Александр Эйпур – Найон (страница 21)

Итая задумалась на миг.

– Так эту провокацию может устроить любой мальчишка. А мне потом мужа по кусочкам собирай? Так не годится. Вызови машину, я сама поеду. Могу тебя взять с собой.

Старший демонстративно стал приплясывать на месте, как велит инструкция в отдельных случаях. Приём рассчитан на сердобольных граждан, кто сам не раз побывал в такой же переделке.

– Потерпишь! Я потребовала, ты исполняй, раз подписался быть исполнительной властью.

Он полностью утратил контроль над собой, руками стал прихлопывать себя по бокам – как вспомнил детство; видимо, этот способ ему раньше помогал.

Как же он пыхтел, хотел выиграть время, тянул с ответом, но, под её пронизывающим взглядом, варианты разрушались, один за другим.

Наконец, сдался:

– Хорошо, у нас есть большая машина. Она, по-моему, ещё в ремонте.

– Как в ремонте? Почему в ремонте, если тебе уже надо исполнять?

– Хорошо, я должен вернуться в кабинет. Свяжусь и узнаю, в каком состоянии транспорт.

Итая поджала губы, но ничего не ответила, хотя слово «транспорт» было ей в диковинку точно. Как слово «фронт» и много другое, что приносит с собой прогресс. Аверьянов мог высыпать новоделов, хоть два мешка, но огорчать красивую женщину совсем не хотелось.

Он заметил на руке старшего часы, подошёл и взял за руку. Обычный часовой механизм, производства минского завода «Луч», мужские, на двенадцати алмазах. Зафиксировал и показания, сказав:

– Чтобы через пять минут машина стояла здесь. Время пошло.

Старший тоже запомнил показания, беспомощно воззрился на местный электорат.

– Это кто? – С нескрываемым удивлением кивнул на свидетеля перепалки.

– Такой же представитель народа. Имеет право.

Мелко потрясая головой, принимая ситуацию, старший пустился бегом в здание. Аверьянов выдал вослед – давай, пошевеливайся, чем удивил даму.

– А ты умеешь… Евгений. У тебя есть, чему поучиться.

– Так система одна. Просто в разных местах они устанавливают свои правила.

Итая смекнула:

– Почему ни сделать одни на всех?

– А это такой способ – разобщить. Когда разнятся обычаи и языки, легче стравливать между собой.

– Как «языки»? Мы же должны друг друга понимать!

Евгений ухмыльнулся:

– Когда вам подменят историю, отнимут песни и колыбельные, вы заговорите иначе. Там, за морями и океанами – враги. Всё у них не так. Они нам не братья, и так далее.

– Тогда… для чего создают фронт?

– Чтобы мы были готовы стрелять в бывших своих, кого представили нам чужими во всём.

– Но это… это не правильно! Те, кого мы приняли для руководства, вот кто нам враг.

– Я мог бы рассказать, на какие уловки идут чиновники, лишь бы нас стало меньше. У нас понятие «фронт» имеет другой смысл. Это миллионы жизней, поставленных на карту. А ваш «фронт» пока делает первые шаги в этом направлении.

– Так что, и убьют моего мужа?

Именно в эту минуту на улице показался крытый грузовик. Он гнал на предельной скорости, под колёса попадали лужи и куры, но водителю это было не помехой: у него приказ.

– Поедешь со мной, Евгений? – Итая бросила взгляд на окна управления. За красной шторой кто-то спрятал своё лицо.

– А куда мне деваться? Поеду.

Рядом с водителем сидела серая личность, тихая такая моль, отдающая инструкции, но сама остающаяся как бы не при делах. Главную роль взял на себя водитель:

– Куда едем?

– На фронт.

– Понятно. Залезайте в кузов…

– Только кур не дави, договорились? – Итая первой шагнула к заднему борту, примерилась. Столько всего случилось за этот день, а он ещё не закончился.

Аверьянов и не ожидал, что можно получить удовольствие, подсаживая даму на лесенку. Такая мягкая и упругая одновременно. Вдоль бортов свежей краской сияли прочные скамейки. Евгений постучал по крыше, двигатель тотчас откликнулся, взревел.

– Держись покрепче, – сказал даме, – поглядим, что за фронт у вас такой.

Имея свой опыт, что такое дороги, ему было интересно всё. Главным образом, то, как система проталкивает свои щупальца и ломает прежние правила. Грузовик шёл ровно, похоже, здесь не додумались до устройства ям и прочих неприятностей. Старые дороги строились предками не для аварий, а для преодоления расстояний.

Итая помалкивала, гадая: за что ж меня судьба так наградила? Встреча с этим человеком обещала какие-то открытия. Если предстоит разделить с ним постель, то… Нет. Сначала я хочу увидеть мужа и основательно поговорить. Когда ослабевают отношения – соперницу поищи, не будь наивной.

– А как у вас с жёнами отношения. Евгений?

– Да по-разному, как и везде.

– Не хочешь говорить?

– Почему же?Врать не буду, повидал не много, но и того, что узнал, хватит на двоих.

– Так мы сейчас вдвоём? – Итая в шутку оглянулась, будто рядом есть кто-то ещё.

– Понимаешь, какая незадача? Так, как у нас сделали, я нигде больше не встречал.

Она очень тонко почувствовала минуту, подхватила:

– Хочется ругнуться? Так ругнись, я не обижусь. Заодно узнаю, как ругаются у вас.

– Не буду. Даже не проси. Впереди у нас, возможно, предстоит совместный вечер…

– И я об этом думаю.

– Потому и не хочется оставлять грязные следы.

– О, как ты умеешь. А что означает имя «Евгений»?

Грузовик свернул с главной дороги, Аверьянов успел разглядеть самоходную телегу, без водителя.

– Здорово! Поговорить бы с хозяином.

– Что тебя удивляет? Хозяин с вечера загрузил товар, наказал помощнику выйти в четыре, к открытию базара. Как товар разошёлся, песнеход развернулся домой.

– Песнеход? Весело живёте. На песнях, что ли, ходит?

– По-другому не умеем. Есть слово не наше, всё никак не запомню…

– Может, программа?

– Точно! Хозяин поёт две обычно, чтобы в обе стороны хватило. Ну, я слышала варианты. «На базар, на базар, отвези-ка ты товар». Сколько вёрст, столько раз и пропел.

Аверьянов поймал волну, не своим голосом подтянул:

– На базаре ни души, так домой и поспеши.

– Такого я ещё не слышала. Может, у вас так снаряжают в дорогу.