Александр Эскрива – Игра с профайлером (страница 6)

– Это из полиции, – сообщает ему женщина, опережая вопрос.

Пару мгновений мужчина смотрит мне в глаза, будто надеясь найти в моем взгляде ответ на вопрос, готовый сорваться у него с губ.

– Что случилось с Сарой?

– Присядьте, пожалуйста.

Ошарашенные супруги садятся на диван. Женщина берет мужа за руку, и они так сильно хватаются друг за друга, что я вижу, как их пальцы белеют. Я не очень понимаю, как о таком рассказывать. Сколько бы лет ты ни проработал в полиции, всегда нелегко говорить родителям, что их дочь мертва и что они никогда больше ее не обнимут. Ты можешь заучить некоторые фразы, но сколько ни повторяй, они звучат сухо и отстраненно. А это последнее, что нужно семье в такой момент.

– С прискорбием сообщаю, что ваша дочь убита.

Грейс издает сдавленный стон. Она отпускает руку мужа и зажимает себе рот, подавляя рвущийся наружу вопль. Он же то ли не знает, как реагировать, то ли просто не может.

– Вы уверены, что ее…

Вопрос повис в воздухе, и я киваю, прежде чем он закончит:

– Мы нашли ее труп сегодня утром…

В комнате раздается звук металлофона. Это уведомление на сотовом телефоне. На него никто не обращает внимания. У Грейс из глаз катятся слезы.

– Нет!

– Пожалуйста, примите мои соболезнования.

Мужчина нервно мотает головой.

– Вы ошибаетесь, – заявляет он. – Моя дочь не умерла.

Он встает с дивана и берет в руки сотовый. Набирает номер и прикладывает к уху. Нарезает с ним круги по комнате. Грейс плачет все громче.

– Мистер Эванс, полиция конфисковала телефон Сары. Прошу вас, завершите вызов. Ваш звонок может помешать отслеживанию данных.

Мужчина игнорирует меня и ждет, расхаживая по гостиной, не в силах сдержать напряжение. Затем кладет телефон в сторону и замирает передо мной. Его жена не с нами. Она безутешно рыдает, согнувшись калачиком на диване. Она уже приняла случившееся. Он еще нет.

Снова звенит металлофон.

– Не верю ни единому вашему слову! Да кто вы такой, черт подери? Как смеете заявляться к нам домой и говорить такое? У вас нет ни малейшего права!

– Сэр, успокойтесь. Я инспектор Уильям Паркер, из уголовного отдела, – говорю я и снова показываю значок. – Руковожу расследованием гибели вашей дочери, и, уверяю, вы говорите с тем, с кем нужно. Но мне необходимо сотрудничество с вашей стороны.

– Мы ни с кем не будем сотрудничать, потому что Сара жива.

Нелегко видеть у себя дома неизвестного человека и верить каждому его слову. Тем более если он говорит о смерти твоей дочери.

Несколько мгновений сомневаюсь, но все-таки произношу:

– Вы можете приехать на опознание тела, если хотите, но предупреждаю, вам будет очень тяжело.

Я ведь еще не сказал, что их дочери отрубили голову.

– Хорошо, – соглашается мистер Эванс.

– Артур, – шепчет женщина и смотрит на мужа вытаращенными глазами, – я боюсь, что это будет она.

– Грейс, нам нужно сходить туда, чтобы покончить с этим. Это недоразумение. Они ошиблись с человеком, я уверен. Сара не умерла.

– Боже мой, Артур. А что, если они не ошиблись? И что, если умерла именно Сара?

Снова уведомление на телефоне. Этот звук начинает раздражать.

– Грейс, послушай. – Артур садится рядом с ней. – С Сарой все в порядке. Она не взяла трубку, потому что занята. Ты знаешь, каково ей сейчас. Нет причины тревожиться.

Звук металлофона опять раздается на всю комнату. И снова. И снова. И снова.

