Александр Фадеев – Мануловы сказки (страница 60)
— Ролана! — я злобно оскалился, — это сказано в переносном смысле, не надо пытаться заглянуть мне под хвост!
Девушка ехидно захихикала.
Пришлось изобразить обиду.
Императрица церемонно развела руками и присела в книксене, нацепив маску раскаянья и мольбы прощения, но глаза смеялись. Веселье быстро покинуло ее лицо, когда вспомнилась цель моего визита.
— Сергей, ты же умный манул, — вздохнув, сказала Ролана. — Я согласна со всеми твоими доводами, но это путешествие в один конец. Если СНС тебе не поверит, то упрячут в сумасшедший дом, а если поверит…
Девушка помрачнела еще больше.
— Если поверят, то ты будешь первым, кого казнят за измену республике. А потом они двинут свои войска на нас. Конечно, цель будет достигнута, но тебя мы потеряем. Это совершенно невозможный вариант.
— А кем ты готова пожертвовать? — тихо задал я вопрос, мучивший меня со прошлого вечера.
В кабинете молчали. Ролана смотрела в пол, Ресей внимательно ждал, глядя мне в глаза. Он уже понял, что я все решил и мой вопрос был только риторическим.
В конце концов, дошло это и до его жены.
— И как это будет выглядеть? — обреченно спросила она. — Тебя все равно не переубедить…
Если бы я знал ответ! Честно говоря, Ролана застала меня врасплох — о таких мелочах еще не думал. Умственных способностей после праздника хватило только на то, чтобы подобрать аргументы в разговоре с друзьями.
— Я подумаю об этом завтра! — пришлось обойтись вместо ответа цитатой из известной книги.
Ролана удивленно приподняла брови:
— Ты так убедительно говорил, как будто около дворца уже стоит эскадрилья летучек и батальон морской пехоты в качестве сопровождения. А на самом деле это только голая идея?
Она перевела дыхание и возмущенно открыла рот для продолжения спора.
— Все, обсуждение закончено! — категорично сказал я, — с батальоном спецназа или ползком через границу — решу позже, но больше мы не будем возвращаться к этому вопросу. Иду я! И точка!
Пока супруги-правители пытались открыть рот, я выскочил из кабинета.
Черт знает что! Не дают подвиг совершить!
Уже вечером, коротая время в компании самого себя и бутылки "Ведьминых слез", мне не давала покоя одна мысль: "Чего это я так пру на рожон?"
Явно же смертельная миссия.
Что-то подспудно давило на меня в последние дни. Тяжело засыпалось, не радовали победные сводки с полей и весей. Равнодушно читал рапорт о спуске на воду тяжелого авианесущего крейсера "Манул".
Как-то все не так…
Запутался и не могу понять, правильно действую или нет. Одно могу сказать с абсолютной уверенностью — образ бескорыстного, доброго и пушистого защитника детей, униженных и обделенных из меня и моих поступков не складывается. Скорее вырисовывается какая-то зловещая фигура монстра, стоящего в тени трона и вытаскивающего время от времени на свет ужасные предметы: бронепоезда, авианосцы, пулеметы и прочую смертоносную гадость.
Может быть, решение самолично отправиться в столицу врага — это попытка искупить вину перед сказкой, которую я так испохабил? Именно отсюда проистекает желание договориться с Советом Народного Спасения, убедить их в том, что война не нужна, мы можем мирно сосуществовать. Нелепая мечта избежать войны и исправить все, чего я здесь натворил.
Совершенно бредовая идея.
Вот понимаю разумом, что чушь несу, а все равно…
Бывает такое тревожное состояние, когда подсознательно тянет куда-то бежать, что-то делать, кому-то что-то объяснять и потом успокоиться. Руки перебирают ненужные предметы, правая нога сама по себе отбивает неконтролируемую чечетку, сердце покалывает и сжимает тяжесть.
Не знаю, как это называется. Стрессовое состояние?
Хочется верить, что это нервы и переживания, а не шизофрения и светлое будущее в психушке.
Скорее всего, грядущая война и ясное понимание того, что именно я и вызову ее своими действиями ввергают в состояние тревоги. Отсюда и желание ее предотвратить, лично отправившись на переговоры.
— Молодец! — похвалили внутренний голос. — Сам себе и психолог, и психоаналитик, и психотерапевт. Только тебя зациклило: цепочку "напакостил — искупил" только что обдумывал.
— А вышеперечисленные психо-какие-то-там специалисты разве не одно и тоже? — спросил я сам себя.
— Я знаю, да? — получил тут же в ответ. — Это ничего, что у нас с тобой одни мозги на двоих?
Вот и поговорили…
Глава 16
На следующий день сам собой организовался мини-военный совет из меня, Традорна и Раскуна. Похоже, императрица нажаловалась, что я собрался сунуть голову в пасть льву.
Или львам.
