Александр Ермак – Балкания (страница 10)

– Не думай, у меня есть грудь. Это из-за чертова кителя не видно. Вот, потрогай!

– Я вам верю!

С другой – молодой чиновник, отвечающий за балканские телекоммуникации, моргал невероятно длинными ресницами:

– Вы уже были на улице Новой Демократии? Днем? Давайте прогуляемся вечерком, получите огромное удовольствие… Нет, лучше сразу поедем ко мне! У меня в горах шикарный особняк! Там мы сможем обсудить.

Его прервал Марк, объявивший:

– Господа, а теперь увеселительная часть! Прошу спуститься в наш мягкий атриум.

Все потянулись к дверям, у которых с одной стороны стоял обнаженный юноша с голубыми волосами, а с другой – такая же обнаженная девушка с розовыми. Кто-то брал из их рук золотые маски, кто-то отмахивался:

– Не нужно!

Стефан поспешно извинился перед собирающимися что-то сказать собеседниками:

– Коллеги, я на минуточку оставлю вас!..

Он не успел придумать, как вести себя дальше в этом клубе. Поэтому просто сбежал. Его выпустили, как и впустили, беспрепятственно.

На улице было темно и тихо. Стефан, задумавшись и слегка покачиваясь от выпивки, не спеша пересек пустую площадь, свернул на свою улицу. Услышал негромкие шаги за спиной, но не обернулся:

– Да, Боян, идем отдыхать!

Шаги тем временем звучали все ближе и ближе. Он усмехнулся:

– Да не беспокойся ты так!

Через несколько секунд услышал в ухо негромкое:

– Третьим будешь?

Стефан остановился, соображая, вслушиваясь в песенку на английском с балканским, но незнакомым, не похожим на выговор Бояна акцентом:

– «Три журналиста пошли коверкать Слово. Один из них разбился. Другой подавился, а третий.»

В ГОСТЯХ У ДОКТОРА ФАУСТАСА

Неожиданно незнакомец отпрянул и бросился прочь. Стефан развернулся и никого позади себя не увидел. Но к нему со всех ног спешил Боян. Оказавшись рядом, первым делом он схватил Стефана за плечи:

– С вами все в порядке?

Стефан ощупал себя:

– Вроде бы да…

Боян тяжело дышал:

– Извините, недосмотрел, – он принялся оглядываться по сторонам. – Я вроде местный, но не заметил, откуда этот тип выскочил.

– И куда скрылся…

Боян, продолжая крутить головой, повторил:

– И куда скрылся. Непонятно.

Стефан почему-то был совершенно спокоен. Зевнул:

– Не беспокойся, я не стану докладывать Марку. Всякое бывает.

– Спасибо! Но теперь буду ходить за вами совсем по пятам.

Утром Стефан первым делом вспомнил пропетое ему: «Три журналиста пошли коверкать Слово. Один из них разбился. Другой подавился, а третий.» Вспомнил он и слова соседей: «До вас в этой квартире тоже пишущий человек жил. Он все время был с ручкой, тетрадкой и ноутбуком. Все писал что-то то на балконе, то во дворе. Ну и в квартире наверняка.» Куда делся этот человек, который, похоже, занимался тем же, что сейчас поручили Стефану? Спросить об этом Марка? Ответит ли он?

Стефан быстро умылся и принялся методично исследовать квартиру: балкон, комнаты, кухню, ванную. Двигал мебель, перетряхивал постельное белье, осматривал стены, простукивал подоконники, кафельную плитку. Искал забытые вещи, следы, оставшиеся от предыдущего квартиранта, но ничего не находил – квартира была вылизана начисто.

Подумав, он отодвинул от стены шкафчики из кухонного гарнитура, из встроенной мебели, начал переворачивать их, осматривать с нижней и боковых сторон. Ничего.

Снова зашел в ванную. Заглянул в сливной бачок. За туалетный шкафчик. Еще раз осмотрел все, что можно разобрать или раскрутить. Обратил внимание на зеркало туалетного шкафчика – оно крепилось с помощью нескольких металлических держателей. Попробовал отогнуть один – тот легко поддался. С тремя другими держателями также не возникло трудностей: зеркало выпало из шкафчика в подставленные ладони.

Стефан осторожно перевернул хрупкую плоскость и радостно тряхнул головой. Не зря искал, нашел! На обратной стороне зеркала фломастером от руки было выведено:

45:5:1, 13:16:25; 62:2:8; 16:5:15; 43:9:34; 33:22:6; 3:9:10; 42:8:31; 48:2:1; 29:2:5; 66:3:2.

