Александр Фарбер – Мировая история для чайников. Том 1. Дописьменная история человечества (страница 9)

Широкомасштабные генетические исследования показали, что первая волна переселенцев, прошедших через Синай, скорее всего, потерпела фиаско. Анализ ДНК современных людей, показывает гораздо более тесную связь с волной переселенцев на Аравийский полуостров 60 тысяч лет назад.

Следует отметить, что 50–100 тысяч лет назад на земле одновременно существовало несколько видов людей. На территории Евразии кроманьонцы, по-видимому, сначала встретились с неандертальцами. Почти до конца ХХ века считалось, что интербридинг (межвидовое скрещивание) между разными видами людей невозможно или, в лучшем случае, приводит к стерильным потомкам. Однако, когда научные достижения позволили расшифровать геном человека, стало ясно, что эти представления были ошибочны.

Как показывают исследования, в геноме современного человека содержится 1–4 % генов, унаследованных от неандертальцев. Правда, такие гены отсутствуют у коренных африканцев. Зато в ДНК современных жителей Африки обнаружены фрагменты, не совпадающие ни с одним из известных человеческих геномов. Значит, в Африке десятки или сотни тысяч лет назад существовала какая-то популяция, оставившая свой след в генотипе африканцев.

У жителей Японии, Китая, а также у коренных народов Америки, обнаружены участки ДНК, унаследованные от денисовцев. Меланезийцы и австралийские аборигены унаследовали до 3–5 % своих генов от денисовцев. Генетики также установили, что и между неандертальцами и денисовцами происходил интербридинг.

Согласно предыдущим теориям кроманьонцы, выйдя из Африки, словно каток прошлись по всем другим видам людей, существовавшим на тот момент. Считалось, что, обладая более высоким уровнем развития, они попросту вытеснили или уничтожили своих «конкурентов». Что касается взаимоотношений с неандертальцами, то эти две группы с удовольствием ели друг друга, когда удавалось поймать. Однако современные исследования показали, что взаимоотношения между этими двумя видами были гораздо сложнее. Генетические данные говорят о случаях скрещивания. Правда была ли это любовь по взаимному согласию или принуждение — сегодня нам не узнать.

Существует версия, что кроманьонцы могли заразить другие виды людей какими-то новыми опасными тропическими болезнями. Сами они приобрели устойчивость к этим болезнетворным вирусам ещё в Африке. А вот для других видов людей эти болезни оказались смертельными. Похожий сценарий разыгрался спустя тысячелетия, когда европейцы прибыли в Америку: завезённые ими оспа, корь и другие инфекции вызвали катастрофические эпидемии среди коренного населения, не имевшего к ним иммунитета.

Возможно, сыграло свою роль стремление кроманьонцев к доминированию. В теоретической экологии известен «принцип Гаузе». В 30-х годах ХХ века московский биолог Георгий Гаузе экспериментировал с разными видами инфузорий-туфелек. Эти виды прекрасно росли порознь в лабораторных сосудах. Когда же он пытался вырастить два вида в одной ёмкости то, чаще всего, один из них полностью исчезал. Согласно выводам Гаузе «два вида не могут стабильно занимать одну и ту же экологическую нишу в одной и той же экосистеме. Либо они достаточно быстро найдут способ ее разделить (как это сделали некоторые пары видов инфузорий), либо один из них неизбежно вытеснит другой.» По видимому, кроманьонцы «вытеснили» все другие виды человека на планете.

Из Аравийского полуострова современный человек распространился по всему свету, приспосабливаясь к самым разнообразным условиям. Добравшись до Юго-Восточной Азии, люди научились строить каноэ и освоили рыболовство. Пока одни группы осваивали юг, другие двинулись на север. На севере Якутии в ста километрах от моря Лаптевых найдены стоянки, возраст которых составляет около 28 тысяч лет. Казалось бы, зачем в ледниковый период мёрзнуть на севере, когда в тропиках прекрасная погода. К чему забираться в ледяной край, чтобы потом платить кучу денег для поездок в отпуск на юга? Однако у древних охотников была своя логика, простая и практичная: идём туда, где больше пищи.

В экологии известно так называемое «правило Бергмана»: размер тела увеличивается с широтой. Самые крупные млекопитающие, покрытые шерстью мамонты, обитали именно в тундровых районах севера. Там же паслись громадные стада северных оленей, бизонов, лошадей. Причём конкурентов на это мясо не наблюдалось. Вот люди и двигались за стадами. Каждое поколение передвигалось севернее на несколько десятков километров. А по прошествии нескольких сотен лет уже и забылось, что предки жили на юге и не знали полярной ночи. При этом, даже в ледниковый период, климат в той же Сибири был нередко похож на современный.

