Александр Елизарэ – Афган неизведан. Книга 3 (страница 5)
Я ответил, что будет готов, так как там командиры БМД-1, операторы-наводчики, механики-водители прибыли из учебной дивизии, а десант машин подучим. Маршал: «Хорошо, готовь, своих десантников!»
Мы занимались по 20 часов. Спали по 4 часа. Командующий округом прислал группу 10 человек офицеров штаба – во главе с полковником Чуркиным А. для контроля за подготовкой бригады. Наблюдая, как мы занимаемся тактикой вождением БМД-1, стрельбой из всех видов оружия, в том числе гаубиц и реактивных установок, провели десантирование 2-го батальона в предгорье и после выполнения им учебной задачи, вернули назад.
Видя наши занятия строевой подготовкой, приемами рукопашного боя, видя ход занятий по слаживанию подразделений, полковник Чуркин А. во время прилета Командующего округом 22.12.1979 доложил ему, на его вопрос о ходе дел, что группа все посмотрела, узнала, как надо готовить подразделения и считает, что им здесь больше делать нечего. Командующий удивился: «Даже, так? Тогда убывайте в Ташкент». Ввод войск 4-ый десантно-штурмовой батальон – начался 25.12.79 года, в 9 часов утра через понтонный мост реки Амударья. В 15-00 пошли подразделения 108 МСД…
В марте 1980 года командир 56 гвардейский ОДШБр полковник Плохих А. П написал в Москву представление о присвоении комбату гвардии капитану Хабарову звания Герой Советского Союза, но руководство МО в Москве отклонило представление сославшись на то, что СССР не ведет никаких военных действий и не участвует в войне.
(Вот так, в конце декабря 1979 года бросали необстрелянных юнцов в голубых беретах в пекло Афганских гор. И всем этим беспределом руководили генералы армии Соколов и Ахромеев по приказу маршала Устинова. Устинов же действовал по прямому указанию шефа КГБ Юрия Андропова. Армия была не готова для полномасштабной войны в другой стране. Призывная система показала свою полную несостоятельность. Предполагаю, что Дмитрий Устинов был под колпаком у Юрия Андропова, возможно он боялся уголовного дела за огромные растраты в армии. Поэтому как шестерка и выполнял все указания комитета. Военные преступления не имеют срока давности. Гвардии полковник Плохих Александр Петрович, неоднократно был представлен к званию «Герой Советского Союза». Награжден «Орденом Ленина», другими орденами и медалями. Скоропостижно скончался от сердечного недуга в Дмитрове 26. 03 2008).
Королевская должность в Афгане – хлеборез-маслобой
Кто из рядовых солдат не мечтал втайне от других сослуживцев получить какую-нибудь сытную и спокойную должность подальше от построений, зарядок и тем более выездов на боевые действия. Подальше от требовательных командиров и неуемного старшины роты. Такая должность была и в нашем десантном батальоне.
Итак, все по порядку. Ближе к местечку древнего Кабула – «Теплый стан», компактно базировались несколько воздушно-десантных частей, а именно парашютно-десантный батальон связи, (в котором служил автор в качестве рядового бойца-радиста), отдельная 80-я разведывательная рота 103-й дивизии. И была у нас всех единая столовая, располагавшаяся в огромном стальном ангаре. Соседний с нами отдельный 130-й инженерно-саперный батальон, на сколько я помню, питались саперы в другой столовой.
Служил в нашей столовой, уже более года, один «дед», конечно, названный так по сроку службы. Имел он звание ефрейтора и в скором времени, месяца через три готовился к увольнению в запас и отбытию на Родину в качестве геройского десантника.
Однажды, в октябре 1985 года, наш папа-ротный командир, гвардии капитан Колывань, застукал нескольких дедов за полезным делом, они набивали себе на накаченные и худые плечи десантурские наколки с парашютами и ИЛАми, все как положено. Среди дедов был и наш доблестный и толстый, как кот, хлеборез и он же маслобой. Фишка была в том, что деды в один день стали дембелями и пора было готовиться к скорому увольнению из опостылевшего Афгана.
Папа очень удивился, когда увидел незнакомого ему, почти голого и лысого жирненького мужчину в вечернем расположении нашей второй роты. Из разговора он понял, что это и есть наш отважный боец дембель-хлеборез и маслобой, который очень редко ночевал в кубрике. Но он был военным второй роты связи, значит в прямом подчинении папы.
– О! Здравия желаю, командир… – весело сказал хлеборез и принял стойку, подтянул живот.
– Добрый вечер. Сколько раз были на боевых?
– Я?..
– Ну конечно, вы, не я же… Товарищ ефрейтор? – строго спросил командир роты – капитан Колывань.
– Не был, товарищ гвардии командир. Я это…, хлеборез!.. Масло еще вам приносил и старшине… Сейчас очень хорошее есть…
– Так, а наколочку лепите, как бывалый десантник! И удостоверение хотите получить?
– Так точно!..