– Выруби его сейчас же! – кричит Артур. – Кто там тебе столько сообщений шлет?

Грейс смотрит на него испуганным взглядом. Пытается что-то сказать, но не может.

Еще одно уведомление.

Грейс берет телефон и открывает его, соединив пальцем в линию точки на экране. Артур тут же выхватывает его у нее и вскакивает с дивана.

– Артур, пожалуйста.

Однако Артур Эванс не обращает на нее внимания и с остервенением роется в чатах Грейс. Может быть, и зря, но я вмешиваюсь:

– Мистер Эванс, верните жене ее телефон. Вы не должны этого делать.

Вдруг Артур замирает как парализованный. Он держит телефон в вытянутой руке и смотрит на экран, учащенно дыша. Что он увидел? Словно пораженный молнией, он трясется и обессиленный падает на колени. Рот у него приоткрыт, взгляд остекленел. Весь гнев улетучился.

– Девочка моя… – шепчет он, и слеза бежит по щеке.

Руки у него дрожат все сильнее, телефон падает на пол, раскрывая причину такой реакции. Как только я вижу изображение, пытаюсь схватить сотовый, но поздно. Из воплей Грейс я делаю вывод, что она тоже увидела. Это фотография отрезанной головы Сары.

8

Фернандо Фонс

20 декабря 2018-го, Сан-Франциско

Отопление включено на максимум, но дверь кафе то и дело открывается и не дает теплу задержаться. Томас убирает со столиков, когда те освобождаются, а я беспрерывно готовлю кофе. Слышу два одновременных «извините». Кто сказал первым? Отдаю предпочтение мужчине в коричневой рубашке, а не пижону в розовом поло.

– Эй! Я был раньше, – возмущается он.

Игнорирую его и готовлю американо, которое заказал тот, что в коричневой рубашке.

– Простите, но я спешу, – слышу за спиной.

– Вы все спешите, – говорю я с укоризной.

Тепло, которое исходит от кофе, успокаивает меня на пару секунд.

Уделяю внимание, хоть и неохотно, тому, что в розовом поло, и не удивляюсь его заказу: зеленый чай с теплым молоком и круассан.

Занимаясь приготовлением модного напитка, слышу хрюканье за барной стойкой.

– Еще одно, – требует женщина, та, что с пивом.

Она выпила уже три. Или четыре? Она бывает здесь часто, чаще, чем нам хотелось бы. Смысл ее жизни состоит в том, чтобы забираться на один из барных стульев и дуть пиво, пока не лопнет. Однажды я предложил Томасу воспользоваться правом заведения и отказать этой женщине в обслуживании, поскольку каждый день она напивается и портит нам имидж. Но он оказался категорически против: «Эта женщина – двадцать процентов дохода, и я не собираюсь терять эти деньги». Я задавался вопросом, где она их достает, если каждый божий день приволакивается сюда.

– Думаю, что на сегодня достаточно, вам так не кажется? – говорю я ей со всей дружелюбностью, на которую способен.

– А ты что еще за хрен такой, чтобы указывать мне, что делать? Дай-ка мне пива да заткнись.

Чувствую, что краснею от стыда. Клиенты вросли в стулья, ожидая, как я поступлю. Чувствую, что на меня смотрят. После секундной нерешительности отступаю, открываю холодильник и достаю бутылку, снимаю пробку открывашкой и подталкиваю к женщине.

Томас подходит ко мне за барную стойку и делает знак рукой. Он отодвигает от женщины нетронутую бутылку, и мы обмениваемся взглядами. Я пожимаю плечами, как побежденный. Он мотает головой и больше ничего не предпринимает.

Между кофе с холодным молоком и очередным «простите» он сообщает:

– Меня пару дней не будет, Фернандо.

– Как так? – удивляюсь я.

Томас – мой шеф. И он бессовестный человек.

– Завтра у Эвелин операция, и за ней придется присмотреть.