Современные психологи, социологи, сексологи, всякие прочие «ологи» и даже экономисты, пытаясь объяснить наше поведение сегодня, ссылаются на привычки и установки, выработанные за десятки, а то и сотни тысяч лет жизни в племенах охотников-собирателей. Однако на деле оказывается, что их изначальные предположения не имеют ничего общего с реальностью. Так, например, ещё Адам Смит, основоположник современной экономической теории, утверждал, что в основе экономической жизни лежит тяга к обмену. По его мнению, она возникла ещё в первобытных охотничьих племенах. Когда же прямой обмен начал вызывать затруднения, то и появились деньги, как универсальный посредник. Эта идея легла в основу экономической догмы и бесконечно повторялась его последователями. Однако британский антрополог, Кэролайн Хамфри, изучив этот вопрос, пришла к однозначному выводу: «Не было описано ни одного случая бартерной экономики в чистом виде и появления на её основе денег; все имеющиеся у нас этнографические данные свидетельствуют о том, что такого никогда не было».

Вряд ли наши предки, вообще, утруждали себя счётом. В 1922 году американский исследователь Питер Гордон провёл интересные эксперименты в бразильской Амазонии. Там вдали от цивилизации в хижинах с крышами из пальмовых листьев живёт народ пирахан. Гордон провёл эксперимент с использованием пальчиковых батареек. Он выкладывал несколько штук в ряд и просил одного из аборигенов выложить рядом еще одну линию с таким же количеством батареек. С линией из одной, двух или трех батареек они справлялись без труда. Повторить линию с большим числом батареек они не могли. Аналогичные трудности возникали и при копировании символов, нарисованных на бумаге. Гордон пришёл к выводу, что «при их образе жизни мозг просто не находил причин формировать концепцию чисел».

Можно пытаться реконструировать жизнь охотников-собирателей, изучая их стоянки, захоронения и разнообразные артефакты. Однако любые попытки понять их образ мышления остаются лишь домыслами. Настоящую реальность — то, как они действительно думали, чувствовали и воспринимали мир — мы, скорее всего, не узнаем никогда.

Глава 6. Триумфальное шествие

— Скажите, пожалуйста, куда мне отсюда идти?

— А куда ты хочешь попасть? — ответил Кот.

— Мне все равно… — сказала Алиса.

— Тогда все равно, куда и идти, — заметил Кот.

Любое млекопитающее, появившееся на планете, заняло определённый ареал обитания. Лишь один вид — Человек разумный — за несколько десятков тысяч лет сумел распространиться по всей суше и везде занять вершину пищевой цепи. Рассмотрим здесь этапы этого триумфального шествия человека.

Азия

Ближний Восток всегда был естественным продолжением Северо-Восточной Африки и для пасущихся животных, и для охотившихся на них людей. Миллионы лет назад, вскоре после появления Homo erectus в Африке, он пересёк Левант и достиг Кавказа. Те ранние волны человекообразных не дожили до наших дней. А вот кроманьонцы, как мы уже выяснили, совершили успешную эмиграцию в Азию около 50 тысяч лет назад.

По предположению климатологов изменения климата в те времена превратили Сахару в необитаемую пустыню, что вынудило наших предков искать более благоприятные места обитания. Горные районы Западной Аравии задерживали влагу преобладающих там западных ветров, дующих со стороны Красного моря. Благодаря относительно влажному климату могли возникнуть характерные для саванны условия, подходящие для охоты людей той эпохи. Изобилие жвачных животных облегчало охоту, и численность населения росла.

Даже сегодня далеко на север до города Медины, расположенного в Саудовской Аравии, простирается узкая полоса степи, уникальная для суровых условий большей части Аравийского полуострова. В прошлом эта степная полоса могла быть частью области с подобной экосистемой, простиравшейся на юг от залива Акаба (ныне на территории современной Иордании), и служившей своеобразным «коридором», открывающим путь из Африки в Евразию.

Первые представители современного человека достигли Ближнего Востока, вероятно, около 50 тысяч лет назад, в период, когда климат региона был тёплым и влажным, а восточная часть Сахары отступила, открыв путь к Красному морю. Вскоре начался самый засушливый период в истории Сахары, длившийся с 40 до 20 тысяч лет назад. Возвращение в Африку стало невозможным, и тогда основная масса людей направилась на восток. Перед ними расстилалась безбрежная степь от залива Акаба в северном Иране до Центральной Азии и Монголии. Мир людей оказался на долгие годы разделён на африканский и евроазиатский.