Александр Федоренко – На звездных крыльях Времени. Обратный отсчет (страница 14)

И тут появились они — вражеские истребители. Успевшие взлететь скоростные Не сто десять, и непонятно откуда взявшиеся "фоккеры". И даже если их самолету, они пока не угрожали, Жека, помня, что у стрелков тоже существует взаимовыручка, стал ловить в прицел, вражеские истребители, атакующие самолеты, его собратьев. Он вовсю старался, стремясь взять в прицел истребитель. Ничего не выходило.

Евгений постарался унять дрожь в руках, тщательно прицеливаясь, и выпустил длинную очередь. Опять мимо, но от товарища "фоккер" отогнал. А там и его полковые друзья, не дремлют, отсекают истребители, от штурмовиков. Им тоже можно помогать, если удастся.

Самолет вздрагивает, и становится явно легче, освобожденный от бомб, и наполовину, от пушечно-пулеметного балласта. Боевой разворот, второй заход, теперь илы работают реактивными снарядами и пушками. А над ними воздушная карусель — немецкие и советские истребители гоняют друг друга. Жека успевает заметить, как пара Не-110, зажала "Лавочкин" с бортовым номером 12, это Реваз, видимо в горячке боя, его ведомый Валик Мудрецов отстал, или его отжали. Вторая пара звена — братья Колесниковы, где-то в стороне.

— Собьют горца — мелькнула мысль, и Жека, дал длинную очередь, позабыв об экономии боеприпасов.

Огненная трасса уперлась во вражеский самолет, тот не успел открыть огонь, и вспыхнул.

— Повезло — пробормотал Жека — и мне Реваз, и тебе. — И тут у него мороз прошел по коже — горящий "Хейнкель"" несется прямо на них. — Неужели хочет таранить нас?! — Подумал Жека, и принялся поливать огнем падающей истребитель, стараясь взорвать.

Высотин услышав очередь своего стрелка, резко рванул самолет вправо, и горящий "Хейнкель" пронесся мимо. Ревазу тем временем, удалось вывернуться, и уже самому атаковать — не новичок ведь. Две оставшиеся эскадрилии, методично если не уничтожали, то уж точно разгоняли немцев. Евгений осмотрелся — все вышли из пике, поворачивают, и выстраиваются, чтобы лететь домой.

— Мы отработали. Возвращаемся. Как понял?

— Понял-понял? — Ответил Подорожный. Вторая вы тут закачивайте, первая со мной сопровождает "Илы"…

Немецкий аэродром был уничтожен, там еще что-то рвалось, и Жека решил, что секретное оружие. Он зловеще улыбнулся, и наконец перевел дух. Некоторые из "Илов" дымил, значит либо зенитки задели, либо прикрытие не было достаточным. Но ничего ребята тянут, остается надея, ться что повреждения не столь серьезны, и они долетят.

Впервые за долгое время он не вел самолет, мог спокойно рассматривать небо и облака, но когда под рукой пулемет, и полуоткрытое стекло фонаря, это как-то иначе воспринимается. Линию фронт миновали без приключений, но за ней, один из штурмовиков пошел на вынужденную. Остальные два дымящих, держались в строю неуверенно, но летели. Внизу освобожденная земля, значит где не соверши вынужденную посадку — должны помочь.

Но до аэродрома долетели, и успешно сели, естественно пропустив поврежденные самолеты вперед. Жека откинул фонарь, и сидел некоторое время не вылезая в паркую жару. Не смотря на быстротечность боя, он дико устал, а еще в полк добираться, а не сразу прилечь в теньке под деревом, или крылом самолета.

— Старлей ты как? Все в порядке?

— Да-да, устал зверски — наверное, нервный напряг сказывается.

— Идем, я тебя полечу. Сто пятьдесят и свежие овощи самое то.

Жека вылез из кабины, спустился, и снял шлем с перчатками. Посмотрел в небо, чистое и синее.

— Сейчас бы искупаться — мелькнула мысль — в речке или ставке, все равно, а потом уже лечиться…

Вскоре он уже звонил в полк, докладывая, что с ним все в порядке, и он скоро будет. Немного раззнакомился с пилотами штурмовиков, но поскольку хотел быстрее вернуться к себе в полк, особо не запомнил — как, кого зовут. Пораспрашивал не знает ли кто, где базируются "яки"? И уже был готов ехать. Но подполковник Высотин, как и обещал — полечил, выделил транспорт, и ближе к вечеру, Жека трясся на полуторке, добираясь в часть.

Прифронтовыми дорогами Евгению еще ездить не доводилось, он в основном перелетал, и сейчас глядя в окно, да на разбитую грунтовку, радовался, что сейчас не дождливая осень. Так отмахали километров двадцать, во время проезда которых вернулись мысли о самолете, и особисте, который мог и потребовать справку о его принадлежности к органам, или о полномочиях куда круче, чем в "Смерше". Может после этого задания, поверит?

Но вот и аэродром, Жека поблагодарил шофера, вылез и спрыгнул с подножки. Караульному сказал пароль — это обязательное требование, на случай проникновения диверсантов, и пошел сообщать, что он прибыл. Было уже поздно, и Жека отправился искать майора Подорожного, в доме, в котором разместили штаб, и прочие кабинеты, для комсостава. Но нашел того, возле самолета, комполка, что-то разглядывающего сидя на корточках.

