Александр Эрмес – РЯД. Чужое Право (страница 14)

В трубке отодвинулось что-то мягкое. Потом Марина сказала уже не ему:

— Остановите, пожалуйста. Меня укачало. Вон там свет, можно у магазина.

Мужской голос ответил слишком тихо, чтобы разобрать. Шум мотора изменился. Глеб смотрел на точку, ожидая, что она замедлится возле значка заправки.

Машина свернула раньше, на съезд к промышленной зоне.

— Не здесь, — сказала Марина. — Я попросила там, где люди.

В телефоне зашуршало, и звонок закончился.

Варвара уже перестраивалась к выезду на шоссе. Глеб набрал экстренную службу с её телефона и назвал место, куда сворачивала машина с Мариной. На вопрос о марке и номере ответить было нечего; он дал её номер, описал белый фургон из собственного заявления и сразу уточнил, что не знает, в нём ли она сейчас.

Варвара включила поворотник, пропуская грузовик, и спросила, можно ли ей позвонить после него.

— Кому?

— Человеку, который сможет помочь, если там тот же исполнитель. Вы второй раз дверью фургона не обойдётесь.

Глеб закончил сообщать оператору сведения, вернул телефон и левой рукой подтянул ремень, чтобы тот меньше давил на бок. Варвара набрала номер. Пока ждали ответа, точка Марины перестала обновляться у тёмного въезда между двумя складскими корпусами.

Глава четвёртая. Незваный

Человек, которому позвонила Варвара, взял трубку после шестого гудка и попросил не объяснять ничего, пока он не найдёт очки.

Она подождала, ведя машину по почти пустому шоссе. В динамике что-то упало, раздалось недовольное ворчание, затем мужской голос произнёс:

— Говори. Только с адреса. Если ты опять в архиве, я ключи от ворот отдал, с собой больше не вожу.

Варвара назвала промышленный проезд и номер корпуса на карте. Глеб держал её телефон над коленями; точка Марины оставалась неподвижной, время последнего обновления уходило всё дальше.

— Элеватор знаю, — сказал мужчина. — Там теперь двенадцать арендаторов и ни один не способен объяснить курьеру, где находится. Что случилось?

— Женщину увезли обманом. Связь оборвалась у въезда. Возможно, с ней тот, кто недавно напал на человека рядом со мной. Силу не рассчитал бы ни один обычный охранник. Вывих ему не помешал.

— Не факт, что вывих, — сказал Глеб.

В трубке помолчали.

— Это пострадавший? Как зовут?

— Глеб. Я не пытаюсь сейчас уточнить диагноз. Я вывел руку туда, где она должна была перестать работать. Она продолжала.

— Значит, пробовать второй раз не надо. Варя, сколько тебе ехать?

— Семнадцать минут.

— Я подъеду к третьим воротам. Полицию вызвали?

— Вызвали. У них место последнего сигнала, пока это всё.

— Хорошо. Я возьму железо, но только давай без сюрприза на месте, что там ещё надо кого-нибудь оживлять. Для этого у меня ничего нет.

Он отключился. Варвара перестроилась, обходя грузовик, и назвала его имя:

— Артём Озеров. Реставратор. Работает с такими предметами, как моя свеча, только чаще с металлом.

— И он живёт возле элеватора?

— Мастерская в соседней промзоне. По ночам тоже работает.

Глеб посмотрел на время. Потом снова позвонил в дежурную часть и уточнил адрес. Ему велели не заходить на территорию до приезда сотрудников; он ответил, что пока едет, и попросил связать сведения о Марине с заявлением из ресторана.

Варвара свернула с шоссе. За стеклом потянулись низкие здания, склады шин, стоянки грузовиков. Между корпусами стояла вода; в лужах отражались редкие фонари и белые полосы разметки, которые то исчезали под грязью, то вдруг оказывались совсем новыми.

У третьих ворот горело окно проходной. Старый тёмный универсал стоял чуть дальше, возле бетонного блока; рядом с ним мужчина надевал куртку поверх рабочей рубашки. Из-под открытого багажника торчал длинный рулон войлока.

Варвара опустила стекло.

— Артём.

Он наклонился, посмотрел сначала на Глеба, потом на зафиксированную кисть.

— Ты сказала «напал», а не «собрал из того, что осталось».

— Я слышу, — сказал Глеб.

— Это хорошо. Будет проще договориться, чтобы вы не хватали ничего этой рукой.

Артём был крепкий, с короткими волосами и въевшейся в боковые складки пальцев тёмной пылью. На рукаве куртки белел след шлифовки. Он не выглядел человеком, которого вытащили из постели, но посмотрел на часы с тем выражением, с каким другие смотрят на ещё одну испорченную деталь.

Варвара показала ему точку на карте. Он увеличил изображение.

— С другой стороны надо. Это шестой корпус, у него погрузка в проулке. Здесь нас пошлют объезжать, потом закроют шлагбаум и будут сорок минут искать, кто имеет право его открыть. Я там металл забирал.

Глеб собрался выйти, но Артём придержал дверь.

— Секунду. Вы собираетесь разговаривать с тем, кто вас так отделал, или сразу хвататься?

— Я собираюсь забрать женщину.

— Это я понял. Спрашиваю, как.

Ответа пока не было. Глеб посмотрел на ворота, за которыми в освещённой будке человек медленно перелистывал журнал.

— Если получится — при сотрудниках полиции. Если она ещё здесь к их приезду.

Артём кивнул и открыл багажник своей машины. Между ящиком с инструментом и рулоном войлока лежал свёрток в плотной ткани. Он развернул его на откидной полке.

— Ремешок сегодня менял. Хорошо, не успел убрать в шкаф.

Внутри был кусок чёрного железа величиной с ладонь. Неровная дуга, широкая перемычка под пальцы; с одного края металл утолщался, с другого был сточен почти гладко. Четыре отверстия для пальцев явно появились позднее самого предмета. На одном изгибе сохранился расклёпанный конец, похожий на шляпку огромного гвоздя.

— Мы его Привратником зовём, — сказал Артём. — Скоба от городских ворот. Через те ворота три раза лезли с оружием, три раза остались снаружи. Потом ворот не стало, а привычка у железа осталась. Под руку его переделали уже позже.

Глеб не потянулся за ним.

— И что он делает?

— Останавливает того, кто входит без права. Если вы действительно защищаете границу. Не понравился вам человек — этого мало. Увели у вас женщину — тоже само по себе не основание для скобы. Нужно место, куда ему нельзя, и ваше право его не пускать.

— А если это уже похититель?

— Тогда вызывайте полицию. Железо не разбирает состав преступления.

Варвара открыла дверь и встала рядом. Артём передал ей свёрток, но она указала на Глеба.

— Отдай ему. Мне нужно будет говорить с Мариной.

— У него одна рука сломана.

— Другая работает, — сказал Глеб.

Артём посмотрел на опухший большой палец.

— Работает, вижу. Как старый подъёмник: один раз поднял, потом полдня держишь, потому что вниз уже не едет.

Он всё-таки положил скобу Глебу на раскрытую ладонь. Железо было тяжёлым и холодным, с гладкими впадинами там, где его много лет держали до него.