Александр Федоренко – На звездных крыльях Времени. Обратный отсчет (страница 4)
— Ясно. Ну а потом что? Ну после победы?
— Потом трудные, но счастливые будни. Сначала страну отстраивать будем, а потом…
И Жека немного рассказал про послевоенные годы, про то, как отстроят разрушенные города, и как будут чтить ветеранов, про парки, праздники, и стройки века.
— Да — похоже, ты не врешь, все это придумать не возможно. Но мне все равно нужно подумать. А пока идем, я распоряжусь — пусть тебя накормят, и осмотрят, а то вид, как у побитой собаки. Только рот держи на замке — во избежание… И еще замполиту и особисту, на глаза не попадайся — у них работа такая — всех подозревать. А остальным поясню — ты прибыл с особым заданием. Ох и задал ты мне задачку…
Евгений перевел дух — может не все так плохо, как кажется. Чуть приободрившись, парень побрел за майором, и тот, как ни странно не приказал взять его под конвой, а самолично передал в руки медперсонала. Но успокаиваться было рано — пока комполка не примет решение, жизнь Евгения висела на волоске. Да и особист по-любому заинтересуется…
В какой-то степени, парень не чувствовал себя здесь чужим, ведь почти каждого летчика он знал по имени. Помнил его боевой путь, характер, и испытывал своего рода, чувство близкие к дружественным. Хотя конечно всего его кумиры детства, были еще неопытными, и не имели на счету, много сбитых фашистских самолетов. Да и наградами и званиями, пока не блистали. Полк за два месяца после своего формирования, успел не особо набраться опыта, да и потери понес большие, как в командном составе, так и среди рядовых летчиков.
Потому у списанного в его времени летчика, если комполка решит все как надо, были все шансы летать. С одной стороны все было непонятно, с другой появился шанс вернуться в небо. Пока что это было своеобразное приключение в Прошлом, и за родными и родственниками, Евгений не скучал.
На месте проведения реконструкции, как можно догадаться, конечно, царила паника, и суматоха, все видели, как его самолет исчез, но больше всех будет переживать дядя. А когда после поисков и расследования, не найдут даже обломков самолета, случай припишут к невероятному…
После обработки йодом и зеленкой, его такого красавца, оставили при медсанбате, и накормили. Дали еду, вполне нормальную: кашу с мясом, хлеб и компот из сухофруктов. Жека умял с удовольствием, и начал сочинять в уме, свою историю. Не для комполка — для всех остальных. Политруков, замполитов, особистов и парторгов. Единственное что сейчас говорило в его защиту — он прилетел на фронт. Но это могли повернуть и против него — мол, к немцам летел. Тем более что его "Лавочкин" еще не был в серийном выпуске. Жизнь снова сделала неожиданный поворот, и пока Евгений, просто плыл по течению, и не знал, куда его занесет.
Мысли вернулись к летчику, благодаря книге которого, он и знал об этом полку, и его боевой славе — трижды герою Советского Союза, Ивану Кожедубу. Вернее тому еще предстояло стать сначала младшим лейтенантом, затем орденоносцем, а уже после — героем. Другие летчики полка, тоже особо не отстанут, и получат эти почетные награды.
— Вернее высшие и почетные, в это время — подумал Жека на ходу — у нас же медали и ордена просто продают. А эти парни, их заслужат потом и кровью…
Медсестры к нему особо не лезли, видимо лицо у него было не совсем располагающее к беседе. Жека осмотрел себя. Перед реконструкцией, форму ему подобрали с погонами соответствующую его настоящему званию, поэтому хоть в этом не надо привыкать. Имя и фамилию он тоже сказал как есть, уже легче. Дату рождения, назовет свою, только год тысяча девятьсот восемнадцатый. В общем, если комполка, в полку оставит, и с документами поможет, останется только соответствовать званию. Хотя разговора с сотрудником особого отдела все равно не избежать…
И если оставят, летать он может неплохо, и тут трудностей возникнуть не должно. А вот стрелять, и побеждать, придется, быстро учится. Остается надеяться, что в фронтовых условиях не обратят внимание. Ведь насколько он помнил и понимал — впереди грандиозное сражение — Курская Битва, Курская Дуга. Потому надеялся что повезет, и успеет научиться. Не решили же его проучить какие-то Высшие Силы, чтобы не жаловался на жизнь …
Так минул день, ссадины стали меньше болеть, и настроение немного улучшилось. За это время майор Подорожный принял какое-то решение, пришел сам, и вызвал Евгения на разговор, на воздух. Под деревья, чтобы меньше видели. Женя напряженный и с тлеющей еще надеждой, ждал вердикта своей дальнейшей жизни, понимая, улететь уже не получится.
— Значит так Лютиков — проговорил командир части — сидишь пока тут, и носа не высовываешь. Я пока сказал всем, что ты — назначен к нам, после госпиталя, для пополнения командного состава. И для испытания нового, улучшенного самолета на деле, в боевых условиях. В придачу привез секретное донесение. С документами твоими проблема будет, но я попробую, что-то сделать, есть у меня старые знакомые в штабе дивизии… Но ничего не обещаю.
— Я понимаю — уныло сказал Жека. — Простите, что доставляю вам столько хлопот. Постараюсь оправдать.
— Для начала интерес политотдела нужно удовлетворить. Документы они может, и не спросят, но побеседовать захотят. Думай, что сказать пока время есть. Основную линию, я тебе наметил.
Комполка развернулся, и, хлопнув Жеку по плечу, ушел. Евгений вдохнул майский воздух, посмотрел на расцветающие деревья, и побрел обратно. Если подходить к решению вопроса по-военному — его задачей было быстро сочинить надежную легенду, и привести себя в надлежащий вид. То есть — есть, пить, лечиться, и готовится, словно перед экзаменом.
— Я такой-то, такой-то, выписавшись из госпиталя, собирался возвращаться в родную часть. Но полк отбыл для переучивания. Я попытался догнать. А по пути поезд был обстрелян, отсюда ссадины и синяки — падал и ударялся. Когда прибыв на место, оказалось, опоздал… Стоп, а если спросят какой полк? И проверят, связь ведь налажена. Нужно придумать что-то другое, чтобы нельзя было проверить, без полномочий.
И Жека думал, стараясь вытянуть из памяти все, что могло помочь. Какие были секретные отделы, какие комитеты, какие службы? Какое могло быть задание? Особисты редко бывают хорошими людьми, и во всех, кто вызывает подозрение — видят предателей, трусов, и врагов народа. А тут есть угнанный самолет, и летчик который нигде, никогда не числился, и оба без сопроводительных бумаг. Жека рассуждал, прикидывал, составлял, и отвергал. А когда голова начинала гудеть от умственных усилий, падал на подушку и смотрел в потолок, стараясь ни о чем не думать.
Время утекало, как песок сквозь пальцы, а в голову ничего дельного не приходило. Если притвориться агентом НКГБ, то есть объединенных в этом году Народного Комиссариата и Министерства Государственной Безопасности, то он должен иметь липовые документы, и какую-нибудь справку, для предъявления органам. А этого всего нет. Остается брать "на понт", напускать тумана, попросту блефовать, но так чтобы поверили… Ссылаться на секретность, Берию, и проводимую тут операцию. Вот только разных мелочей не хватает.
Прошла ночь, настало утро, и он решил в присутствии комполка поговорить с политруком, и особистом, заодно и посветить их в события которые должны произойти. Так будто посвящает их в детали, секретной операции…
… Через время его вызвали в штаб, где находились все руководители командного состава полка.
— Ну что старший лейтенант — сведенья твои подтвердились — полк получил приказ: срочно перелететь в район Танеевки, севернее Обояни. Ближе к северному фасу Курского выступа. Так что полетишь с нами, а там посмотрим.
— Слушаюсь — ответил Жека, отдал честь, и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, покинул КП.
Направившись к своему самолету, и забравшись в кабину, первым делом достал, и включил телефон, выключил поиск сети, и выставил эконом режим, а затем снова выключил и спрятал. Так можно было растянуть заряд аккумулятора на больший срок. А потом откинулся на спинку — снова появилось время подумать, и проанализировать все случившиеся события, и легенду. Ведь набравшись наглости, он сообщил, что часть его задания состоит в том, чтобы сделать потери минимальными. То есть курировать полк, при масштабных операциях…
Взлетали парами, поэскадрильно, Жека в составе первой, так сказать на мушке. Так и летел, вроде довольный, но с пониманием, что может не пройти его выдуманная история. В Танеевку перебазировались вечером, и стали разбивать аэродром. Селиться должны были поэскадрильно в землянках, у стоянки своих самолетов. Евгений же, провел ночь в санитарной землянке, ворочаясь и переживая, а на восходе солнца, пока было время, комполка решил проверить старлея, на его слетанность в паре.
— Евгений ты пойми — сказал комполка — чтобы до конца поверить тебе, нужно перепроверить тебя самого, и твои сведения.
— Я понимаю…
— Ну вот, пару дней потерпи. Полк у нас трехэскадрильный. В каждой было по двенадцать человек, но потери были большие — да ты и сам знаешь. Среди погибших комэски, и отличные летчики. Остались едва обстрелянные, их не поставишь на командира эскадрилии, или зама. Нас мало, и пополнение пока не намечается, так что лишним не будешь. Сам понимаешь, тройками мы давно не летаем. Звено теперь из четырех самолетов. Все были разбиты по парам — ведущий ведомый, а теперь даже слетанность в паре отрабатывать не успеваем. Так что есть куда тебя пристроить… А пока покажи что умеешь. Уничтожаемыми целями будут пустые бочки. Все по машинам!