Александр Елизарэ – Рядовой для Афганистана – 2 (страница 2)
– Он обещал мне два блока, но обманул меня, забрал еще и кроссовки, – рассмеялся подросток.
– Э-э! Какой же ты, Бахтияр! Значит, ты хотел надуть его? Никогда больше не жадничай, я же учил тебя, мой внук. Держи лепешку и сыр, ешь, ешь…
– Вкусно, дорогой дедушка.
– Теперь запивай апельсиновым соком, я специально только что надавил его для тебя…
– А в садах Бабура мы видели мальчиков, у которых не хватало рук и ног. Дедушка, а что хуже, когда нет рук или ног?
– Когда нет головы вдвойне плохо! Аллах помилуй! Как же вы их видели? Они, что, просили милостыню, эти бедные дети? – прослезился дед.
– Нет, они были с учительницей, они школьники и пионеры, а их отцы погибли за Апрельскую революцию в горах! В боях с душманами…
– Что ты говоришь, мой внучек, – заплакал дед, – не надо говорить больше об этом…
– Не плачь! Эти мальчики не плакали, хоть и подорвались на минах! Один из них сказал, что скоро они все улетят в Советский Союз, где им сделают отличные протезы… И еще они увидят Черное море! Этому мальчику тринадцать лет! Он герой… У него есть медаль от Бабрака Кармаля…
– Бедные дети, – проговорил старик и вытер глаза белоснежным платком.
– Деда? Я все хочу тебя спросить, что будет с нами, когда шурави улетят в свой Союз, в Москву, в холодные горы? Ведь придут моджахеды, узнают, что мой отец служил в ХАД… Что с нами будет?
– Никогда, никому не говори, про своего отца! Ты слышишь? Ты уже должен понимать, – прошептал дедушка.
– А мой дядя Абдулахад, моджахед?.. – прошептал Бахтияр.
– Тихо, никому ничего не говори. Если хочешь что-то рассказать, можешь говорить только про меня, своего деда… Абдулахад болен, шайтан вселился в его мозг и отравляет его сознание! Он вылечится…
Бахтияр так и не рассказал своему дедушке, что русский солдат не обманул его, а все же бросил под ноги второй блок сигарет «Тройка», который Бахтияр отдал своему маленькому другу Халику.
Глава II. Модуль десантной роты
Поздний вечер. Окраина Кабула, рядом с микрорайоном – Теплый стан. Городок 103-ей Витебской воздушно-десантной дивизии – «Ограниченного контингента Советских войск в Афганистане». Модуль второй гвардейской роты отдельного парашютно-десантного батальона связи.
Солдаты и сержанты роты занимаются атлетизмом, на солдатском жаргоне качают свои «банки» траками. В это время в кубрик роты зашли офицеры батальона и внимательно осмотрели занимающихся спортом солдат. Среди офицеров был один не из батальона связи. Немного понаблюдав за рядовыми и сержантами, офицеры вышли из кубрика.
– Ну что, капитан? Есть ли среди занимающихся в казарме те двое солдат, которые мужественно охраняли сегодня мост? – тихо спросил командира роты молодой высокий подполковник.
– Так это, в кубрике все, кто был сегодня на охране Кабула, все двенадцать солдат и сержантов. Среди них и те двое – Сердюков и Одуванчиков – оба рядовые… Один «старик», а второй совсем еще «молодой»…
– Прекрасно, а где можно поговорить с ними? – вкрадчиво спросил подполковник.
– Можно в моем кубре, а можно в каптерке у старшины… – судорожно ответил гвардии капитан Колывань.
– В кубре? Это что? – не понял подполковник, слегка похожий на молодого Лаврентия Берию.
– В кубре – в кубрике, значит. У нас тут кубрики. Как на флоте… – улыбнулся командир роты.
– В каптерке у старшины роты будет лучше… – осторожно ответил подполковник. – А где же сам старшина?
– Он это… того, бегает, вечерний кросс, видимо, – быстро ответил «папа» ротный.
– Вы даже не знаете, где ваш старшина? – сухо спросил подполковник и уставился в других офицеров, стоявших рядом.
– Так это… Он ведь старший прапорщик, замену уже ждет! Его срок пребывания в Афганистане почти истек!..
– Почти!? А если он сейчас, так сказать, под покровом ночи словесно общается с врагами? С душманскими шпионами?
– Да, ну что вы… Сейчас мы найдем его! – громко ответил ротный.
– А что? Вы разве не знаете, сколько обмундирования и боеприпасов продают вот такие прапорщики?
– Не знаю… – ответил ротный и опустил взгляд в пол.
– В темное время суток все должны быть в казарме! Не только солдаты и сержанты, но и офицеры и особенно прапорщики! Детский сад!
– Так точно! Накажу! – сурово ответил «папа», который был лет на десять старше подполковника.
Рядом с ротным стоял гвардии старший лейтенант Семенов и гвардии капитан Сычев. Они оба были настроены мрачно, ведь перед ними стоял самый настоящий следователь из особого отдела «Сороковой Армии».
– Вызовите ко мне вначале молодого солдата, а потом уже и этого, рядового Сердюкова. Как его?.. – оскалился особист.
– Рядовой Одуванчиков! Александр Одуванчиков, комсомольский активист роты! – выпалил гвардии старший лейтенант Семенов.
– Пока взвода, – сухо уточнил гвардии капитан Сычев.
– Хорошо… – ответил особист.
Особист вошел в каптерку старшины роты и слегка прикрыл за собой дверь.
Ротный прошел в кубрик и быстро подозвал к себе Одуванчикова и Сердюкова.
– Ну что, гаврики! Чего натворили, герои? По ваши души приехал из штаба армии офицер контрик! Уроды, медь! Если чего наделали, он вас быстро арестует! Так что молчите! Ясно? А ты, Сердюков, видно долго дембеля у меня не увидишь! Красавчик! – злобно бросил ротный и указал Лёньке направление на каптерку.
– А
Подполковник, лет тридцати пяти, холеный, коротко подстриженный и до синевы выбритый офицер в очках, сидел на ящиках с оборонительными гранатами в центре каптерки и что-то рисовал простым карандашом в тонкой ученической тетрадке. В дверь постучали.
– Да! Войдите, конечно, – мягко произнес офицер и снял с носа очки с круглыми линзами.
– Гвардии рядовой «дед» ВДВ Сердюков явился! Приказа вроде бы не было, «папа» просто сказал пройти! – смело отчеканил Лёня.
– Очумели вы чтоли здесь? «Папа»… «вроде бы»… «явился»… Ходите все в развалку! Что здесь происходит? – злобно удивился подполковник и потер ногтями лоб.
– Ничего не происходит, просто службу тащим мы в Афгане! Дальше еще не придумал… Песня будет!
– На черта мне ваши песни!? Ты что солдат, Лермонтов чтоли? – подпрыгнул подполковник, не понимая тона солдата.
– А вы сколько в Афганистане, разрешите узнать? – хмуро и невозмутимо спросил Сердюков.
– Немного! Товарищ солдат, это вы сегодня охраняли мост и проявили завидное мужество при его обороне?
– А как мне к вам обращаться… – неторопливо спросил десантный «дед».
– Подполковник Кочергин, из особого отдела армии.
– Отлично! Мы охраняли мост! Я и молодой солдат Одуванчиков! Славно шуганули мы этих «духов»! – рассмеялся Сердюков. – По медальке бы нам! Вроде как положено по совокупности боевых выходов?
– Шуганули, это как? – нахмурился особист.
– Короче, они, то есть «духи», хотели захватить мост через высохшую речку. У нас был приказ – мост держать! Одуванчиков держал их на мушке автомата, а я тем временем достал свою «базуку», зарядил в нее осколочно-фугасную гранату и взял моджахедов на мушку. Они, видимо, не ожидали такого горячего приема, подумали малеха и ушли! Вот и все…
– Базука, это РПГ–7?
– Ну да, он и есть, – улыбнулся Леонид.
– Вы служите в роте связистов переносных радиостанций, откуда же тогда знаете, как обращаться с РПГ–7?
– А что там знать, «папа» Сазон показал раз, я и научился. А по службе, я радиотелеграфист первого класса! – не без гордости закончил Лёня.
– Сазон?.. Это кто – Сазон?
– Командир нашей роты майор Сазонов, недавно улетел в Союз! Был здесь четыре года! Награжден по ранению орденом «Красной звезды» и медалью «За отвагу»! На его должность пришел капитан Колывань. Пока ничем не награжден, но если будет стараться…
– Хватит валять дурака, солдат Сердюков!
– Есть! – громко крикнул Лёня и злобно улыбнулся.
– Так, о чем я?.. А, мост!.. Ну, так за это орден вам и молодому солдату положено давать?.. – обронил и удивился сам себе Кочергин.