Александр Эйсмонт – Легенды о Ноа: Перевёрнутый мир (страница 33)

– Но ведь ты и так заведующий Цитадели или как там… – Фил аккуратно подлил в фонари масло. – Среди чиновников нет никого выше тебя.

– Именно. Но я сказал "в Лаборуме", а не "в касте управляющих". Ты столь глуп, что мне придётся объяснять?

– Нет. Ты хочешь стать одним из старейшин.

– Не только. Святоши, вояки и умники пусть занимаются чем занимались, мне плевать, кто ими руководит. Я же хочу сменить Сапия на посту Верховного Правителя.

Таких грандиозных планов Фил от него не ожидал.

– Но как? Он ведь наш вечный лидер, мудрейший из лаборейцев…

– Ты сам-то в это веришь? – усмехнулся Юлиус. – Впрочем, я не удивлён. Такие, как ты, неспособны к критическому мышлению. Наверняка ты развесил уши и с придыханием слушал все его бредовые сказки.

– К-как ты можешь такое говорить?! – Фил мог стерпеть унижения в свой адрес, но не в адрес Верховного Правителя.

– Потому что это правда. Все, кто находится рядом с ним достаточно долго, замечают его очевидное безумие, – в голосе Юлиуса чувствовались нотки жалости. – Он уже давно потерял всякую связь с реальностью. Вместо логики и здравого смысла он руководствуется легендами и пророчествами. Последние события – ярчайший тому пример. Ему всё равно, насколько нереальны его замыслы, он просто продолжает искренне верить, что они должны исполниться.

– Но ведь так и случилось, разве нет? Дети Фейберуса действительно прибыли!

– Насчёт этого… У меня есть определённые подозрения, но высказывать их вслух было бы очевидной глупостью, особенно мне, стремящемуся на вершину. Но факт остаётся фактом. Между прочим, ты знаешь, что он слышит голоса в голове?

Фил удивлённо покачал головой.

– Неудивительно. Об этом и остальные старейшины-то не догадываются. Даже я узнал по чистой случайности. Как-то раз мне надо было поговорить с ним по неотложному делу. Сапий был у себя в покоях, но ждать я не мог и зашёл без стука. Он сидел на кровати с закрытыми глазами, раскачивался взад-вперёд и держался за голову. Я заговорил, но он прервал меня и попросил помолчать. Он просидел так ещё несколько минут, а затем сказал мне с этой своей дурацкой улыбкой, что Творцы говорят с ним, а он слушает и исполняет их волю. Попросил не говорить остальным старейшинам, чтобы их не тревожить.

Фил не знал, что ответить. Он никогда не ставил под сомнения правдивость легенд, но одно дело – просто верить в них, и совсем другое – полностью полагаться на них, не думая о своих действиях. Да и эта странность с голосами… В церковных проповедях часто упоминались разнообразные знамения и знаки, ниспосланные Творцами избранным праведникам в далёком прошлом, но про то, чтобы они обращались к кому-либо напрямую, не было ни слова. Более того, голоса в голове всегда были верными спутниками душевнобольных. "Подумай, ты веришь Сапию?" – вновь вспомнил он слова Беллума, и холодок пробежал по его спине.

– Вот такой человек сейчас управляет нашим народом. – заключил Юлиус и поднялся на ноги. – Ладно, мы теряем время. Ты всё равно не примешь правду.

"Может и приму, – подумал Фил, – но только при условии, что он не врёт".

Юлиус был чёрствым и хитроумным человеком, и он вполне мог специально оклеветать Сапия. И если бы Филу пришлось выбирать, кому из этих двоих довериться, он неизменно предпочёл бы добродушного и мягкого старика.

– Но как ты собираешься стать Верховным Правителем? – спросил он, когда они шли к следующему ветряку. – Ведь этот пост пожизненный… Что ты хочешь сделать с Сапием?!

– Ты что, решил, что я пойду на убийство больного старика ради того, чтобы занять его место? – в этот раз Юлиус выглядел действительно удивлённым.

– Ну… Я думал, такой как ты вполне способен на это.

Юлиус резко остановился. Фил испугался, что сейчас чиновник впадёт в гнев, может даже попытается сбросить его в Бездну за то, что он слишком много узнал. Но вместо этого тот, не оборачиваясь, резко спросил:

– Такой, как я? Это какой?

– Прости! Я не хотел! – затараторил Фил, поняв, что зашёл слишком далеко. – Просто когда ты говорил про свой план и про Сапия, я подумал…

– Не рассуждай о том, чего не понимаешь, – тихо процедил Юлиус, но потом вернулся к прежнему горделивому тону. – Что до того, как я планирую стать Верховным Правителем, то тут всё предельно просто. Я использую своё влияние, чтобы поставить народ в известность и о Сапии, и обо мне. В конце концов я устрою всё так, чтобы вопрос встал ребром: кого они хотят видеть на этом посту? Старика, живущего в выдуманном мире, сутками не покидающего своих покоев и ни разу не выходившего к народу за десятки лет? Или же молодого, полного сил профессионального управляющего, посвятившего свою жизнь общественной службе, и в добавок ещё являющегося Избранным, нашедшим одного из Детей Фейберуса? Вот тогда и посмотрим, кого они предпочтут.

