Александр Еремин – Год, длинною в жизнь (страница 2)

Директор, мужчина с усталым лицом, выслушал обе стороны.

— Ну, Яков, — вздохнул он. — Ты у нас всегда тихий, примерный. Объясни, что случилось.

— Он Олю толкнул... нарочно... — с трудом выдавил Яков, глядя в пол.

— Это правда? — перевел взгляд на Валентина директор.

— Я нечаянно, — буркнул тот, не моргнув глазом.

В этот момент Яков понял, что значит слово «бессилие». Он сказал правду, но она повисла в воздухе хрупким, никому не нужным кристалликом. Его порыв, его ярость, его защита — всё это разбилось о спокойную, наглую ложь.

— Дракой проблему не решить, — заключил директор. — Оба неправы. Оба получите замечание в дневник. Идите в класс.

Выйдя из кабинета, Валентин тут же толкнул Якова плечом и шепнул с прежней мерзкой ухмылкой:

— Ябеда.

И ушел, оставив Якова одного в пустом коридоре. Он чувствовал себя не победителем, а дураком. Он заступился, но ничего не исправил. Он сказал правду, но ему не поверили. Он впервые по-настоящему ударил человека, и это принесло только стыд. И где-то глубоко внутри гас тот самый светлый августовский свет, уступая место серому, промозглому сентябрю.

«Дракой проблему не решить» эти слова Директора застряли в голове Якова, он понял, что проблемы могут возникать из ничего из ниоткуда, наверное, из ничего… и насилие их не решает, а что решает? Лежа в постели Яков думал о том, как взрослые решают свои проблемы, и есть ли они у них, ведь взрослым намного легче, раз и все решил. Почему сейчас нельзя раз… и все решить? Ветки яблони слегка постучали в окно Яшкиной комнаты, он вздрогнул, укутался с головой и стал искать другой способ быть сильным.

В последний день сентября, погода испортилась окончательно, подули холодные ветра, неумолимо приближая зимнюю стужу. Листва в саду вся облетела, а дальний лес стал похож на корявое нагромождение сплетений. Солнечные лучи окончательно перестали пробиваться к земле сквозь низко нависшие сентябрьские тучи. В этот день Яков решил с друзьями остаться после уроков в классе, когда все разойдутся. Так и получилось, Яков Лешка и Сашка подошли к замешкавшемуся с портфелем Валентину. Валентин мрачно поднял глаза на троицу.

— Че надо?

— У тебя есть выбор, — произнес Яков, — или ты продолжаешь враждовать со всеми и рано или поздно от всех получишь, или ты перестанешь быть скотом.

— Ты кого скотом назвал, — окрысился Валентин, вставая из-за парты.

— Тебя, ты не ослышался, — произнес Сашка, надавливая на плечо Валентина, заставляя того сесть обратно.

— У тебя есть время подумать и принять правильное решение, — произнес Лешка. Плечи Валентина слегка поникли, он отвел взгляд в сторону. Троица друзей отправилась по домам. Переступив порог, Яшка моментально уловил что что-то изменилось. Пройдя в кухню, он увидел бабушку, плачущую над котом, который лежал у нее на коленях. Дед успокаивал ее обнимая за плечи. Яков подошел ближе, дед взглянул на него.

— Кузя, умер, — сказал он просто, показывая взглядом на кота.

Сидя рядом с Отцом в объятьях Мамы, в тот день Яков осознал, что есть битвы, в которых просто невозможно стать победителем, их исход надо просто принять.

Глава 3

«Октябрь»

Бабье лето в этом году немного запоздало, украсив своими по-осеннему теплыми, но уже не жаркими деньками середину октября. Пятнадцатилетние школьники воспользовались последним подарком уходящего лета и прибрали школьный сад, очищая его от старых веток и опавших листьев. Оля была прекрасна в это октябрьское утро. Солнце, уже не летнее, а холодное и золотое, освещало ее волосы, делая их похожими на медь. А Валентин не отходил от нее ни на шаг. Его рука то нерешительно касалась ее плеча, то находила ее ладонь — холодную от осеннего ветра и маленькую в его руке. Она не отнимала ее, а лишь сжимала его пальцы в ответ, и на ее губы каждый раз возвращалась та самая девичья, смущенная улыбка. Она таила в себе что-то неуловимое — смесь восторга, нежности и страха, будто она и сама пугалась этой новой, сладкой тяжести на сердце, которую принес с собой Валентин.

Яков, Саша и Алексей, сгребая золотисто-багряную листву в большие кучи, словно по команде, замерли на мгновение, наблюдая за парочкой на другом конце сада. Оля, смеясь, пыталась надеть на голову Валентину венок из кленовых листьев, а он, кокетничая, уворачивался, но не слишком стараясь, чтобы она все-таки поймала его. Его рука почти привычно лежала у нее на талии.

— Ну что, Яш, как ощущения? — первым нарушил молчание Саша, ехидно подталкивая друга локтем. — Смотри-ка, твой заклятый друг сердца добился. Красиво жуют друг у друга перед глазами, аж в горле першит.

Яков сжал рукоятку грабель так, что костяшки побелели. В груди у него все сжалось в один тугой, колкий комок ревности и злости. Ему вдруг до тошноты захотелось подойти и с силой швырнуть эту охапку сырых листьев им прямо под ноги, чтобы они перестали улыбаться. Как она может? Она же знает, какой он!

