Александр Фадеев – Мануловы путешествия (страница 21)
Тем временем паника среди вилянгцев нарастала. Горящие обломки склада боеприпасов усеяли огромную территорию и подожгли близлежащие строения. Порт запылал. Несмотря на близость моря и повышенную влажность, здания занялись дружно – от эпицентра взрыва волной расходился широкий круг пожарища.
– Дружище, – обратился ко мне внутренний голос, – а ты уверен, что боеприпасы хранились только в одном месте? Как насчет запасов топлива, например?
Не успел ему ответить, как мимо пробежал охранник с криком: "Спасайся, кто может! Цистерны с соляркой горят!"
Я в панике огляделся – поблизости от меня нет ничего похожего на огромные бочки с топливом, но это же ни о чем не говорит! Они вполне могли быть за соседним складом, из-за которого, кстати, уже поднимался густой столб черного дыма. Хотелось верить, что это горит ангар с углем, но…
Взрыв! В небо взметнулся гигантский язык пламени! Удар! Лапы отрываются от земли!
– Мама, я умею летать! – с чувством сказал внутренний голос, когда тушка манула невесомой пушинкой взмыла в небеса.
В полет я отправился не сам по себе – меня сбил с ног (лап?) огромный мягкий тюк с сеном. Вот такая своеобразная игра в бильярд – взрывная волна ударила в брикет фуража, а уже он, погасив часть разрушительной силы, с размаху отправил меня в море. Только этим и объясняется тот факт, что я остался цел и невредим.
У меня под лапами величественно проплыла адмиральская яхта и я шлепнулся в воду метрах в пятнадцати за ней. Рядом тяжело упал тот злополучный тюк, что отправил меня в этот феноменальный полет.
– Смертельный номер! – продекламировал внутренний голос. – Сегодня пор куполом цирка единственный в мире летающий манул! Спешите видеть!
– Хрр, – только и смог ответить я, – судорожно отплевывая соленую воду.
– Кстати, чего это тюк злополучный? – продолжил ехидный собеседник, – он тебе жизнь спас. Погасил ударную волну и легонечко шлепнул по пузу. А не будь его? Деточка, ты бы лопнул от удара на пирсе как воздушный шарик. Это только Самые Крутые Парни Голливуда умеет летать без последствий после взрыва атомной бомбы под задом. Нормального человека такая сила плющит в лепешку.
Мне было сложно поддерживать цивилизованную беседу, потому что я тупо тонул. Не пловцы манулы, не пловцы. Мои судорожные барахтанья еле-еле удерживали морду в паре сантиметров от воды. Самая легкая волна накрывала меня вместе с ушами. Жить оставалось считанные секунды, а дальше начнется увлекательная экскурсия "Местный подводный мир" с конечной остановкой на дне.
– Отвлеку тебя ненадолго, ладно? – спросил внутренний голос. – Тут рядом какой-то стог сена плавает, может, попробуешь за него уцепиться? А то ведь и мне придется с тобой туда… на экскурсию…
Очень своевременное предложение! Я взмахнул лапами, взвился над поверхностью и увидел спасительный тюк, мерно качающийся на волнах. Из последних сил подгреб к нему и вцепился передними лапами. Уф, исследование морского дна временно откладывается!
Яхта вызывающе блистала бортами в лучах восходящего солнца неподалеку от меня. Хорошо, работая задними лапами, я могу приблизить свой импровизированный плот прямо к ней, а что дальше? На палубе никого нет – меня охватила тревога за Настю. Вдруг она сейчас лежит без сознания в трюме с разбитой головой (тряхнуло судно капитально), а в машинном отделении выступающие углы, рычаги, острые предметы… Я усиленно заработал лапами. Медленно, но уверенно яхта приближалась. Мысль о том, как подняться на ее борт, пока отложил на потом.
До судна оставалось еще метров пять, когда в моей голове прозвучал сигнал опасности – солома напиталась водой, и тюк стал расползаться. Что за день такой?! Неприятности сыплются одна за другой: забрались на яхту – она охраняется, пошел один склад поджечь – запалил весь порт, хотел кнехты взорвать – весь корабль в море унесло! Вот теперь еще и мой маленький плот превращается в небольшое Саргассово море – вокруг меня уже образовалось внушительное пятно из размокшей соломы.
Совершенно не мой день.
Я тоскливо посмотрел на возвышающиеся борта яхты. Если в начале меня тешила мысль, что, подплыв к судну, смогу взобраться на тюк и допрыгнуть до палубы, то теперь мои надежды расползались по волнам мокрыми пучками соломинок! А по гладкой твердой обшивке борта когти лишь скользили…
– Рекомендую обратить внимание, – тоном заправского лектора встрял в размышления внутренний голос, – что с полубака яхты свисает обрывок каната, причем близко к воде. Тебе вполне по силам добраться до него.
Не раздумывая, я бросился в воду. Толчок задних лап стал последним штрихом к картине разрушения соломенного плотика – он развалился на части. Теперь только один выход – вперед к канату!
