Александр Федоренко – История кочующего Экипажа (страница 16)
Тут посыпались уже сугубо профессиональные вопросы от командиров экипажей, и пушкарей с самоходок и тяжелых танков, что попали в ремзону. И довольный товарищ, с соответствующей подготовкой, ответил разъясняя:
— Таким образом, все танки успевали пройти поворот в начале насыпной дороги, и оказывались, в пределах досягаемости пушки КВ. А в колонне двигались легкие танки Pz.35(t)). Открыв огонь, и подбив танки в голове, середине и в конце колоны, Колобанов не только заблокировал дорогу с обоих концов, но и лишил фашистов, возможности съехать на другую дорогу. Среди немцев, возникла страшная паника — одни танки, пытаясь скрыться от губительного огня, лезли под откос и там вязли по башни в болоте. Потом и они были сожжены. Другие, пытаясь развернуться, натыкались друг на друга, сбивая гусеницы и катки. Перепуганные экипажи, выскакивая из горящих машин, пытались спастись, но большинство из них попадали под пулеметный огонь.
— Здорово, фрицев причесали — воскликнул кто-то.
— И показательно — кивнул политрук — за полчаса боя экипаж Колобанова подбил все 22 танка в колонне. Из двойного боекомплекта было израсходовано 98 бронебойных выстрелов. Уже после боя, на своем КВ-1, танкисты насчитали более сотни попаданий.
— Но это же, только один бой — послышался чей-то приглушенный голос — и к тому же против легких танков. А тут «тигры» и «фердинанды» прут…
— Тот бой был не единственным — после него, еще три недели, рота старшего лейтенанта Колобанова сдерживала немцев на подступах к Красногвардейску в районе Большой Загвоздки. За это время пять танков Колобанова уничтожили три минометных батареи, четыре противотанковых орудия и почти триста немецких солдат и офицеров.
В середине сентября 1941 года, Красногвардейск был оставлен частями Красной Армии. Рота Колобанова была опять оставлена прикрывать отход последней войсковой колонны на город Пушкин. Вот так сражались ваши старшие товарищи — вам есть, с кого брать пример. Так и надо перенимать опыт, лучших танкистов, слушать их подсказки и советы.
Некоторые буйные головы, после этого рассказа, прямо сейчас бы бросились в бой — да не на чем. Так кончился первый день боя, трудный, но утвердивший уверенность, что немца сдержать можно. Может быть, дорогой ценой, но по-любому. Трое танкистов из будущего, знали это наверняка, но все равно испытывали гордость оттого, что приложили руку к зарождению первого этапа победного продвижения на запад. Сегодня они коротали ночь здесь, ожидая, когда восстановят некоторые машины, а поутру требовалось выдвинуться туда, где рассредоточиться их бригада. Танковые резервы у фронта конечно были. Но их предпочитали держать до наступления свежими, а вот наспех сколоченные формирования, из уцелевших танков бросали в сдерживающие бои. Формировались взводы, из них роты, и в итоге батальоны, быстрого реагирования.
А части бригады в течение ночи совершенствовали оборону. Одновременно произвели перегруппировку, развернув часть 17-го танкового полка фронтом на восток, и усилив его двумя взводами 3-го мотострелкового батальона, Тем самым, обеспечивая себя заслоном, от ударов с фланга в случае прорыва противника. Олегу, и всему остальному экипажу танка, об этом беспокоиться было ненужно, они были в тылу, пусть и неглубоком. Им, как и тем, кто отремонтировал свои машины, нужно было просто переночевать, а утром выдвинуться в свои подразделения…. Что и сделали, вторую ночь, ночуя в непривычной обстановке. При лейтенанте, говорить ни о чем, не стали, поэтому каждый остался, наедине со своими мыслями. В том числе, и о том, пройдет ли время в их будущем, и они вернуться в ту же минуту, в которую и пропали…
Летом, ночи короткие, душные и жаркие. Спал экипаж прямо на земле, постелив себе брезент под деревьями рядом с танком. Машина была подготовлена, в случае чего, оставалось только усесться в танк, запустить двигатель, и можно выдвигаться. Спалось всем тревожно и беспокойно — прошедший день был богат событиями. Но понимая, что и завтрашний может быть таким же, все старались выспаться хоть как-то. Артем, пытаясь устроиться поудобней, отметил смену суток, и их переход в седьмое июля. Главный вопрос напружинено стоял ребром — как вернуться в будущее, и именно в свое время? Если не сейчас, то хоть в августе? Повлиять хоть как-то, на ход Битвы они не могли — не помнили — как она проходила. Какой корпус — где находился, какая бригада, где воевала? Даже имей он звание и стань во главе батальона, не мог бы ускорить ход Курской Битвы.
