Александр Эткинд – Книга интервью. 2001–2021 (страница 32)

Молодой был.

Да, лишился работы на много лет. А тогда все были озабочены тем, что если Россию вообще никак не вовлечь в переговорный процесс, то она начнет искать свои собственные пути, что она и стала делать. Вот Буллит поехал решать эту проблему и слишком быстро нашел слишком хорошее решение. Это ирония истории.

Ну что ж, еще один сюжет – это участие Буллита уже в Америке в слушаниях в конгрессе. Зачем он стал развивать свою оппозицию, разрушая возможность появления Лиги Наций? Месть Вильсону?

Да, я думаю, это была и месть, и протест против Версальского договора, и уверенность в том, что Лига Наций по структурным причинам не сможет играть свою роль. Но, кроме того, он давал показания под присягой. Он потом объяснял, что не мог лгать, это как лгать на суде под присягой – они все религиозные люди. Так что он говорил правду о глупости Вильсона, о предательстве «14-ти пунктов». Это очень резкие тексты, очень ироничные высказывания. В стенограмме слушаний конгресса они постоянно прерываются смехом.

Но получается так, что человек, считавший себя прогрессистом, фактически помогал консерваторам и изоляционистам.

В жизни Буллита так и получилось, что он начал с прогрессивных умеренно левых идей, искреннего интереса к социалистическому эксперименту в Европе в России, с идеи того, что Америка должна поддерживать левые социалистические партии по всей Европе, потому что это единственная преграда воинствующему большевизму. И потом эта идея фактически осуществилась в годы холодной войны уже учениками Буллита. Это отдельная интересная история. Но в жизни Буллита, а он продолжал свою политическую деятельность на протяжении большой части ХХ века, он плавно смещался вправо. Но надо понять, как долго и как трудно все это происходило, – от Первой мировой войны, страшное время между войнами, Вторая мировая война, холодная война – он все это время был на арене.

Вот сюжет опять же с Лигой Наций, в конце концов одно из последствий – США не взяли мандат на Армению и Курдистан и позволили оккупировать эти земли Турции и Советскому Союзу. Не создали, например, Армянское государство после геноцида. Так что результаты деятельности вашего героя вместе с консерваторами местами очень негативны.

Ну да, я согласен с тем, что история могла быть другой много-много раз. Но каков бы ни был масштаб неслучившегося, он каждую минуту разный. Вот в эту минуту, может быть, не такой большой, как в следующую, и наоборот.

Буллит появляется опять как действующая политическая фигура – я уж пропущу частную жизнь, в книжке много всего интересного – уже в администрации Рузвельта. Почему и как он там оказался и что он успел сделать в роли посла в Советском Союзе?

Он, конечно, хотел вернуться в политику, всю жизнь он считал международную политику своим делом, имел на это основания. Для американца он на редкость хорошо знал французский, знал немецкий и очень хорошо, как никто другой, знал европейскую политику и политиков. Многие годы он был не у дел, но предпочитал жить в Европе. Он долго жил в Стамбуле, жил в Париже, возвращался постоянно в Америку. Он писал романы, пьесы, общался с Фрейдом, написал биографию Вильсона. Вел жизнь свободного интеллектуала, имел для этого средства, довольно ограниченные, впрочем. Он принимал участие в первой избирательной кампании Рузвельта. Одной из проблем Нового курса было то, что Америка не имела дипломатических отношений с СССР, к которому многие тогдашние деятели относились с симпатией. Ну, в общем, страна стоит на ногах, ее признали множество государств, почти все, кроме Америки. Надо с этим что-то делать. Но если восстанавливать отношения, надо найти посла, который бы понимал всю эту сложность ситуации.

А тут человек, который говорил с Лениным успешно.

Да, и это Буллит не уставал подчеркивать, что с Лениным они были друзьями. Когда Рузвельт послал Буллита в Москву, тот встречался со всеми руководителями Советского Союза, включая Сталина. Тогда Сталин дал очень редкое для себя интервью New York Times. Он не любил давать интервью, но иногда давал. Говорил о том, что особенно рад, что послом США приехал старый друг Советской России и личный друг Ленина. Владимир Ильич, говорил Сталин, мне много рассказывал о Буллите, говорил о том, что Буллит был порядочным человеком. Представить себе, что Ленин рассказывал Сталину о каком-то американском дипломате, в общем-то трудно. Но действительно тот проект Буллита, проект того, как завершить Гражданскую войну, большевики помнили очень хорошо.

Ну, к ним больше никто не ездил от американцев довольно долго с официальной миссией.

