Александр Фадеев – Мануловы сказки (страница 45)
— Интересный план. Думаешь, сработает?
— Другого все равно нет. Вопросы есть?
— Никак нет, господин Манул! — Ресей встал по стойке смирно и дурашливо щелкнул каблуками сапог, улыбаясь.
Потом посерьезнел и спросил:
— Закроем область, и что? Хорошо, выдвинули войска на рубежи, а потом? Нас же сомнут первым ударом.
— Ресей, только что об этом довольно долго беседовал с нашим главнокомандующим. Давай я не буду повторяться? Сделай свою часть задачи и все? Хорошо?
— Ого, у нас уже есть главнокомандующий? Стоп, а кто у нас император? Надеюсь, ты не хочешь предложить эту должность мне?
Дался же вам всем этот император.
— Нет, не хочу. Ты слишком хорошо известен, чтобы стать загадочным принцем.
— Ну и отлично, а то я переживать начал…
— Да будет вам император, будет. А пока подготовь для меня этот отчет о ресурсах. Я должен знать, на что мы можем рассчитывать в случае полной блокады.
— Сделаю.
— Вот и славно.
Итак, все ключевые фигуры нашего заговора получили от меня ценные указания. В ближайшее время никаких важных дел не предвидится. Можно немного расслабиться, перевести дух и морально подготовиться к появлению императора. Стоп, есть еще одно важное дело. Опять досадное упущение — народ морально не готов к восстановлению монархии. А в этом нам поможет пресса. Чем там у нас занимается Кэтина и ее любимый шеф Маимац? Забегу я к ним в гости. Интуиция подсказывает — лучше сделать это завтра на свежую голову.
Глава 12
Нас утро встречает рассветом и бодро строчит пулемет. Насчет пулемета — это я приврал. Тиха норэлтирская ночь. Только мне почему-то не спится. Тревожно. Сегодня четверг. Еженедельные собрания в таверне я отменил. Хватит этого баловства — пора партийцам от пустой говорильни перейти к конкретным делам. Пользуясь своей должностью Самого Главного в партии, поручил Эрпе оповестить об отмене партсобраний до полной победы империализма. Нашей победы. Заодно распределил членов партии по городским районам. Пусть ведут агитацию за вступление в «Светлое будущее». А то, что это за партия власти численностью меньше двадцати человек?
Отставить тревоги. Обратной дороги нет. Нас ждет победа!
После такого легкого сеанса аутотренинга я пружинисто соскочил с кровати и… и зачем, кстати? Рассвет, все еще спят. Что делать? По дому шарахаться? Кружечку вина, заботливо припасенную с вечера, и спать. Научить Ролану морсы готовить? А то так ведь и спиться недолго — все время вино, да вино. Зато усну быстро.
Пробуждение номер два. Вот теперь все нормально. Солнце стоит высоко, в таверне шум, гам и посетители, а мне пора к Кэтине.
Сразу сбежать не удалось — на выходе меня перехватила Ролана.
— Сергей, у меня к тебе разговор есть, — решительно сказала она.
Хм, чего это она?
— Внимательно тебя слушаю.
— Помнишь свое обещание? Выборы же прошли.
Понятно. Сейчас начнется… Только бы не слезы.
— Ресей уже председатель местного совета, я у него секретарем, мы еще дальше друг от друга, — хлюп носом, хлюп.
Началось.
— Ролана, успокойся, я все помню. Будете вы с ним вместе, будете!
— Ага, сначала ты говорил после выборов, а сейчас чего ждать? Возвращения принца? А где он? Где принц?
— Так. Отставить дискуссии. Я разве говорил, что на следующий же день после выборов решу вашу проблему?
— Не-е-ет, — трагично, сквозь слезы.
— Жди. Будет тебе счастье. Как раз сейчас работаю над этим. Для этого, кстати, и иду к Кэтине. А ты меня задерживаешь!
— Правда? — уже радостно, с улыбкой.
— Конечно! — скрипя зубами.
— А как она связана с решением нашей проблемы? — очень радостно.
— Самым непосредственным образом. Давай потом, а? — чуть выпуская когти на лапах.
— Хорошо, Сергей, но помни — я жду.
Забудешь, как же. И чего женщины такие нетерпеливые? Сказал, что будете вы вместе, будете. Так нет, надо об этом каждый день спрашивать, напоминать. Работают вместе, вечером вдвоем, что еще для счастья надо? Хотя, если вспомнить, что у них здесь пуританские времена и нравы, то все прелести любви у них будут только после законного брака. Да сделаем, какие проблемы?! Ладно, хватит личных трагедий, пора и о судьбе страны подумать. Идем к местной прессе!