Операция «Цитадель», была последним шансом немцев, удержать инициативу в свих руках, и они прилагали к этому колоссальные усилия. Поэтому кроме как стать действующим экипажем Т-34-76, они ничего не могли. Даже анонимно подбросить в штаб фронта, письмо о грядущих событиях — не увлекались историей, и соответственно написать было нечего. Их двадцать первый век, отстоял от сороковых годов прошлого на четыре поколения предков с другим складом ума. А сами они…. Оставалось грамотно воевать, и бить по танкам непростых фашистов, а чинов, не меньше майора. Вот тогда может вред будет результативным. Так он чутко дремал, а не спал всю ночь. И только уже на заре, сон был готов сморить его, но уже подошла пора — вставать.
Рассвет наступал быстро, туман редел, рассеивался. Поспать дольше, никому не дали — тут не госпиталь и не дом отдыха. Пока вставали, да ополаскивались, в штабах уже работали. Так, распоряжением командующего армией и командира 3-го мотострелкового корпуса, с рассветом седьмого июля, были высланы офицеры связи и разведывательные группы. А так же, командиры на самолетах, для уточнения положения 5-гвардейского танкового корпуса. По последним данным, полученным непосредственно офицера связи, стало известно, что в 18.00 противник овладел Лучками. И часть сил корпуса вела бой в районе высоты 232,0, находящейся в трех километрах севернее Лучков. Немцы разными путями рвались к Обояни.
Где предстояло быть экипажу сегодня, они еще не знали, поэтому просто собирались, и готовились к маршу, в сторону, где вчера находилась их бригада. Третий день начинался. По инструкции, Артем, как радиотелеграфист-пулеметчик был обязан знать задачу взвода и роты. Изучить схему и сигналы радиосвязи с совместно действующими частями, иметь таблицу сигналов постоянно при радиостанции. Но тут был другой случай, и он просто убедился в полной готовности радиостанции и приборов внутренней связи. А после этого, проверил готовность переднего пулемета к стрельбе. Лейтенант побежал выпрашивать сухпай, но вернулся только с половиной буханки ржаного хлеба и сухарями. В случае поломок, или повреждений, они могли остаться без пополнения сил, если застрянут далеко от бригадной кухни. Выходило, зря вчера слопали полпайка…
— Там уже в колонну выстраиваются. Пора выруливать и нам. Брезент спрятали?
— Само собой. Э-э, так точно.
— Тогда в машину, и вперед. Труба зовет.
Бросились к танку, вскарабкались на броню, и забрались в люки. Теперь экипаж почти моментально, был готов к дальнейшим действиям — хоть к походу, хоть к бою. Борис, тронулся, и вскоре пристроил машину, за последним танком в колонне. Вскоре все танки выстроились в походный порядок, и движение началось. В колонне, двигались не только Т-34, потому что и в бригаде, и в армии в целом, на вооружении стояли, и легкие Т-70, и Т-60, и самоходки. Вот пару машин, и затесалось в колонну. Таким образом, временно сформированная группа, могла высылать и разведчиков, и в случае чего, принять бой, даже против «тигров». Если конечно грамотно занять, и обустроить позиции.
Артем все еще дергался, перестраиваясь, с должности командира танка, на стрелка-радиста, но постоянная слежка за тем, чтобы радиостанция постоянно работала «на прием», помогала переключить мысли. Ведь, приходилось и непрерывно дежурить у нее с надетыми наушниками, и если что — докладывать все принятые сигналы и команды Олегу. Так же, нужно было наблюдать за работой внутренней связи, и при обнаружении неисправности, быстро принимать меры к исправлению. А если они остановятся, то выходить из танка, разрешалось, только с разрешения лейтенанта, и то, после передачи наушников одному из лиц экипажа танка.
Потянулись километры едва накатанной, но побитой траками, дороги, все стремились на передовую, но линия фронта, теперь была ломаной, и где сейчас свои, а где немцы, точно не знал никто из едущих танкистов. Им оставалось только, продолжать движение, вызывать комбата, и пытаться не нарваться на врага. Ведь бои шли и ночью, поэтому враг мог оказаться рядом. Отдельные группы вражеских танков, могли углубиться на десятки километров, собираясь в своеобразные броневые кулаки.
Но обошлось, немцев не выявили, доехали до определенного квадрата, па там удалось связаться со штабом, да и мотострелков встретили. Так и добрались до позиций бригады, и поредевших рот, своего батальона. Его остатки, выстроились в лесистой зоне, и насчитывалось в нем теперь, не более половины от имеющихся ранее танков. По своему составу танковая бригада не очень большое соединение. В ней, при полном составе — всего четыре батальона, и три отдельные роты. Все танковые батальоны одинаковые по организации, количеству машин и людей. Взвод — три машины, рота — четыре взвода, но все они по подготовке, состоянию техники и вооружения, по организованности и порядку, не похожи друг на друга. А после последних боев, и в бригаде, и в батальонах, был некомплект.