Был Буллит личным другом Ленина или нет, он ладил с Литвиновым, который отлично говорил по-английски, был женат на англичанке. У них сохранились все эти годы какие-то отношения, и, в общем, они встретились как старые друзья. Потом они поссорились и начали враждовать, это следующая история. Но одним из первых дел, которые им удались, был сборник под названием «Советско-американские отношения» под редакцией Литвинова. Там о давней миссии Буллита рассказано как об успехе советской дипломатии.

А как со Сталиным поговорил Буллит?

Об этом Буллит написал очень интересно. Он же был журналистом и писателем, поэтому его официальные депеши Рузвельту читаются на одном дыхании. Был масштабный прием на кремлевской квартире у Ворошилова, там в честь Буллита собралась вся советская элита. Люди напились до чертей. Но сам он хвастался, что может принять любое количество алкоголя, на него не действует. И он писал Рузвельту: вот это единственное, что меня спасло. Ритуал был грузинским, каждый тост надо было пить до дна – если не выпьешь, ты обидишь того, кто говорил этот тост, ну, например, Ворошилова. Говорили тосты все по очереди, он фиксирует эти тосты и пишет, что пил до дна. Единственные под конец два трезвых человека, которые там остались, – это был Сталин и он. Сталин, потому что он не пил, он следил за остальными. Специально заставлял пить всех, а сам пил мало. И вот Буллит – он любил подчеркивать свои особенные возможности и верил в них.

Ну, судя по тому, что он разговор записал, видимо, такие у него способности были.

Да, я тоже в это верю. Ну вот, и потом Пятаков играл безумные танцы, именно он играл на рояле. Там все танцевали – русский танец, лезгинку, мужчины с мужчинами. Женщин там было очень мало, только жены нескольких лидеров. Но вообще, писал Буллит, это была такая мужская компания, как наши вечеринки в Йеле. Мужчины собираются, напиваются до безумия, сначала обсуждают политику, потом танцуют, а потом уже они просто пьяные все и засыпают. И вот так он Рузвельту объяснял, что там было, у того тоже были воспоминания юности.

Ну, вот потом со Сталиным они стали тихо и спокойно обсуждать планы, и одним из этих планов – вот это очень интересная история, я хочу рассказать ее именно здесь, в Москве, на Арбате, – одним из планов Буллита было найти помещение для нового посольства. Он с молодым Кеннаном искали по всей Москве пригодные для этого дела помещения, нашли Спасо-Хаус, временно арендовали. Но Буллит, как вы уже поняли, был очень амбициозным человеком. Он хотел построить новое здание американского посольства на Воробьевых горах примерно там, где сейчас стоит МГУ, тогда там был парк, озеро какое-то, московский лес неосвоенный. И он там собрался построить точную копию усадьбы Джефферсона в Вирджинии. Это такой большой неоклассический особняк, дворец с белыми колоннами. Ну и вот на Воробьевых горах над Москвой с видом на всю Москву царило бы это американское посольство, построенное как усадьба Джефферсона. Может, вы были в этой усадьбе Монтичелло, там сейчас музей и очень красиво. В общем, это ироничное и странное дело – представить себе усадьбу Джефферсона вместо МГУ.

Но Сталин пообещал?

Сталин пообещал. Он сказал следующее: да, это возможно, мы этим займемся, и вообще, сказал Сталин, вы можете ко мне приходить в любое время дня и ночи, что бы вам ни было надо, приходите ко мне, только позвоните. Они поцеловались на прощание, и Буллит ушел оттуда с полной уверенностью, что все так и будет, что начался медовый месяц советско-американских отношений, он начнет строительство вот этой усадьбы южного плантатора на Воробьевых горах, начнется торговля, военные переговоры… СССР и США вместе будут вершить дела. Не столько даже в Европе, сколько на Тихом океане.

И все было не так. Больше, как вы пишете, он Сталина не видел.

Как прототип булгаковского Воланда спас Зигмунда Фрейда от нацистов

Беседовала Джесси Кейнер

BBC. 2018. 10 июня

В июне 1938 года основатель психоанализа Зигмунд Фрейд бежал из Вены, где уже хозяйничали нацисты, в Лондон. Спасти 82-летнего ученого и его семью помогли друзья: правнучатая племянница императора Наполеона и американский дипломат Уильям Буллит.

Фрейд был евреем, а Австрию захватили нацисты. Это был знаменитый аншлюс, то есть оккупация Австрии нацистскими войсками 13 марта 1938 года. В Вене начались аресты и депортации евреев в концентрационные лагеря. Но происходило это постепенно, и все те, кто был побогаче, могли выкупить себя, свои семьи и имущество. Заплатив новым нацистским властям Вены определенную сумму денег, люди могли эмигрировать.