Александр Эйпур – Найон (страница 33)
– Слушай внимательно! Тая в опасности. Пусть твоя заберёт её к вам, пусть переночует. Сам я не могу там показываться, за мной следят.
Мишка чуть не выпустил бутылку, поставил на пол, между вёдрами.
– Ну, ты даёшь! – Поморгал, соображая. – Я тебе давно говорил, живи как все. Неугомонный! Сам башкой рискуешь, так ещё и жену…
– Много слов! Идите лучше вдвоём, так будет натуральнее. Справа лист железа, к нему не приближайтесь. Я не знаю, что там, но до утра следов точно не останется. Они такие.
– Кто они?
Аверьянов выглядел взбешённым, даже дыхание прихватило. Дружок передумал вымолвить главные слова этого вечера.
– Я понял, больше ни слова. Катя! Ка… – Миша приготовился стукнуть по дверям в дом.
Вышла дочка.
– Тише! Мама уже легла.
– Скажи ей… Я сам. Сейчас, только сапоги сброшу.
Чуть погодя супруги вышли за калитку. Аверьянов залёг на их сеновале и дождался, пока они вернутся втроём. Дело точно было к полуночи, но хоть так. И зарылся наш герой в сено, чтобы в полпятого покинуть этот мирный городишко.
Вчерашние облака маячили неподалёку, как взяли обязательство сопровождать.
Но кто-то не ко времени собрался пошутить. Так женщина вытряхивает с простынки крошки: это полотно над головой чьи-то руки встряхнули, и небеса разделились надвое, прямо над ним проходила граница. По левую руку солнечно, живописные лошадки-облачка, всё цветёт и благоухает, люди радуются тому, что есть. Или – что упало с барского стола.
По правую руку фиолетово-чёрные тучи, с гирляндами не проявленных молний; как ни глянешь на какое образование – всё рожи и рожи, одна другой краше. И немые вопросы: неужели променяешь? Можно же, как все.
И почти наотмашь, ударил такой шквал с мокрым снегом, что и думать не надо.
Аверьянов убедился, что это не сон, зачерпнул пригоршню снега... Молодцы! Умеете!
Он знал, кому адресованы слова. И они знали, что он в курсе о существовании чёрных жрецов, кто в своё время перешёл на сторону врага. Давай не будем пересекаться: у тебя свой путь, у нас свой… если не прикажут разобраться. Ты там смотри, не очень: одеяло одно, кто-то, так и так, будет мёрзнуть.
Он наклонил голову и пошёл против ветра. Бык принял решение, и вам лучше не стоять на дороге.
А на местной дороге, разметав по сторонам руки, валялся велосипедист. Тот самый, по велосипеду Аверьянов опознал. Не доходя трёх шагов, склонился, упершись руками в колени.
– Что, красавец, не доехал. Сколько же тебе пообещали?
На лице грязный след от маски, сама она на шее притихла. Стал задыхаться – сорвал. Кто-то, вроде инструктора, у тебя на глазах поднёс пузырёк к защищённому повязкой носу, сделал три вдоха и выдоха: мол, смотри, это совершенно безопасно.
А пузырёк незаметно подменили. Что ж, впредь будет наука.
Аверьянов перешёл на другую сторону дороги и зашагал по правилам, чтобы видеть встречную машину. Уже и отмахал порядком, механически оглянулся. Возле велосипедиста стояла скорая помощь, медики в скафандрах, – мы такого облачения пока не встречали. С опозданьицем вас.
Добрый час отмахал, нагоняет сзади «Газ-53», весёлый парнишка за баранкой:
– Подбросить?.. Тебе куда надо, пехота?
Пехотинец проткнул пальцами воздух – туда. Через миг, как хлопнула дверь, мир изменился. И покатила пыль клубами, заметая след: да, видели, проходил какой-то, но пропал из виду, не знаем.
Аверьянов определил по накладным, прочёл имя водителя – Георгий. Паренёк попался голосистый, песенок много знает, так и сыплет. Ему пробовал подтянуть, да певец сразу определил:
– Слуха нет – просто слушай.