Руку, оставившую эту надпись, Стефан узнал сразу. Вот так же, пальцем, собственной кровью на ящике из-под снарядов писал его коллега, теряющий сознание от ран. Он написал тот самый, второй номер телефона, которого раньше у Стефана не было. И Стефан дозвонился тогда из Ирака жене коллеги, сообщил, что муж ранен, в госпитале, идет на поправку и скоро выйдет на связь сам.

Стефан так и сел на стул:

– Эндрю Роллинз…

Снова вспомнил слова соседей. Теперь уже другие: «Только он все время занят был». Как это похоже на Эндрю, всегда прятавшегося в работу, как страус головой в песок. И еще Стефан вспомнил другой разговор с женой Роллинза, которой звонил на днях с Капри. Она была в полном отчаянии: «Нет, Эндрю нет дома. Он в командировке, но уже несколько дней от него ничего нет!..»

Неужели это он здесь жил и работал? Что случилось? «Один из них разбился. Другой подавился.» Эндрю больше нет?

Стефан вынес зеркало в комнату и аккуратно положил на стол. Взял телефон и набрал номер Марка:

– Что случилось с Эндрю?

– С Эндрю? С каким Эндрю?

– С Эндрю Роллинзом!

– Понятия не имею… Кто это?

– Мы же работали раньше вместе! Вместе с тобой – в Кувейте, Ираке, Ливии, Афганистане. Я тебе недавно о нем говорил. Тот, что еще был очень набожен!

– Не помню такого. Извини, но я сейчас очень занят. Если у тебя только это.

– Только это! Эндрю Роллинз был здесь?! Работал?!

– Без понятия, о чем ты.

То, что Марк не помнит Роллинза, конечно, было ложью. Но и то, что Эндрю жил в этой квартире, работал здесь, в Бал- кании, все-таки не факт. Может, это писал вовсе и не Роллинз: мало ли людей с похожим почерком.

Стефан снова посмотрел на ряд цифр:

45:5:1, 13:16:25; 62:2:8; 16:5:15; 43:9:34; 33:22:6; 3:9:10; 42:8:31; 48:2:1; 29:2:5; 66:3:2.

Что это все означало, пока было непонятно, но что-то же должно было означать! Сфотографировал на телефон и для верности переписал еще на листок бумаги, стараясь не ошибиться в цифрах и не упустить ни одного знака препинания. Каждая точка, каждая запятая могли иметь значение.

Стефан вернул зеркало на место и в волнении склонился над листком бумаги. Ему не терпелось понять, что содержится в этом послании.

Он читал и перечитывал числа про себя, повторял их вслух:

– Сорок пять. Пять. Один. Тринадцать. Шестнадцать. Двадцать пять.

Но ни числа, ни знаки ничего ему не говорили. Если это и в самом деле шифр, то за ним могло скрываться все что угодно: местоположение, время, имя, совет, мольба. может быть, это вообще не шифр? Возможно, на заводе по изготовлению зеркал так отмечают партию продукции, время изготовления, участок выпуска или какую-то еще техническую информацию? Хотя. В пользу того, что это написал Роллинз, говорил не только почерк. Эндрю часто рассказывал о своих детях, о книгах, которые им читал, об играх, в которые с ними играл. Они любили не только прятки с догонялками, но и интеллектуальные игры: морской бой, шарады. А еще они устраивали настоящие приключения с тайными посланиями. Конечно, это были не кодовые сообщения военных разведок – в игре использовались самые примитивные шифровки, которые мог разгадать даже ребенок. В самом сообщении Эндрю всегда оставлял подсказку.

– Подсказка!

Стефан еще раз перечитал надпись:

– Одиннадцать блоков цифр… Через запятую и точку с запятой… Все числа от одного до шестидесяти шести. – Почесал затылок. – Я вроде не ребенок, но подсказки не вижу. О чем я должен подумать? О каком-то кино?.. Книге?.. Об адресе?.. Мало ли где могут быть такие числа.

Размышления Стефана прервал звонок в дверь. Он успел подумать о Бояне, но на пороге стояла соседка в домашнем, расстегнутом на одну пуговицу внизу халатике с большой тарелкой в руках:

– Добрый день! Знаете, мы старомодны, хотя и сторонники сторнации, но все никак не изживем эти старые традиции. Вот, испекла для своих баницу с пореем по бабушкиному рецепту, и, как она всегда делала, решили поделиться с соседями…