печорина Эго настолько вошло в силу, что, подчиняя себе Супер Эго (возможно, это индивидуальные особенности его формирования, воспитания) позволяет себе играть с Ид, отпуская его на довольно длинном поводке и всегда удерживая в рамках, не допускающих какой-либо угрозы Супер Эго и самому себе. В своем ментально-психическом развитии Печорин застрял (или регрессировал) в Эго. Супер Эго осталось недоразвитым и лишь обслуживает Эго, придавая его рационально-хватательному рефлексу лоск избранности, высоких страстей, таинственности, исключительности, бесстрашия, загадочной возвышенности и черт знает, чего ещё, так привлекающего людей и, особенно, женщин. Всё это – на службе у Эго. Это эгоизм, скрывающий свою отталкивающую сущность под модными у подростков и женщин нарядами. Перья. Понты…
Подобный этап закономерен (и даже необходим) в развитии каждого человека. Проходной этап. Но если он превращается в конечную станцию – беда, тупик. Жить лишь на волне страстей долго нельзя: они быстро приедаются, не неся никаких смыслов, а человек так устроен, что без последних – скукоживается и «прогрессирует» в сторону растения. Всё более болезненно сам ощущая это. Могу предположить, что творческий гений Лермонтова (а в Печорине он весьма автобиографичен), во многом обязан подобному его самоощущению. Его творчество – попытка успокоить эту боль.
Ставрогин, если убрать внешнее сходство, – духовно чрезвычайно далек от Печорина, что не исключает их близкие родственные связи. Ну, как, например между Степаном (отец) и Петром (сын) Верховенскими («Бесы»): «предтечей» и «последышем». Печорин – это совсем не Ставрогин, но его предтеча. Первый – нормальный человек – эгоцентрист: вполне себе распространенное и приемлемое социально явление, которое, впрочем, не поощряется обществом, а отдельные проявления – так прямо осуждаются. Не более. Кроме того, значительной части этого самого общества такой типаж импонирует, служит предметом поклонения и скрытой зависти. Второй – это просто не человек: бесище, съевший человека изнутри, превратившись в монструозное существо, смесь самого низкого в человеке с совершенно животными «порывами» самого дна души, активно реализуемыми этим существом в окружающей его жизни.
Печорин отрывает лапки насекомым, чтобы удовлетворить своё любопытство, не задумываясь (не понимая) о судьбе насекомого, Ставрогин – всё прекрасно понимает; им движет не любопытство (хотя и оно в какой-то степени), а стремление именно садо-мазохистски насладиться этой чужой болью, прочувствовать, какой он «плохой мальчик» и испытать удовлетворение ещё и от осознания своей низости. Даже для животного это непостижимая жестокость; животная жестокость имеет строго очерченные рациональные рамки: инстинкт самосохранения и выживания, – у Ставрогина никаких рамок нет, как и не было, до определенного момента, ощущения дна.
Впрочем, одна «рамка» была – здесь я опять не смогу объяснить без помощи Фрейда: усохшее Эго, почти полностью подчиненное Ид, продолжало формировать «внешнее поведение» своего носителя, как социально приемлемое и даже «популярное» у определенной части общества, сохраняя необходимый ландшафт, условия для эффективной и относительно безопасной для индивидуума-носителя реализации слепых позывов Ид. Потому что, если бы общество узнало всю подноготную Ставрогина – оно немедленно его раздавило бы, убило. Если у Печорина Эго играет с выпущенными им на длинном поводке бесятами, то у Ставрогина бесище на полной воле, таская Эго на коротком поводке…
И в Печорине, и в Ставрогине людям (значительной их части) импонируют их маски загадочности, отстраненности, «умности», страстности в сочетании с холодным умом, бесстрашия, высокомерия и т.п. Однако, если Печорин за этой маской скрывает очень большую любовь к себе, обожаемому, то Ставрогин – космоэротическое удовольствие от наблюдения через щёлку в чуланчике болтающуюся в петле, повесившуюся его «стараниями» десятилетнюю Матрёшу. Почувствуйте разницу, как говорится…
Кажется, немного увлекся «общими рассуждениями». Хочется поковыряться в «первоисточниках» и посмотреть конкретно: что говорят о своих «героях» Великие Мастера.
***
Известная мысль Печорина:
Вот такое вот кредо, по жизни. Что-то необычное? – да, в целом, вроде и нет: кто не любит вдыхать «лучший аромат, испаряющийся навстречу первому лучу солнца»? тем более что он, этот «аромат» и создан для того, чтобы его кто-то «вдыхал». Нюансы начинают выявляться чуть глубже: для «нормального» «вдыхающего» человека несвойственно думать об увядании и, тем более о «бросании на дороге» из «гуманных соображений», что поднимет кто-то другой (поэтому бросание – не в кусты, например). Наоборот – сохранить эту «свежесть дыхания» навечно – его наиискреннейшая идея. Когда «лучший аромат» уходит – просто начинается другая история, чаще – с серьезными элементами драматизма, вне зависимости от того, на какую дорожку эта «история» вырулит. Большинство людей это проходили, проходят и будут. Поэтому это – норма.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.