Александр Эрот – Сборник рассказов только для взрослых (страница 2)
Он чувствовал, как её взгляд скользит по его лицу, шее, груди. Как будто она раздевала его глазами.
"Мне нравятся искренние люди", – добавила она тише, и в её голосе появились новые, тёплые нотки.
В другой раз они случайно столкнулись в узком коридоре. Анна шла из ванной, завернутая в полотенце, которое обхватывало её от груди до бёдер. Мокрые волосы спадали на плечи, капли воды скатывались по ключицам, исчезая в тени между грудями.
"Ой, извини", – она сделала шаг назад, но не спешила уходить.
Алексей замер, не в силах отвести взгляд от капли, которая медленно ползла по её шее.
"Не стоит извиняться", – его голос звучал хрипло.
Она улыбнулась, и в её глазах вспыхнул огонёк. "Ты такой вежливый. Редко встретишь таких в восемнадцать".
Полотенце слегка сползло, открыв больше кожи. Алексей видел, как под тонкой тканью вырисовываются контуры её тела. Его руки сжались в кулаки, чтобы скрыть дрожь.
"Мне нужно… переодеться", – сказала она, но не двигалась ещё несколько секунд, давая ему возможность рассмотреть, запомнить.
Когда дверь её спальни закрылась, Алексей прислонился к стене, чувствуя, как колотится сердце. Он понимал, что это игра. Опасная, восхитительная игра. И он был готов проиграть.
Суббота. Максим уехал на выходные к родственникам в другой город. Алексей знал это, но всё равно набрал номер.
"Привет, это Лёша. Макс дома?"
"Нет, он уехал до воскресенья", – голос Анны звучал в трубке так близко, будто она шептала ему на ухо. "А что случилось?"
"Да так… хотел учебник взять".
Пауза. Затем: "Приходи. Я дома".
Когда он вошел в квартиру, его встретила непривычная тишина. Анна стояла у окна в гостиной, освещённая закатным солнцем. На ней было то же льняное платье, но на этот раз оно казалось ещё более простым, ещё более откровенным в своей простоте.
"Садись", – она указала на диван. "Чай?"
Он кивнул, не в силах вымолвить слово. Анна вышла на кухню, и он слышал звук льющейся воды, звон чашек. Когда она вернулась, то села не в кресло напротив, а рядом с ним на диван. Ближе, чем нужно. Достаточно близко, чтобы он чувствовал тепло её тела.
"Ты часто думаешь о том, что между нами?" – спросила она внезапно, без предисловий.
Алексей поперхнулся чаем. "О чём… между нами?"
"О возрасте. О том, что я мама твоего друга". Она поставила чашку, повернулась к нему. Колени их почти соприкасались. "Это тебя смущает?"
"Да… нет… я не знаю".
"Правда?" – она наклонилась ближе. Её парфюм – что-то с нотками сандала и апельсина – окутал его. "Мне кажется, ты знаешь. Ты просто боишься признаться".
Её рука легла на его колено. Сначала просто касание, затем пальцы начали рисовать медленные круги по джинсовой ткани. Алексей почувствовал, как всё его тело напряглось в ответ.
"Анна, я.…"
"Тихо", – она приложила палец к его губам. "Не говори. Покажи".
И тогда случилось то, чего он боялся и жаждал одновременно. Она наклонилась, и её губы коснулись его. Сначала легко, пробуя. Затем сильнее, увереннее.
Её губы были мягче, чем он мог представить. И слаще. Вкус чая с мёдом смешался с чем-то неуловимо женственным, сугубо её. Алексей замер, парализованный страхом и желанием.
"Расслабься", – прошептала она между поцелуями. Её руки поднялись к его лицу, пальцы вплелись в волосы. "Дай себе это почувствовать".
Он позволил. Позволил губам ответить, позволил языку коснуться её губ, позволил рукам найти её талию. Ткань платья была тонкой, под ней он чувствовал тепло кожи, изгибы тела.
Анна издала тихий звук – не то вздох, не то стон – и прижалась к нему сильнее. Её грудь уперлась в его, и через тонкую ткань он почувствовал упругость. Его собственное тело отозвалось немедленно, яростно.
Она откинулась назад, увлекая его за собой, пока он не оказался над ней на диване. Её глаза смотрели на него снизу вверх, тёмные, расширенные.
"Ты хочешь этого?" – спросила она, и её голос звучал хрипло от желания.
"Да", – выдохнул он, и это было чистейшей правдой.