– Редкое имя, Георгий. Меня Евгением зовут.
– По этой дороге один Георгий шастает, песнями тьму разгоняет.
– Буду знать.
И попался вскоре на пути старик – козу пас, она ходила вокруг него, а он разгадывал кроссворды. Заметил машину – похлопал по траве, мол, присядь на минутку. Вроде не придерёшься: такой, как все старики. Только владел навыком необычным: пригласить пригласил, и вроде как не стал помехой:
– Надолго не задержу, дашь подсказку – и догонишь.
Аверьянов так и не понял, как такое может быть. Левым глазом наблюдал дорогу, Георгия за баранкой. Левым ухом слышал песню, а правая половина как бы была не в кабине.
Он протянул руку и погладил козу, потом подсел к пастуху.
– Что тут у тебя не выходит?
– Смотри, в начале три буквы: «гео». Знаешь, что обозначают?
– Земля вроде.
– Третья, значит, «о», верно? А как у нас по два глаза, выходит две «о». Но потом подходит слово «оргий». Земля оргий, что ли?
Аверьянов почесал ногтём затылок.
– Мудрено.
– Передай своему Георгию, что завтра выходной. Пусть оргию получит.
И пропал пастух, вместе с козой, а правый глаз присоединился к левому. Парнишка пел, дорога ровно ложилась под колёса.
– Тебе просили передать, завтра у тебя выходной.
Георгий кивнул и вывернул баранку. Справа показался ангар, ворота настежь. Грузовик так прямёхонько в него и закатил. Судя по оборудованию, здесь располагалась шахта, клеть на тросах, таблички с правилами техники безопасности.
Аверьянов уточнил на всякий случай:
– Дальше поедем, или ты приехал, куда надо?
– Я приехал, куда надо. А ты поедешь дальше.
– Прозвучало загадочно.
Георгий растянул рот до ушей в улыбке:
– Тебе надо уйти неприметно, вот и уходи.
Кое-что стало доходить, пассажир ещё разок глянул на подъёмник.
– Туда? – И отправился к шахте, не дождавшись ответа.
Ступил на площадку, прочёл надписи, какая кнопка вверх, какая вниз. И нажал. Про себя подумал: хрен вы теперь вычислите, куда я исчез.
Мелькали балки перекрытий, этажи уходили всё ниже и ниже. Внизу его встретили вопросом:
– Аверьянов? Давай, тебя уже ждут! И держись покрепче.
Рельсы, шпалы и машина диковинная. Подземная техника вроде не должна развивать такую скорость, и так кстати под рукой оказался дождевик. В ушах стоял нецензурный свист, машинист кого-то гнал с дороги. Мелькали тени – где ты тут что разглядишь? Одно смущало: как эта допотопная машина работает до сих пор? Или ремонтная база неплохая, или руки у ребят золотые.
Немного попривыкнув, разглядел вооружение. Рядом с сиденьем, слева, у машиниста торчали рукоятки топориков, с дюжину, не меньше. Стало интересно: отбиваешься от хищников или где дровишки рубишь потихоньку?
Запах гари ударил в нос. Обломки вдоль путей, кучи из непонятного крошева. Мимо пронеслась полуразрушенная станция, дымящиеся столбы и несколько пожарников. Э-э, так тут целые посёлки ютятся, – Аверьянову пришло на ум, что своей Земли мы совсем не знаем, особенно – что у нас под ногами. Кто с кем воюет, за какие ордена?
А может, пришельцы? Наши выкуривают потихоньку, те огрызаются.
Ещё более удивительными показались озёра. Воздушные мостики над ними, паровозик взлетал над гладью и нырял в нору, – голову так и хотелось втянуть поглубже, пока не врезался в какую перемычку. Да, а сразу показалось – раздолбай-дорожка, голову побереги.
Поглядывая по сторонам, Аверьянов сообразил, что машинист тянет песню: не громко, себе под нос. Георгий тоже пел.
– Это песнеход? – спросил спину машиниста. Тот кивнул. – И как тут у вас? Может, хоть у вас спокойно?
Тот развернулся на миг: