Александр Фадеев – Мануловы сказки (страница 42)

Вот теперь меня и в штаб области пускают без проволочек. Часовой четко отдал воинское приветствие и открыл передо мной ворота.

Традорн сидел за столом и держал в руках какую-то бумагу.

— К войне готовиться, архивы жжет, — посмеялся внутренний голос.

— А ты где огонь видишь? – спросил я сам у себя. — Все, не мешай.

— Здравствуйте, господин полковник, — я прошел через кабинет и пожал ему руку.

Правда, для этого мне пришлось встать на задние лапы, а ему чуть наклониться из кресла.

— Здравствуйте, Сергей.

— Только что беседовал с Раскуном, — я сразу взял быка за рога. — Комиссар мне сказал, что вы с нами. Это так?

— Да, — чуть помедлив, ответил полковник.

— Вас что-то смущает? Комиссар был не слишком убедителен?

— Да, Сергей. Понимаете, согласен с вами, что режим СНС пора менять, но это идет вразрез с моими принципами. Да я присягу республике давал, понимаете! — в конце фразы полковник перешел на высокий тон.

— Понимаю, — утвердительно сказал я, — а что конкретно сказано в тексте вашей присяги?

— Вам прочитать или сами? — оказывается бумага, которую вертел в руках полковник и была той самой присягой.

— Лучше вы.

— Конечно, лучше он, мы читать на местном языке плохо умеем, — вставил внутренний голос.

Действительно, это странно. Умение понимать и говорить на языке Норэлтира у меня появилось, а вот читать мог с большим трудом.

Полковник начал: «Я, гражданин республики, торжественно клянусь защищать страну и ее граждан от посягательств агрессора, не смотря ни на какие трудности. Обязуюсь быть верным солдатом Родины. Свобода Отечества — единственная цель моей жизни».

Традорн произнес все это на едином дыхании и укоризненно посмотрел на меня.

— Текст присяги не менялся с первого дня республики! — гордо заявил полковник.

— И что? — невинно спросил я. — Что вас смущает?

— Что?! — полковник округлил глаза. — Вы издеваетесь надо мной?

— Не понимаю причин вашего гнева, — невозмутимо ответил я. — Где вы усматриваете в наших действиях нарушение вашей присяги? Вы разве перестаете защищать свою страну от внешнего агрессора?

— Нет, но …

— Не перебивайте, дорогой Традорн.

— Вы перестаете быть солдатом своей Родины?

— Нет, но позвольте…

— Не позволю. Разве вы не стремитесь принести Отечеству свободу?

— Но Сергей, я не понимаю…

— И последнее, укажите в тексте вашей присяги слова, где вы клянетесь в верности именно Совету Народного Спасения?

Полковник надолго задумался.

Эх, святая простота. Неудивительно, что Раскун смог его убедить встать на нашу сторону. Наивный человек. Но вот порядочности и верности своему слову у него гораздо больше, чем у комиссара. А может, так и должно быть? Армейская прямолинейность навряд ли подходит для контрразведчика.

Замечательная клятва верности у республики. Любой организатор военного переворота может убедить армию встать на свою сторону. Скажи, что ты все затеял во благо Родины и военные на твоей стороне. Я считаю, что мы с соратниками делаем благое дело, восстанавливаем историческую справедливость, но вот текст имперской присяги буду составлять лично!

— А ведь вы, пожалуй, правы, — прервал полковник мои размышления. — С этой точки зрения ситуацию я не рассматривал, а вы твердо уверены, что действуете во благо моей страны?

Традорн смотрел мне прямо в глаза.

— Даю вам слово, полковник, — не задумываясь, ответил я.

А ведь мне четко дали понять, что не считают своим. Как он выразился — «моей страны». Не нашей страны, а именно моей. Надеюсь, что это связано с моим волшебным появлением, а не подозрениями в заморском происхождении.

После моих слов Традорн, успокоился, расслабился и откинулся на спинку кресла.

— Коньячку, Сергей? — предложил он.

— Боже упаси, — заволновался внутренний голос, — вспомни, чем прошлый «коньячок» закончился.

— Да помню я, не нуди — ответил сам себе. — И не собирался вовсе.

— Дорогой полковник, не время для выпивки, вот победим, тогда и закатим большой императорский пир.

— Вот вы удачно мне напомнили, — оживился Традорн. — Раскун сказал, что вы хотите предъявить народу нового императора. А ведь всем известно — вся семья последнего правителя казнена восставшими. Я не беру в расчет легенду о выжившем принце и предсказание Морозки. Кто он, ваш император?