— Товарищ майор, докладываю — поставленную передо мной задачу выполнил.

— Вольно. — Поднимаясь, ответил комполка. — Это мы все видели. Объявляю благодарность. Ну как там было?

— Если честно, то страшно. Мало что помню.

— Я только догадываюсь, что ты пережил. А теперь скажи мне, раз ты все, знаешь наперед — какую необычную задачу, поставили перед полком?

Евгений задумался, вспоминая книгу Кожедуба, которые тот написал не одну. Он постарался вспомнить самые знаменательные события, и их порядок, затем проговорил:

— Бомбометание что ли?

— Каждый раз, когда ты выдаешь что-то из того, что должно случиться, мне все не верится, но это вскоре подтверждается. Хочется, спросит Женя — ты кто? Мне кажется ты здесь не просто так. И поверить что случайно сложно. Может ты какой-то политработник из Ставки?

— Могу заверить вас товарищ майор, что нет. Я лично ни с кем там не знаком, хотя кое-что и знаю. Но уверяю вас ни на ход войны, будь у меня такие полномочия повлиять не могу. Этот полк, единственный о котором я знаю больше всего. Хотя кое-какими знаниями о летчиках, и полках истребительной и штурмовой авиации тоже обладал когда-то, но уже не помню. Только обрывки. Например, о парне по фамилии Дьяченко, летающем на ИЛ-2, получившим ранение в голову, но продолжавшим летать, с одним стеклянным глазом. Кое-что знаю о торпедоносцах, но все это никак не поможет.

— Ясно. Подскажешь, как сюда — Сергей Иванович кивнул наа свой "Лавочкин" — бомбу подвесить, или нам самим думать?

— Подумайте, а будет проблема — кое-что подскажу…. Разрешите идти?

— Иди отдыхай.

— Есть.

Евгений устало пошел к столовой, куда уже все собирались. Однополчане накинулись с расспросами.

— Рассказывай — как впечатления.

— Ну как тебе вместо стрелка было?

— Как на штурмовике, трясет?

— Каково это, в полуоткрытой кабине?

Но больше всех взволновался Реваз.

— Женя, кацо спасибо, спас меня. Брат ты мне теперь генацвале. После войны приезжай с мамой познакомлю с отцом — они тебя как сына примут.

Жека посмотрел на всех и сказал:

— Только побывав на месте стрелка — понимаешь каково этим парням и девчатам. Редко кто долго живет. Теперь знаю — без прикрытия им очень тяжело.

А теперь простите — устал очень.

Ел он вяло, несмотря на картофель, который приготовили как жаркое, хотелось только пить — жара доставала. А после столовой, комэск, поглядев на усталые лица подопечных, на гимнастерки, взмокшие от пота, предложил неожиданно:

— Можете всей эскадрильей искупаться.

Просить никого не пришлось — все, тотчас же гурьбой отправились на берег Оскола…

Глава четвертая. Развивая разные умения

Потянулись боевые будни, для эскадрильи — в боевых и разведывательных вылетах, для Жеки, по причине выхода из строя, его самолета — в изучении матчасти, и боевых дежурствах на "остатке". Еще несколько дней, полк вылетал на прикрытие войск. В бой противник, как правило, не вступал, и летчики, в несложной обстановке прикрывая войска, отрабатывали слетанность групп.

Жека же будучи безлошадным, по приказу комполка дежурил на одном, из уже вновь имеющихся "остатков" — самолетов ни за кем не закрепленных, и латанных, перелатанных. Тех машинах, которые были выведены из строя, и собирались, из запчастей других, не подлежащих восстановлению машин. За линию фронта, на таких самолетах, конечно летали, но когда ситуация с самолетами улучшилась, старались использовать "остатки" по месту.

Евгений с Мишей Попко, пока их эскадрилья готовилась к боевому заданию, дежурили на земле. И это боевое дежурство заключалось в том, чтобы два часа сидеть в кабине самолета, и ждать ракеты. Как шутили летчики — два часа сидения, на сидении.

В минуты вынужденного "бездействия", сидя в кабине безхозного "Лавочкина", Жека доставал "мобильный". Включал телефон, и тихо проигрывал пару треков, уже не сберегая заряд аккумулятора — тот хоть и был лучше литиевого, все равно почти сел. Жека отключил все, что можно, но… В мыслях он грезил, мечтая о боевых вылетах, и все чаще непонятно почему перед глазами начинали мелькать картины с заживо сгорающими советскими летчиками. Появлялись эпизоды расстрелов немецкими летчиками, пилотов выбросившихся с парашютом, или вонзавшихся на своих крылатых машинах в землю, реки и болота.

Отчего он так грезил, Жека понять не мог. Может, сказывались увиденные когда-то фильмы, может что-то из области запредельного, забросившего его сюда. Как ни странно со здоровьем у него, все было более-менее, это для полетов на реактивных, сверхзвуковых самолетов, его забраковали. Да и медицина в будущем, шагнула вперед, проверяя такие показатели организма, что здесь в сороковых годах, даже и не снились…