Маимаца я увидел еще издали. Грустный не-еврей скукожился на ветхом стульчике на крыльце типографии и горестно вздыхал. Почему-то подумалось, что он начал грустить и вздыхать, завидев меня. В прошлый раз мы совершили удачную, с моей точки зрения, сделку. А вот вторая сторона явно осталась недовольна. Заработал на выборах, сколько смог, но не сколько хотел.
— Сейчас начнется, — съехидничал внутренний голос. — Стоп, у нас же нет денег! Все, ничего не выйдет.
— Что за паника? — возразил я ему, — обойдемся обещаниями.
— Ага, с этим не-евреем обойдешься обещаниями. Пока Ресей не заплатил ему полновесной монетой, и пальцем не пошевелил.
— Зато сейчас пошевелит — этот стяжатель с нами в одной лодке.
Владелец типографии до самого последнего момента делал вид, что не замечает меня, надеясь на чудо. Чуда не произошло.
— Здравствуйте, уважаемый Маимац!
— Здравствуй, Разоритель! Опять пришел просить помощи и при этом выкручивать руки?
— Что вы, как можно? Разве мы не заплатили по счетам в прошлый раз?
— Заплатили?! Те жалкие гроши, что ушли на оплату бумаги, красок и чернил, вы называете справедливой платой? Да я вынужден работникам заработок из своего кармана выдавать! Уж не говорю о моей бедной голодной семье, с которой не смог из-за больших расходов достойно отметить вашу победу на выборах.
— Да-да, слышал о ваших больших финансовых затруднениях, — ехидно сказал я, — а еще народ в таверне говорил, что Маимац после выборов прикупил себе роскошный домик в пригороде с большим земельным участком. Комментировать слухи будете?
Маимац насупился:
— Ой, да я вас таки умоляю! Какой домик? Старая развалюха, того и гляди, ветром снесет. А участок? Вы бы видели эту сухую бесплодную землю! Песок и глина, только колючки растут. И на все это занимал деньги у родни и брал под грабительские проценты заем в банке.
— Нам будут о грабительских процентах в их банках рассказывать! — возмутился внутренний голос. — Это он еще в наших банках ипотечный кредит не брал!
— Вот-вот, — согласился я.
— А развалюха каменная в два этажа всего. И фонтан во дворе небольшой, не то, что на центральной площади, да? — и все это сочувственным голосом.
— Так, Сергей, я не понял, — раздраженно сказал Маимац. — Вы пришли поговорить со мной о моей недвижимости или у вас дело ко мне есть?
— Конечно же, дело, — прекратил я издеваться над старым не-евреем. — Мы хотим напечатать в вашей газете серию очерков по истории Норэлтира в период империи.
— Вот это вы правильно придумали, — Маимац в предвкушении денег и интересной работы азартно потер руки. — С чего начнем писать о нашем темном прошлом? С угнетения народа? Или, быть может, о роскоши и разврате, в котором погрязла императорская семья?
— А что? — сказал он, увидев мою недовольную гримасу. — Плодотворная тема для целой серии рассказов. Народ охотно читает истории из жизни дворян. Особенно с пикантными подробностями.
— Не угадали. Ваша задача совершено противоположная. Необходимо рассказать о том, как хорошо и богато жилось простому народу при императоре-батюшке, как добрые дворяне заботились о простых людях, о том, как процветала империя.
Маимац побледнел. Вскочил со стула, оглянулся по сторонам — нет ли кого на улице. Потом снова посмотрел на меня:
— Смерти моей хотите? О таких вещах прямо на улице? Может, мы еще объявление в моей газете об этом дадим: «Маимац продает Родину». Пойдемте в контору.
Мы прошли в кабинет. Он плюхнулся в кресло и неопределенно махнул рукой, мол, располагайтесь, где хотите. Потом словно взорвался:
— Зачем это вам?! Вы окончательно хотите нас погубить? Да за одно только упоминание императора в хвалебном тоне Раскун меня без суда и следствия в Зарундию отправит. И всю мою семью. И всех моих сотрудников. И их семьи тоже! Вы с ума сошли! Сначала требуете помочь вам выиграть выборы, соблазняя деньгами. А теперь и вовсе решили свести в могилу. Не буду я ничего печатать. Я…
— Должность министра печати вас устроит? — утомил его монолог...
Хозяин типографии поперхнулся очередной фразой. Выпучил на меня глаза. Стремительно вскочил, подбежал к двери кабинета и выглянул в коридор. Потом вернулся и сел на место: