Александр Етоев – Порох непромокаемый: Повести, рассказ. (страница 33)

Короче, надо было вас двоих выручать. Вот я и воспользовался случайными обстоятельствами, чтобы сделать это, не привлекая к себе внимания, и подсунул вам спикосрак — тогда, на рынке, ну это вы и сами хорошо помните. Я только одного не учел: брат ведь тоже не сидит сложа руки и у него наверняка имеются свои источники информации. Хотя я и фамилию два раза менял чисто в конспиративных целях — сначала на Кочубеева, потом на эту, которая у меня теперь, — Немов. И даже инсценировал собственную смерть от пожара. Узнал он, в общем, и о моей вам помощи, и о строительстве подводного аппарата, и о времени, на которое назначено его первое экспериментальное плавание. Возможно, Любовь Павловна что сболтнула под действием обезволивающей присыпки, или, как-то по-другому узнал, не знаю. В результате мы имеем то, что имеем, включая похищенное с базы средство передвижения в виде автомобиля ГАЗ-69 и вашего товарища Шкипидарова, спрятанного неизвестно куда.

Товарищ капитан Немов кончил свою историю.

Глава двадцать четвертая

СПИКОСРАК КАПИТАНА НЕМОВА

Рассказ получился долгим, но мы слушали его с открытыми ртами. Как-то незаметно рядом с нами оказался и дядя Коля. В руке он держал ключи, извлеченные из корабельного двигателя.

— Вот бы ни за что не подумал, что тот дядечка тогда были вы. — Дядя Коля даже крякнул в кулак. — Ну, когда вы представленье перед очередью давали. Как же, очень хорошо помню. И как кот пел, помню, и как попугай горланил, и как очередь давала прикурить говорящей птице. Помню-помню, и коробок без спичек, и дрессировщика, то есть вас. Вы ведь с тросточкой тогда выступали и в черных таких очках?

Дядя Коля спрятал ключи в карман, соорудил из пальцев кольца в виде оправы и показал, какие были очки, для наглядности поморгав глазами.

— Стыдно было перед людьми, вот и прятал за очками лицо, — сказал товарищ капитан Немов, слегка сконфузившись.

— Да уж точно, невеселый рассказ. Ну да кто вчерашнее помянет, у того, как говорится, дитё без глазу. Я чего говорю-то. — Дядя Коля переменил тон. — С «Любовь Павловной», вашей лодочкой, все в порядке. Хоть сейчас на ней в Атлантику выходи. А с украденной машиной как быть? Скоро утро, на базу придут водители. И товарищ ваш, опять же, неизвестно в какой сохранности.

— Я считаю, что надо идти на рынок. Думаю, Шкипидаров там, — вспомнив фразу про огурцы с примочкой, предложил я.

— Возможно, так, а может быть, и не так. В любом случае проверить на складе не помешает, — поддержал меня товарищ капитан Немов.

— Лично я бы начал с машины, — возразил ему дядя Коля Ёжиков, — увезли-то Шкипидарова на машине. А машина как-никак не пацан, ее скоро на запчасти не распатронишь. Предлагаю походить по дворам, поискать но пустырям, по сараям, авось где-нибудь она и отыщется. А найдется автомобиль, найдется и ваш товарищ. Небось, дрыхнет сейчас в кузове под брезентом и не знает, как мы тут дергаемся.

— Мысль разумная, но ты, Игнатьич, подумай, это сколько же придется нам обойти дворов, прежде чем мы найдем машину. А если ее закопали в каком-нибудь городском саду, например, в Юсуповском?

— Как в Юсуповском? — задумался дядя Коля.

— Ну в Юсуповском — это я для примера. Может, и не в Юсуповском. Нет, Игнатьич, нет у нас столько времени, чтобы по дворам и сараям шнырить.

С три минуты посовещавшись, решили все-таки начать с рынка. Шли какими-то подземными переходами, на этот раз не тыкаясь наугад и не оставляя на пути вешек в виде пробок от бутылок из-под шампанского. Дядя Коля дорогу знал, часто хаживал на рынок за вениками по неведомым подземным дорожкам.

Страха мы со Щелчковым не ощущали, один азарт. Азарт и легкое возбуждение от предстоящей опасной схватки. Да и о каком страхе могла быть речь, когда рядом с нами шел товарищ капитан Немов, подбадривая нас доброй улыбкой.

Я вспомнил про таинственный спикосрак, о котором мы слышали уже не однажды, и, набравшись духу, спросил товарища капитана Немова, что это за штука такая.

— Спикосрак, — не убирая с лица улыбку, принялся объяснять он мне, — побочный продукт моих экспериментов со временем. Что-то вроде волшебной палочки. Но действует только в случае, если ты человек достойный. То есть чтобы в мыслях у тебя не было ни подлости, ни обмана. Конечно, ни вечного дневника с пятерками, ни постоянного пропуска на шоколадную фабрику, ничего такого тебе спикосрак не сделает. Но если ты в безвыходном положении — кто-нибудь нападет в парадной или, там, дикий зверь на тебя в Африке с баобаба спрыгнет, — он, как порох непромокаемый, не подведет никогда.

— А название такое почему: спикосрак?

— Спичечный коробок с ракетой — вот как это расшифровывается по-русски. Я ведь начинал свои испытания с такого же коробчонка, помните? Когда он исчирканный вернулся из будущего без спичек. Вот в честь того первопроходца во времени я и сделал ему подобный.

— Скоро рынок, — сообщил дядя Коля. — Как мы будем выходить? Через люк? Есть еще подземный лаз за трансформаторной будкой. Я, когда за вениками хожу, предпочитаю вылезать через лаз. Хоть и дальше, но воняет приятнее.

— Ты решай, раз знаешь все выходы.

Сказав это, товарищ капитан Немов вынул из подсумка на поясе нечто вроде шапочки для купания. Он едва напялил ее на голову, как мы вспомнили и рыболова на набережной, и происшествие на Фонтанном рынке, когда яркая вспышка света ослепила долговязого вымогателя.

— Значит, это были вы? — спросил я.

— Я, а кто же? — признался он. — Приходилось всякий раз быть поблизости. Спикосрак инструмент проверенный, отказать, конечно, он не откажет, только сердце все равно не на месте. Ну а это, — он показал на голову, обтянутую блестящей кожей, — это моя шапка-гиперболоид. Концентрирует солнечные лучи и направляет их по выбранной цели. Бьет не насмерть, лишь временно оглоушивает противника. Почему гиперболоид, надеюсь, ясно? Это из романа Алексея Толстого. Очень мне нравились в детстве его романы. И «Гиперболоид», и «Аэлита». Я ведь и на Марс лететь собирался, строил во дворе аппарат, хотел помочь трудящимся марсианским массам избавиться от власти жрецов. Если бы не посадили меня тогда, может, и построил бы, может, и полетел бы, может, и скинул бы с бедняг марсиан их многовековое ярмо.

— Стоп, — сказал дядя Коля Ежиков, — кажись, пришли. Вылезать будем по одному. Кто первый?

«Я», — хотел сказать я, но не успел.

— Первым полезу я, — опередил меня товарищ капитан Немов.

Глава двадцать пятая

ИСКУССТВЕННАЯ ПИЯВКА

Тьма стояла кромешная. Это мы потом догадались, что лаз, через который мы вылезали, выход имел под будку, как раз под ее фундамент, и, чтобы выбраться на территорию рынка, надо было с риском для головы пройти коротким тесноватым проходом до нависающего над пустотой края, затем протиснуться в небольшую щель, прикрытую с поверхности куском шифера. Фонариком мы пользоваться не стали, дядя Коля знал дорогу и так.

Мы стояли со Щелчковым и дядей Колей, ожидая своей очереди на выход. Скоро сверху раздался голос товарища капитана Немова:

— Все спокойно, держите руку. — И надежная рука капитана вытащила нас по очереди наверх, последнего — дядю Колю Ежикова.

Ночью рынок выглядел жутковато. Крытые прилавки рядов, лишенные их привычного изобилия, тонули в неживом полумраке. В скособоченной деревянной таре, кое-как уложенной у стены, что-то жалобно и тихо скрипело. Я чихнул, и эхо моего чиха покатилось по пустоте проходов. Дядя Коля вздрогнул от неожиданности и сурово посмотрел на меня. Товарищ капитан Немов огляделся и произнес с досадой:

— Чувствую, мы здесь застрянем надолго, без подробного плана местности. Где этот огуречный склад, поди его разбери. И главное — спросить не у кого.

Дядя Коля принюхался и сказал:

— Чую запах брюквы и сельдерея.

Он повернул свой нос градусов на пятнадцать севернее.

— Так, свекла и картошка.

Нос его переместился южнее.

— Здесь мыло и бочкотара. Ну-ка, ну-ка...

Дядя Коля насторожился. Нос его задергался гусеницей и ноздрёй показал туда, где между ящиками и мусорными бачками притаился неприметный сарайчик.

— Есть контакт, — сказал дядя Коля. — Огуречная вонь оттуда. Жаль, моя двустволка отсутствует, очень бы сейчас пригодилась.

Мы цепочкой вышли из тени будки и направились к подозрительному сарайчику. Чем ближе мы к нему подходили, тем гуще был огуречный дух. Почти что у самой двери Щелчков вдруг нагнулся низко и что-то подобрал из-под ног. Это был надкушенный огурец. Встав в кружок, мы изучили находку. Судя по всем приметам, надкус был делом рук Ухарева — вернее, его зубов.

— Тихо! — прошептал дядя Коля и осторожно подошел к двери. Ухо приложив к дереву, он некоторое время прислушивался, затем так же шепотом произнес: — Дышат. — Потом: — Жуют.

Он поддернул лямки комбинезона и ударил кулаком в дверь.

— Санэпидемстанция, — звонким голосом сказал дядя Коля. — Проверка товара на бутулизм. Всем оставаться на местах. Предупреждаю: склад окружен, любое сопротивление бесполезно. На счет «раз» открываю дверь, и выходим по одному наружу.

Так же звонко он крикнул: «Раз!!» — и резко дернул дверную ручку.

Прошло где-то с полминуты, не меньше. Наконец из темных внутренностей сарая показалась четверка личностей, читателю хорошо знакомых: первым шел хулиган Матросов, за ним Громилин, за Громилиным — Ватников. Последним, хлюпая отсыревшим носом, плелся начинающий хулиган Звягин.