Александр Евдокимов – Правдивая странная ложь (страница 9)
чтоб видели не все!
тебе —
взглянуть!
Я с каблучка шагала по Москве…
И с высоты смотрела сквозь ресницы!
Искала я судьбу не на земле…
Но, вдруг,
в трамвайчике! —
столкнулась с принцем!
Он подал руку
И!…
И!…
И!…
не снится!…
Не обнял он —
так-как,
в другой руке…
Был ароматный запах!
От курьерской пиццы…
– Дура…
Пульс онемел в ней, и всё провалилось!… – с ресниц Ольги сорвалась слеза, царапнула щёку и вернула чувство…
– Значит, художник не виноват, его заставили… Ведь была красота… была! Художник – тряпка, тряпка и слюнтяй… Ведь была красота…
Ольга Андреевна опять впустила свет, – всё так же бежало время, пропуская песок из одинокой руки…
Женщина встала и столкнулась с грешницей.
– Да, красота была…
Она отмахнулась от себя и влезла под одеяло.
– Где же он шляется?… Эгоист… Ладно… Всё! Всё: сплю!
Укрыв себя тьмой, Ольга Андреевна позволила сомнамбулизму перетащить отражения её мыслей в ладони любимого и опьянела от сладкого сна, но чужие слова и чужая улыбка возбудили брезгливость и она от страха проснулась: включила свет!… В пространстве застывшего лака устало плавала всё та же картина…
– Надо его переставить! – изнанка Бытия, в вязком дне полировки, застыла от бессилия сбросить тяжесть мёртвого леса. – Приснится же… У него кто-то есть! И сюда, кобель, её приводил!…
Ольга Андреевна с отвращением оттолкнулась от подушек и села посредине кровати, поджав ноги.
Омут деревянного блеска смотрел на неё стылой горько-солёной лужей слез, в которой отразилась соперница…
Пахло секрецией…
– Я дура!
Она брезгливо вытерла простынёю руки.
– Шкаф нужно убрать и купить неполированный.
Рассердившись на себя и на мужа, она опять позволила размеренным звукам часов терпеливо точить ночь до рассвета, до нового дня…
Иллюстрации сна стали основой реальности, а реальность насытила иллюзии сомнамбулизма, размыв меж ними все грани… =
: гирьки часов, свинцовой лёгкостью, нависли над женскими веками тайн и воображений;
: цепи гирек потянули свой ход – на завод, протрещав в механизме пружин полновесно;
: невесомая тяга гирек, вновь потянула мгновения времени – в вечность…
Топот стрелок продолжился и отсчитал, своим боем, границу между ночью и утром.
Часы мелодично отбили вступленье, будто, к песни, от раз – до четыре!…
Ольга Андреевна глубоко вздохнула, а ладони поправились – сласть, под щекой и, вдруг, она задержала дыхание!…
Раздался звук противного и требовательного звучания звонка!
И тишина!
Звонок вновь заполнил пространство: толи реальности, толи сна, толи всего в этом мире и сразу!…
И тут же стих, как сверчок – в тайне тёмных кустов, у рояля!
И тишина наполнилась… =
: и лёгким дыханием женщины – она сладко выдохнула, и улыбнулась;
: и лунной дорожкой, по которой она шагнула в зыбь предрассветную босячком;
: и той симфонией, которой дали отсчёт часы старинные…
Отмерили небесными литаврами: от одного – до четырёх!…
И!…