Её руки скользнули под его футболку, ладони прижались к животу, затем поднялись к груди. Её прикосновения были уверенными, знающими, как будто она читала карту его тела, написанную на языке, который знала с рождения.
"Ты такой… красивый", – прошептала она, и её пальцы гладили контуры его мышц. "Сильный. И такой нерешительный. Эта комбинация… сводит с ума".
Она приподнялась, чтобы снова поцеловать его, и на этот раз поцелуй был глубже, влажнее. Её язык исследовал его рот с неторопливой уверенностью, и Алексей ответил тем же, открываясь, отдаваясь.
Её руки опустились к его джинсам, ладонь прижалась к уже явной выпуклости. Алексей вздрогнул, застонал закрывая глаза.
"Вот видишь", – она улыбнулась против его губ. "Твоё тело умнее тебя. Оно знает, чего хочет".
Она начала расстёгивать его джинсы, медленно, с мучительной неторопливостью. Каждая кнопка открывалась со щелчком, который звучал громче выстрела. Алексей чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле, как кровь пульсирует в висках.
И в этот момент зазвонил телефон.
Анна замерла, её рука остановилась на последней кнопке. Звонок был настойчивым, требовательным.
"Это Максим", – сказала она, глядя на экран. Её голос вернулся к нормальному тембру, но в нём дрожала лёгкая дрожь.
Она отстранилась, поправила платье. Алексей сел, чувствуя, как реальность возвращается с жестокой скоростью.
"Привет, сынок", – она ответила на звонок, и её голос снова стал голосом матери. Той, которая спрашивает, как дорога, поел ли он.
Алексей встал, застёгивая джинсы дрожащими пальцами. Он поймал её взгляд, и в её глазах он увидел то же, что чувствовал сам: разочарование, незавершённость, обещание.
"Да, Лёша здесь", – сказала она в трубку, не отрывая от него глаз. "За учебником зашёл. Да, передам".
Она положила трубку. Тишина снова наполнила комнату, но теперь она была другой – насыщенной тем, что почти случилось, и тем, что ещё может случиться.
"Мне нужно идти", – сказал Алексей, хотя каждая клетка его тела кричала остаться.
Анна подошла к нему, положила руку ему на грудь. Через футболку он чувствовал тепло её ладони.
"Завтра", – прошептала она. "Приходи завтра. Максим вернётся только вечером".
Она поднялась на цыпочки, поцеловала его в уголок губ. Быстро, нежно. "И не думай слишком много. Просто чувствуй".
Когда дверь закрылась за ним, Алексей прислонился к стене на лестничной площадке. Его тело всё ещё горело, губы всё ещё помнили её вкус. Он понимал, что пересёк черту, из-за которой нет возврата. И самое удивительное – он не хотел возвращаться.
Внизу, в кармане, завибрировал телефон. Сообщение от Анны: "Завтра в 3. Жду".
Он улыбнулся в темноте. Завтра. У него было целых восемнадцать часов, чтобы ждать. И целая жизнь, чтобы помнить этот первый поцелуй, который пах сандалом, апельсином и обещанием греха.
Следующий день тянулся с мучительной медлительностью. Каждая минута была наполнена ожиданием, каждая секунда – воспоминанием о её губах, её прикосновениях, её запахе. Алексей смотрел на часы, как заключённый считает дни до освобождения.
В три часа он стоял у её двери, чувствуя, как сердце пытается вырваться из груди. Дверь открылась почти сразу, как будто она ждала за ней.
"Ты пришёл", – сказала Анна, и в её голосе звучало удовлетворение, смешанное с лёгким вызовом.
Она была в чём-то новом – лёгком сарафане из струящейся ткани, который обвивал её тело, подчёркивая каждый изгиб, но не облегая слишком явно. Искусство соблазна, подумал Алексей, – показывать, но не показывать всего.
"Входи", – она отступила, пропуская его.
Квартира была погружена в полуденную дремоту. Жалюзи были опущены, создавая полосатую игру света и тени. Воздух был прохладным, пахло свежесваренным кофе и чем-то цветочным – может, пионами.
"Я приготовила кофе", – сказала она, ведя его на кухню. – "Или ты предпочитаешь что-то другое?"
"Кофе отлично", – ответил он, хотя в этот момент ему было всё равно, что пить. Его интересовало только то, что будет после.
Они сидели за кухонным столом, и тишина между ними была иной, чем вчера. Тогда она была напряжённой, неловкой. Сегодня – насыщенной обещаниями, как воздух перед грозой.
"Ты думал о вчерашнем?" – спросила она, проводя пальцем по краю чашки.