Вот и он. Это издали казалось, что он почти касается воды. На самом деле до него прилично так по высоте. Я резко оттолкнулся всеми четырьмя лапами и выскочил из воды почти по пояс.
Неудачная попытка – допрыгнуть-то допрыгнул, а вот уцепиться не успел. В следующий раз лапы поднять успел, но слишком рано их выдернул из воды, поэтому прыжок получился слабым. Так я и прыгал до этого дурацкого каната, пока не понял, что сил у меня осталось от силы на пару-тройку попыток, потом все – сушим весла и бодро тонем.
Собравшись с духом, в последний раз взвился в воздух, одновременно выбросив вверх передние лапы.
– Давай, давай! – скандировал внутренний голос.
Когти скользнули по мокрому канату и… я шумно рухнул в воду. Сил на еще один прыжок уже не хватало. Может, попытаться отдохнуть? Раскинуть лапы, полежать на воде, собраться с духом и попробовать еще раз? Будь я в теле человека, возможно, мне бы это и удалось. Но густая длинная шерсть манула, пропитавшись морской водой, тянула меня на дно.
– Будем прощаться? – трагическим тоном произнес внутренний голос.
– Врешь, не возьмешь! – сердито прорычал я. – Мы еще поборемся!
Стиснул зубы, напрягся и приготовился прыгнуть еще раз. Но где-то внутри уже тревожно попискивал секундомер, отсчитывающий последние минуты (секунды?) на поверхности воды.
– Наверх, вы, товарищи, все по местам, – затянул оптимист в моей голове.
Прямо перед мордой в воду упал конец веревочной лестницы.
– Сергей, – раздалось где-то над моей головой, – если ты уже вдоволь накупался, то поднимайся на борт.
Настя! Живая!
Из последних сил я сделал два гребка и вцепился в лестницу. Замер. Дальше надо подниматься, но мышцы враз одеревенели и лапы отказывались слушаться. Так и висел, выпустив когти и переводя дух.
Кто-то взял меня за шкирку и стал тянуть вверх. Моя помощь заключалась в том, что я не мешал и даже изредка отталкивался левой задней лапой – настолько оказался изможден в борьбе с морской стихией.
Вот и верхний конец веревочной лестницы. Настя (а кому бы еще понадобилось спасать манула-диверсанта?!), намертво вцепившись мне в шкуру передними лапами и тихонечко бормоча себе под нос ругательства, перевалила мою тушку через борт яхты. Я мокрым мешком упал на палубу, рядом без сил рухнула девушка.
Через некоторое время мы нашли в себе силы подняться. Солнце уже взошло повыше над горизонтом и весело освещало картину апокалипсиса – пожар в вилянгском порту.
Лоториня задумчиво потерла носик, внимательно разглядывая сплошную стену огня, простирающуюся влево и вправо до самого горизонта.
– Если у тебя так выглядит "маленькая диверсия", – задумчиво произнесла она, – то я совершенно не желаю увидеть, как ты ведешь боевые действия. Хм, манул опасный человек. – Девушка улыбнулась.
Затем нахмурилась и негромко спросила:
– Ты понимаешь, что был на волосок от гибели? Да и меня чуть не угробил – сижу в трюме, никого не трогаю. Вдруг резкий удар, стена стала полом, а я теннисным мячиком, запрыгала по машинному отделению. Хорошо хоть в разгар полета успела зацепиться за какой-то рычаг.
По ходу монолога лоториня от спокойной речи перешла на повышенные тона:
– Военные склады в порту набиты всяким взрывоопасным барахлом – мне дядя рассказывал, он крановщиком в Севастополе работал на нашей базе кораблей. А ты, тоже мне, поджигатель! "Один склад", "небольшая тревога", "отвлечем охрану" – где была моя голова?! Да одного твоего похода по дворцу достаточно, чтобы любой нормальный человек понял – нельзя тебя одного никуда отпускать, ведь обязательно влипнешь во что-нибудь! А я…, а ты… Ууу, чудовище пушистое!
Она разрыдалась и уткнулась мне в плечо. Пришлось обнять ее и прижать к себе.
– Волновалась за тебя, – прощебетал внутренний голос, – это любовь!
Жаль, что нельзя самому себе отвесить подзатыльник.
Всхлипывая, Настя рассказала мне в плечо, как выбралась из трюма, как обнаружила, что яхту вынесло в море, как увидела меня, беспомощно барахтающегося среди волн, как металась по палубе в поисках веревки или спасательного круга.
Девушка так трогательно говорила, что у меня самого в глаза что-то защипало. И куда только делись ее постоянная ирония и желание подковырнуть. Эх, и чего мы в звериных шкурах…
– Размечтался, – хихикнул внутренний голос, – ох и мысли же у тебя, пушистый казанова.
– Это и твои мысли тоже, – отрезал я.
Вдоль выплакавшись, лоториня предложила поскорее покинуть негостеприимный берег Вилянги. И действительно, чего время терять? Порт в руинах, у нас чудесная яхта, заведем двигатель и вперед, навстречу Норэлтиру!