– Вы радиотелефонист?
– Так точнос… Блин, но я уж и забыл все?..
– Кем числитесь в роте?
– Радист-телефонист, короче, 2-го класса.
– Вот и прекрасно, готовьтесь к боевым, выходим примерно через неделю. Я попрошу командира вашего взвода, вспомнить вместе правила работы на переносной радиостанции. Все понятно? Или пулеметчиком пойдете, это я мигом вам устрою…
– Есть! Но, моя хлеборезка, масло… – чуть не плача переспросил ефрейтор.
– Назначим молодого солдата! Место хорошее, да и смену вам нужно готовить, сколько же можно масло в столовке жрать? Не так ли?
– Так точно…
– Наколки набивать прекратить! А то вы у меня все домой полетите, не скоро, в конце декабря! Дед Морозы! Ха!
Командир роты быстро покинул кубрик, а деды и дембеля принялись хохмить над уже бывшим хлеборезом…
На следующий день, а это было просто невероятно, меня, комсгрупорга взвода, выловил прямо на открытой площадке для занятий рукопашным боем, новый наш прапорщик, он же старшина. Был небольшого роста и щуплый такой старикашка, лет пятидесяти. Мы вообще сомневались, что он был из десантуры. А старый прапор недавно улетел в Союз, тот самый зверь – бешенная горилла.
И гордо мне так говорит новый прапорщик:
– Рядовой… Ко мне, солдат! Подойди! Хватит качаться и мучить в стойках бренное тело, в любом случае до дембеля тебе еще далеко…
– Ну ни так и далеко, я уже черпак! Тов. гвардии прапорщик, по вашему приказанию!
– Слушай,
– Позвольте узнать, за какие такие грехи? – опешил я, ведь эта должность в мои планы не входила.
– А папа все никак забыть не может, как ты прекрасно отработал на Панджшерской операции официантом. Вот и решил тебя!.. Ты солдатик чистоплотный и так далее…
– Я вообще-то на Панджшере и с рацией ходил и печку топил и ночь в караулах стоял часовым. Нашли официанта, блин! – громко выругался я.
– Но-но, разговорчики! Пошли новое место службы осваивать, сдам тебя в рабство начальнику столовой. Он уж тебя быстро определит в хлеборезку, до конца, ха…
– Никак нет! Хлеборезом работать не пойду! Не обучен и не тянусь. Не смогу! – громко рапортнул я.
– Ну-ка, живо, щегол! – закричал прапорщик и резко схватил меня за ухо.
Как раз мимо проходили взводные офицеры и замполит нашего батальона.
– В чем дело, солдат? Старшина, что у вас тут? – грозно спросил майор Сычев.
– Так, вот этот – оборзевший солдат – приказ командира роты не выполняет! Ух!
– Ясно! В чем дело, рядовой? – обратился ко мне замполит.
– Не могу работать хлеборезом, я радист переносной радиостанции согласно штатному расписанию роты! Кроме этого, комсгруппорг взвода и редактор стенной газеты!
– Хлеборезом, тебя?.. – рассмеялся громко замполит и грозно посмотрел на скисшего старшину.
– Вы что там, с ума сошли? – буркнул замполит на старшину и склонился над старичком. – У нас каждый радист на счету! Развели здесь балаган…
– Так, рядовой, свободен, убежал быстро, – скомандовал мне мой взводный командир.
Я дал деру, но все же еще слышал обрывки разговора.
– А я откуда знал! – покраснел прапорщик. – Отец родной приказал, я исполняю! Я человек в армии маленький. Мне чоли самому хлеборезом?
– Ясно, ясно… Передайте ротному, чтобы другого солдата подыскали, лучше из молодых, тех, кто не готов к боевым. У кого дефицит веса, например…
– Я-то, что, ясно, товарищ майор! Разрешите идти?
– Идите, конечно! Раз, два!
Когда прапорщик растворился в жарком мареве, офицеры громко рассмеялись. Они держались за животы и не переставали смеяться. Над кем они смеялись, было не совсем ясно, но смеялись они дружно и заразительно. Хорошо видно сбросили стресс.
А бывший хлеборез пошел на боевые вместе с ротой и папой. Их четверку высадили на горном хребте, в районе Чарикара. А на обратном пути их вертолет подбили из пулемета. Говорят, наш хлеборез наделал в штанишки, но сели в Кабуле нормально. А вот тяжелая и секретная радиостанция Р-130 была повреждена и вскоре списана в Союз, дала дембеля. Хлеборез даже успел получить медаль «За БЗ», все его друзья удивлялись, одна операция и сразу медаль, может за прошлое масло?..
В роте, мою безграничную борзоту не оценили, сказали, мол, дурак я, что отказался от такой должности, о которой каждый солдат во сне мечтает. И командир роты после этого заточил на меня клыки.
А я что, я не хлеборезом сюда пришел, я радист носимых радиостанций. Курок ВДВ! У меня и в военном билете так написано, а про хлебореза ни слова.