— Полковник, это вы узнаете это вместе со всеми в самое ближайшее время. После того, как предпримем определенные меры по защите границ нашей области, мы соберем на площади все население Норэлтирда и представим будущего правителя.

— Что вы имеете в виду? — деловито спросил Традорн. — Что должны делать мои войска?

— Полковник, я бы сказал — НАШИ войска, — необходимо сразу расставить точки над «i».

— Конечно, извините. Что должны делать наши войска?

— Перекрыть все дороги, ведущие в соседние области. Где у вас карта?

Мы подошли к карте. С точки зрения обороны, наша область расположена идеально. С трех сторон нас омывает море. С запада мы граничили с двумя областями. Грустный факт — среди них нет Зарундии. Это плохо — политзаключенные могли стать серьезными союзниками в борьбе с СНС. Кроме нас, только столичная область не соприкасалась с местной Колымой. Все остальные имели общие границы. Разветвленной сети дорог не существовало. На карте лишь два жирные извилистые линии, огибая Зарундию выше и ниже по территории соседних областей, вели от нас к столице. Я про себя назвал их условно Северная и Южная дороги. Своими очертаниями и раскраской карта Норэлтира напомнила мне свиную тушку из книги «О вкусной и здоровой пище». Изданная еще в 1954 году она содержала массу цветных иллюстраций. В том числе и схему разделки туши. Если пользоваться терминами этой книги, то наша область находилась там, где у свинки находится окорок, столица расположена в лопаточной части, а остальные пять расположились вокруг Зарундии в спинной, поясничной и грудинной части нашей гипотетической тушки. Такие гастрономические ассоциации вызваны обеденным временем. Уже кушать пора, а я тут все разговоры веду. То с Раскуном, то с Традорном. Вот кто бы вместо выпивки поесть предложил! Надо отвлечься. Так, что у нас там со свиной тушкой? Тьфу, с картой! Итак, две дороги ведут в соседние области. Задача достаточно простая — выставить армейские кордоны на обеих. Объявим совместные с КОС армейские учения, закроем выезд из области и дело в шляпе. Вполне изящное решение — у нас большие военные игрища. Мол, тренируемся ловить заморских шпионов.

Задача на данном этапе решена: комиссар силами госбезопасности производит изъятие летучек, а полковник выдвигает свои войска к дорогам. Организуем там пропускные пункты, поставим шлагбаумы, пусть видят, что у нас все по взрослому! А сами в это время производим перегруппировку войск, создаем оборонительную линию и провозглашаем нового императора! Все это кратко и деловито я изложил Традорну. А детали пусть военные сами разрабатывают, их этому учили. Не буду вникать в такие проблемы, как передислокация и снабжение войск. Для этого есть штаб. Полковник полностью согласился с моим планом и бодро стал что-то чиркать на карте. Пришлось его прервать:

— Дорогой полковник, как вы оцениваете соотношение сил после провозглашения нами нового императора?

— Каких сил? — удивился Традорн.

— Наших и СНС. Есть у нас шансы выдержать натиск и остановить врага на границах области?

— Нет у нас никаких шансов, — бодро ответил полковник и продолжил наносить какие-то загадочные знаки на карту области.

— Это как? — удивился я. — Вы считаете, что мы затеваем безнадежное дело, и нам не выиграть этой войны?

— Конечно, — кивнул военный оптимист, не отрываясь от своего занятия.

Сказать, что он меня огорошил, значило сильно приуменьшить.

— Не совсем вас понял, полковник, — осторожно спросил я, — вы согласились встать на нашу сторону, твердо осознавая, что нам не победить?

— Так точно, — подтвердил Традорн.

Давно меня так в тупик не ставили. Может, я что-то не понимаю в местной психологии?

— А вы не объясните, почему вы так сделали?

— А что здесь непонятного? — в свою очередь удивился полковник. — Сначала мой друг, а затем вы убедили меня в том, что восстание — это правое дело, которое должен поддержать каждый порядочный человек. Что неясно? Надо, значит надо — поддержим.

Интересно, это у него ограниченность мышления такая, или наоборот, высшее проявления офицерской чести? Хочется верить во второе. А то как-то страшно ставить во главе имперских вооруженных сил сумасшедшего. Очевидно, Традорн оценил мое замешательство, улыбнулся и сказал:

— Вы считаете меня идиотом?

— Что вы, — заюлил я, — как можно?!

— Да ладно, не притворяйтесь. У вас это на лице написано.