— Отстань, — прошипел он сквозь зубы, с ненавистью глядя на ухмыляющегося Валентина. — Просто работать мешают. Алексей, самый тихий из троицы, лишь молча покачал головой, понимая, что дело не в работе. Он видел, как взгляд Якова застревает на Оле еще с начала сентября.

— Да ладно тебе, — философски заметил он, — скоро дожди, их тут как ветром сдует. Надолго их не хватит. Но Яков уже отвернулся, яростно вонзая грабли в землю. Ему почему-то совсем не верилось, что Валентина так просто «сдует».

Школьная неделя пролетела не заметно, в эту пятницу Валентин не пришел в школу из-за простуды и Яков воспользовавшись моментом попросил Олю проводить ее после школы. Они шли молча, каждый думал о своем, Якову очень хотелось сказать все, что у него на душе, но он не решался.

— Яша, — тихо произнесла Оля, остановившись, Яков успевший пройти пару шагов, развернулся и подошел к ней.

- Что с тобой, — произнесла она пытаясь поймать его взгляд. Он долго молчал.

— Ты мне нравишься, — тихо произнес Яков, куда-то в пустоту. Оля смотрела на него и надеялась, что он хотя бы взглянет на нее. Но Яков упорно смотрел в сторону. Она взяла его руки, и тогда он посмотрел ей в глаза.

— Ты хороший, добрый... — ее слова ранили его потому что он уже знал каким будет финал.

Вернувшись домой Яков уединился в своей комнате и не вышел даже к семейному ужину

Уже ближе к ночи к Якову постучал старший брат на днях прибывший в отчий дом между морскими походами.

— Что, малец, — Сашка вспомнил свое обращение к младшему брату, — жизнь не задалась? — Яков исподлобья посмотрел на брата. Высокий худощавый Сашка как просоленная морем жердь стоял в дверях.

— Пригласишь? — Спросил он, указывая жестом на комнату Якова, – или в дверях потолкуем...

— Заходи, — просто сказал Яшка, сидя у окна.

Ветер подвывал за окном осенней стужей, не смотря на теплые деньки. Октябрь уже предвещал зиму. Окрестные поля пожухли и окончательно утратили осенние краски. Природа готовилась укрыться белыми покрывалами, раздевшись почти полностью перед зимним сном.

Сашка прошел и сел у стола.

— Чего не весёлый, а? Малец.

— Я уже давно не малец, — буркнул Яков, и уставился в окно.

— Эх, малец, жизнь порой сложная штука, Алинка вон сразу замуж выскочила, а я все ещё один, как перст, и ничего, живём. — Яков слушал брата и не понимал, как оно может быть так все просто. Ему казалось, что чувства, которые роились в его душе самые важные, самые сокровенные и они просто не могут быть высказаны обычными будничными словами.

— Она мне нравится, — произнес Яков посмотрев на Сашку.

— Это то понятно, — вздохнул Сашка, — но все устроено так, что этот выбор не за нами.

— Да, — продолжил Сашка, — порой бывает больно, но это нормально, это про то, что ты живой, про то, что ты ещё встретишь ту, которая встретит и тебя. Нужно просто подождать или переплавить эти чувства во что то, что навсегда останется с тобой, но не будет мучить тебя.

Сашка встал, подошёл к брату и потрепал его по голове.

— Не переживай, малец, ты здесь, в родной гавани, эти стены и люди, твоя опора в любых передрягах.

Он вышел из комнаты Якова прикрыв за собой дверь. Яков улегся в постель, но сон не шел, слова Оли снова и снова поднимали бурю в его душе, кое как к утру Яков все же заснул.

Утром Якова разбудил кофейный аромат и доносившиеся из гостиной звуки накрываемого завтрака. Была суббота. Вылезать из-под одеяла, Якову очень не хотелось. За окном неспешно плыли свинцовые тучи, и ветви яблони, что росла у окна Яшкиной комнаты покачивались на ветру создавая ощущение машущих рук. Чувства, с которыми Яков засыпал не исчезли, а притаились где-то глубоко, немного притупившись. Завтрак был уже в самом разгаре, когда Яков вошёл в гостиную. Мама, папа и Сашка сидели за столом обсуждая планы на выходные.

— Причаливай к нам, малец, — кивнул старший брат на соседний стул возле стола.

— Как спалось, — спросила мама, ставя тарелку с завтраком перед сыном.

— Нормально, — почти твердо сказал Яков и налил себе напиток из кофейника.

— Мы поедем в город прикупить запасов, и заедем к Алинке, — произнес папа, подцепляя вилкой кусочек ветчины, — ну а вы предоставлены сами себе обвел он взглядом сыновей.

— Есть, сами себе, ответил Сашка.

— Угу, — произнес в ответ Яков.

Родители уехали в город, Сашка тоже куда-то запропастился по своим делам и Яков остался в доме один. Он пошел в дедову мастерскую. Инструменты как всегда в образцовом порядке были разложены по местам, запах стружки и дерева за три года выветрился, но все еще едва улавливался. На верстаке стояла она, голова Горгоны, змеи, оплетавшие ее лицо и хищно разинувшие пасти смотрели во все стороны извиваясь причудливыми формами корней некогда огромного старого пня.