Александр Евдокимов – Правдивая странная ложь (страница 17)
И!…
И!…
кафе уже,
как дом!…
– Слова божественные слышу, – вертелось в голове и на губах её сквозь сон, – стихи мои родные! Простые и смешные, но мои – откуда-то с небес и в них какой-то бес!… да-да, как будто, бес…
Она проснулась лицом к ночному чудо-сну и обнаружила записку:
Однажды…
Попадье заполз червяк за шею
Она велит ловить его лакею
Лакей стал шарить попадью
– Но, что ты делаешь?!
– Я?! Червяка давлю…
Коли тебе заполз червяк за шею
Сама его дави, а не вели лакею…
Она улыбнулась, – потянулась…
Рукой пошарила там: где-то за собой и с облегчением вкусила всё, как сон, как наважденье и желанье сбыться всему вновь!…
Записка выпорхнула из её пальцев – за край, куда-то – на пол!…
Зашевелился муж, сел и застонал, еле приоткрыв глаза…
Жена с восторгом повернулась к памятному краю кровати и подняла – с полу, как с пылу-жару – листок-записку! И… =
: понесла, вращая ловко попкой – назад – к стене;
: к нему, родному мужу, листок бумаги;
: бумагу, на которой – миг поэтический во снах…
Поэтикой она открыла рот, но хозяин дома, кровати собственной и тёплого угла, прикрыл супружние божественные чувства – ладонью липкой, и простонал, схватившись за голову, и разорвал с трудом сухие губы, лишь простонав желанный жест о скорой помощи…
– Пока ты спал, – вырвав из его ладони рот, зачем-то затянула песней баба, – мне Бог стихи послал: басенку, как песенку…
Жена игриво завертела в милом ротике язычком!
– Ля-ля!… ля-ля… ля-ля-ля!
Муж простонал, взял лист-поэзию и жестом показал знакомое – попить!…
– Ой, с-с-щ-щас-с! Читай!… моё.
Он склонился к краю кровати и к полу… =
: смотрел на бумаге в фигу;
: зрачки покатил по строкам;
: читать стал, что-то читая…
Веки укрыли-обняли, где-то внутри себя текст: с ним он куда-то пошёл и пошёл, и пошёл, и…
И с чем-то пришёл!
Положил поэзию на пол, где валялась ручка и жена, наконец, принесла напиток!
Любимый сил нашёл и потянулся к таре, как к самому дорогому в этой жизни… =
: и один залп, и…;
: один лишь только – залп, и…;
: залпом выпил всё!…
О праздник!…
Он поцеловал её, как милую свою спасительницу и упал – в кровать, на своё место – к стене: любимая прильнула рядом, поглаживая ему волосы и улыбнулась таинственно, улыбнулась, улыбнулась, улыбнулась…
Вдруг, она заметила приписку на листке-записке!
Потянулась с нетерпением к нему с тревогой и любопытством, как и со страхом… =
: взяла его пальцами;
: взяла его в руки;
: взяла и взглянула…
– Вау: приписочка… под поэзией моей:
– «Ой, будто, я дурак?!… Это Козьма Прутков… глупышка»…
– Прости – не знала! – прошептала игриво она и, затем, уже кокетливо произнесла голосом желанной сучки! – А может, бокальчик винца и не один?!…