"Разумеется, Сапия", – подумал Фил, но промолчал.

– А как насчёт тебя? – внезапно спросил Юлиус. – Зачем неудачнику вроде тебя вызываться на такое ответственное дело?

К этому вопросу Фил был не готов. Он уже собрался сказать, что сделал это ради блага людей из высших побуждений, но потом сообразил, что всё это было лишь оправданием, придуманным уже после ритуала призыва. Истинная причина была банальна: увидев, что вызвалась Мария, он не захотел показаться нерешительным трусом в её глазах. Но поскольку признаться в этом он не мог, Филу только и оставалось, что пробормотать:

– Ну… Я не знаю.

– Я даже не удивлён, – фыркнул Юлиус.

Дальше они шли молча.

***

После шестого пустого ветряка терпение Мартина было на исходе. Ни местных рабочих, ни Доминусов они не обнаружили. Вдобавок, Томас не затыкался ни на минуту, всё продолжая вертеть погасший кристалл и думать вслух.

– Ну почему, почему они все не горят? У этого должно быть какое-то объяснение…

– Ты не найдёшь его быстрее, если будешь тараторить без умолку.

Они пересекали очередной мостик. Вой ветра, скрежет лопастей и голос напарника в равной степени выводили его из себя.

– Только не говори, что тебе не интересно столь странное поведение кристаллов! Всё равно не поверю.

– Сейчас у нас есть заботы поважнее.

– Мы всё равно не можем ничего поделать, кроме как продолжать идти и выискивать Доминусов, – зеленоглазый инженер вечно находился в приподнятом настроении, что было очень подозрительно по мнению Мартина. – Как я должен почувствовать, что мой рядом?

– Сложно объяснить, – Воевода даже сейчас отчётливо ощущал, где находится Эстус. – Ты ведь можешь, даже закрыв глаза, определить, где перед, зад, право и лево, так? Так же ты поймёшь, где именно относительно тебя Доминус, которого ты выбрал. Как будто отметка в твоём поле зрения, разве что ты не можешь её увидеть.

– Всё равно непонятно. Ну и ладно, когда придёт время, я сам всё почувствую, – улыбнулся Томас. – В конце концов, ты тоже не знал, пока Эстус не появился у ворот Цитадели… Гм, главный зал расположен в двадцати метрах от поверхности тверди, туннели пролегают на глубине в сорок метров, а ворота находятся примерно в шестидесяти метрах от центральной оси башни…

– К чему это вообще?

– Я вычисляю примерный радиус действия Связи. Думаю, это полезная информация.

– А ты не можешь считать про себя и сказать мне только результат? – проворчал Воевода.

– Извини, я привык размышлять вслух. Так легче всё держать в уме. Попробуй не обращать внимания

Мартин решил последовать его совету. Пока Томас тараторил, перечисляя параметры Цитадели, длину внешних туннелей и скорость ходьбы, Воевода думал о Эрике, как она ждёт его возвращения и взывает к Творцам. В последнее время она больше не просила об упокоении души своего брата, а молилась только за Мартина. Он понимал, в чём дело, и оно шло к этому задолго до вторжения драконов из Бездны. Но он знал, что сейчас с его стороны было бы непорядочно пользоваться её уязвимостью и желанием найти опору посреди катастрофы. Кроме того, она была ещё почти ребёнком…

Томас прервал его думы, радостно объявив:

– По моим подсчётам, ты ощутил его на расстоянии в сто тридцать метров, это если очень приблизительно.

– Сто тридцать? Это не так уж много.

– На самом деле вполне достаточно! – глаза инженера загорелись, и его было уже не остановить. – Длина мостиков между ветряками шестьдесят метров – я считал – а диаметр их основания – восемь. Они расположены треугольной сеткой. Выходит, стоя в одном месте, каждый из нас покрывает до девятнадцати ближайших ветряков – это если мы в самой гуще Леса, фигурально выражаясь. Дозорные видели, что Доминус сюда приземлился только один, так что только одна из групп сможет его засечь. Мы же идём по самому краю, и когда доберёмся до противоположного конца Леса, то покроем около трети ветряков, то же самое и на обратном пути – если не будем петлять туда-сюда. Таким образом, шансы найти Доминуса у нас более чем весомые.

– Это если он сидит на одном месте и не смылся отсюда сразу, как очухался.

– Или не упал в Бездну, – заметил Томас и присвистнул. – В конце концов, Владыке Эстусу повезло: он угодил в самое сердце Мануфакторума. А тут велик шанс, что он просто врезался в твердь и сразу же свалился обратно.

Мартин только сейчас осознал, что это может оказаться правдой – не только для этого Доминуса, но и для всех прочих. Стараясь отогнать эту неприятную мысль, он посмотрел на небесные лианы, свисающие с тверди в пустых участках между мостами и ветряками. Цепляясь корнями за каменистую поверхность, эти сухие растения жили за счёт света кристаллов и облаков водяного пара, иногда поднимавшихся из Бездны.