Пришлось повторить все аргументы, которые я уже приводил Ролане и Ресею, нашим "силовикам". Собеседники со мной согласились, но заявили, что в столицу должен лететь кто-то менее значимый для Империи. Какой-нибудь гонец или фельдъегерь, по их мнению, вполне бы справился с этой задачей.
Вот сразу видно — эта страна не знает, что такое дипломатия и обмен посольствами. Не с кем оттачивать мастерство вежливых оскорблений и искусство скрытых между строк оплеух.
— Да как вы не понимаете, — доказывал я, — нельзя начинать знакомство СНС и Империи с того, что кто-то незаметно подбросит в столичное управление КОС письмо с посланием императрицы. Несолидно.
Собеседники согласно кивали, но категорически отказывались с моей кандидатурой в качестве посла.
В конце концов, Традорн сослался на дела и покинул нашу компанию. Раскун посмотрел вслед уходящему Главкому, вздохнул и повернулся ко мне.
— Сами до этого додумались или ваши аналитики из отдела "М" подсказали? — хмуро спросил он.
Оставалось только удивленно открыть рот.
— Все-таки настоящий профессионал, — завистливо протянул внутренний голос. — Интересно, а нам удастся хоть когда-нибудь его переиграть?
— Вы что-то имеете против моих молодых манульчиков? — преувеличенно бодро спросил я.
— Да нет, хотите поиграть в шпионов — ваше право! — ответил Раскун. — Меня интересует другое.
— Что же? — хорошо, что разговор свернул со скользкой темы взаимной слежки.
— Если перестанете перебивать, то, надеюсь, расскажу, — сердито сказал глава тайной полиции.
— Молчу! Слушаю!
— Итак, Сергей, а чем на самом деле вызвано ваше столь самоубийственное желание? Только не надо мне снова рассказывать обо всех тонкостях текущей политической ситуации, — он протестующее замахал руками, — это все я просчитал еще пять дней назад и ждал, когда сами до этого дойдете. Рад, что не ошибся в вас. Только вот самому… лично… зачем? Если говорить суровым военным языком Традорна: "Генералы лично в атаку не ходят". Ваше место во дворце, в генштабе, да в вашем батальоне, в конце концов, а не во вражеской столице.
Внезапно я почувствовал острое желание высказаться, поделиться ночными терзаниями. Раскун, конечно, не является моим лучшим другом или человеком, вызывающим приступы откровенности, но он, по-моему, наилучший кандидат в слушатели: не будет меня утешать, гладить по голове и приговаривать, что это ерунда, что все правильно, так и надо действовать. Да и кто, как не бывший начальник управления КОС, владеет объективной информацией и может оценить — вред или пользу я принес этой стране. Сколько можно вариться в собственном соку? Пусть человек со стороны развеет сомнения или окончательно уничтожит надежды на самооправдание.
Вздохнул, выполз из кресла и выложил все бывшему комиссару. Вывалил, так сказать, груз сомнений на невинного слушателя.
На протяжении всего рассказа мимика Раскуна ярко отражала смену его настроения. Сначала слушал меня с вежливой скукой, затем оживился, дальше даже пытался пару раз перебить меня, но я не дал ему такого шанса. Дослушивал же с видом человека, которого распирает от нетерпения поделиться своими мыслями.
— Уф, сразу легче стало, — такими словами закончился мой рассказ.
А ведь и вправду так! Когда смотришь при дневном свете на свои ночные страхи, они кажутся каким-то несерьезными, смешными и детскими. Но, к сожалению, наступает следующая ночь, и все начинается заново…
— И это вас так мучило? — нетерпеливо спросил Раскун, как только я закрыл рот. — Ради этого вы решили пожертвовать собой? Искупить свою вину перед Норэлтиром?
На всякий случай не стал делиться с ним предположением, что попал в сказку. Совсем обошел вниманием в рассказе и свою предыдущую жизнь.
— Честно говоря, не ожидал таких романтических бредней от человека, хм… — он поморщился. — От манула, одиночку, или почти в одиночку, свергнувшего законное правительство и захватившего власть в целой области за неделю! Появился невесть откуда, из леса, и обвел вокруг пальца Комитет Общественного Спасения и армию!
— А теперь он, видите ли, размышляет, — глава тайной полиции не на шутку распалился, — думает он, понимаете ли, сомнения его гложут — а надо ли было вмешиваться? Не поймите меня превратно, я сам состоял на службе у СНС в достаточно высокой должности и ощущал себя вполне лояльным членом общества. Но вот именно по долгу службы имел доступ к информации, которую рядовому гражданину знать не положено. И размышлять время находилось. Если бы вы, Сергей, не появились, то, вполне возможно, я бы вас выдумал и сам возглавил сопротивление Совету. Мы были в тупике. В политическом и экономическом ТУ—ПИ—КЕ.
Он произнес это слово именно так — по слогам и большими буквами.