Александр Елисей – Тайна старого подземелья (страница 7)

Мы выпили почти полбутылки виски, и я легко воспринимала сейчас любую информацию – даже самую невероятную.

После очередной рюмки из которых мы пили виски, я всё-таки решила задать несколько вопросов:

– Как я поняла – в этот город вообще никого не пускают. А как же с продуктами? Чем вы питались все эти годы? Вы же сказали, что город закрыли ещё при Советском Союзе.

Мне была интересно насколько быстро она придумает, что ответить. Но она сообразила мгновенно:

– Работает пневматическая почта. Я делаю заказ, и мне отправляют в контейнере всё, что я попрошу – продукты, одежду, почту, книги. Специальное воинское подразделение следит за тем, чтобы в моей квартире всегда были вода, свет, отопление, и канализация. Для военных это секретный объект, который они обслуживают, и охраняют.

Похоже на этот раз она сказала правду. Или часть правды. Я уже успела заметить, что действительно всё оборудование здесь работает. Но я точно знала, что нет никаких воинских подразделений. Позднее узнала, что была права. За всем следили сама Лиза, и внук её родной сестры Виктор.

– И у меня следующий вопрос, – я налила себе ещё виски, выпила, и продолжила : – если это настолько секретный объект, то как я здесь оказалась? Почему меня пустили в город?

– Не обидишься, если правду скажу? – Елизавета Петровна в след за мной налила себе, и выпила. Границы, которые возникают при первом знакомстве между нами были стёрты, и пошёл откровенный разговор, хотя я и чувствовала, что она старается себя сдерживать, и многое мне не договаривает.

– Не обижусь. Меня уже трудно чем-нибудь обидеть.

– Я не справляюсь. И когда Анечка меня попросила о том, чтобы я посодействовала в продаже квартиры её родителей, то я поставила условия, чтобы квартира была продана молодой женщине. Надеюсь ты понимаешь зачем. Мне уже тяжело одной. Нужна помощница.

– Прислуга?

– Если хочешь, то можешь это так называть, но я бы предпочла, если бы мы стали с тобой подругами. Я ещё себя не ощущаю настолько старой, чтобы тебе со мной пришлось нянчиться. Ты же сама хотела сбежать в такое место, где будут полностью оборваны все связи с твоей прежней жизнью.

– Да это правда. Хотела сбежать в такое место, где мне ничего не будет напоминать о прежней жизни, но я не думала, что это будет настолько буквально. И я об этом не рассказывала Анне.

Специально сказала это вскользь, чтобы посмотреть как Елизавета Петровна поведёт себя. Получается, что я её подловила второй раз. Если она так хорошо осведомлена, то это значит, что за мной кто-то следил в Москве, и я не случайно сюда попала. Но академик быстро сообразила, что ответить.

– Об этом дочь в новостях видела о тебе. Итак, мне нужно завершить работу, которой я занималась последние годы. Нужно провести эксперимент с которым сама я не смогу справиться.

Он невероятно сложный. Нужен помощник. Ты не против мне помочь?

– Что-то опасное?

– В каком-то смысле да. Это может повлиять на сознание, а ещё, возможно, это наделит тебя способностями, которые сделают тебя сверхчеловеком. Она рассмеялась. Взяла телефон, и открыла какую-то программу. Посмотрела на меня, что-то запустила. Мне пришлось подыграть. Я сделала вид, что это на меня подействовало, и стала отвечать односложно. Я не знала, как себя вести, изображая, что моё сознание находится под контролем, и стала изображать как будто я нахожусь под гипнозом.

– Вы хотите провести свой эксперимент на мне?

– Да. У меня нет времени, чтобы прибегать к уловкам, которые бы помогли убедить тебя согласиться, но я скажу тебе следующее – я на сто процентов уверена, что у нас с тобой всё получится. Ты сможешь используя своё сознание влиять на окружающую тебя действительность.

Суть моего открытия состоит в том, что сознание влияет на материю. Конечно шучу – никаких экспериментов. Мне просто нужно, чтобы ты мне помогала.

– Что-то знакомое – сознание первично, материя вторична.

– Я уважаю философию как науку, но я практик, и то, что я создала вполне материально. Моё изобретение всего лишь усиливает способности, которые заложены у каждого от природы. Это кратчайший путь к тому, чего избранные могут достигнуть, посвятив свою жизнь духовной практике.

Она встала из-за стола: – Сейчас нам обеим надо как следует выспаться. Вот второй комплект ключей от моей квартиры.

Как проснёшься спустись ко мне, и мы завершим наш разговор тем, что я тебе покажу своё детище. Прибор, который может менять сознание. Вернее программу. Она у меня в телефоне.

Хотя существует и сам прибор. Но в виде приложения это всё гораздо удобнее.

Я хотела спросить её о том разговоре, который случайно услышала, когда сидела в джакузи, но она положила связку ключей на столик в прихожей и решительно направилась к выходу, старательно сохраняя равновесие.

Меня охватило нехорошее предчувствие, как только Елизавета Петровна вышла из моей квартиры. Насторожило то, что она не захотела рассказать мне всю правду о том разговоре, когда

я отчётливо слышала мужской голос. Кто это был, если она утверждает, что мы только вдвоём в

этом закрытом городе?

Я достала свой телефон. Павлик когда-то установил мне хакерскую программу, которая

блокировала чужой телефон, и автоматически скачивала ту программу, используя которую

пытались мне навредить. В этом однажды возникла необходимость, когда я в прямом эфире

брала интервью у серийного убийцы, который находил свои жертвы пользуясь тем, что мог

полностью контролировать телефон своей жертвы. Пришлось привлечь наших лучших

айтишников, но помог Павлик, который был тем ещё хакером.

…Утром всё видится по-другому. Вчера я дала согласие на то, чтобы стать помощницей Елизаветы

Петровны, но сейчас собиралась пойти к ней с твёрдым намерением выяснить, что ей на самом

деле от меня нужно.

Я спустилась на этаж ниже, и позвонила в дверной звонок, который разразился гимном

Советского Союза. В моей квартире дверной звонок был настроен на мелодию песни – Вставай

страна огромная, поэтому я не сильно удивилась, услышав гимн.

Мелодия играла пару минут, но мне никто не открыл. Чувство тревоги, которое не покидало меня

всё утро, усилилось. Я толкнула дверь, и она легко открылась.

Елизавета Петровна лежала на полу возле кровати. Она смотрела немигающим взглядом в

потолок. Голова у неё была разбита, и большое пятно крови закрыло лицо, и растеклось по

светлому ковру.

В квартире всё было перевёрнуто. Здесь явно кто-то боролся. Значит она сопротивлялась.

Как бы это не было чудовищно, но моей первой реакцией была досада на то, что она не успела

мне показать, как надо пользоваться пневматической почтой: – Я даже не знаю, как можно

продукты заказать, – и только потом до меня дошло, что здесь произошло убийство.

– В этом городе не так спокойно, как можно было бы ожидать от закрытой зоны. Кто-то убил мою

соседку, и убийца преследовал определённую цель. Возможно он здесь что-то искал. И это то, что

ему срочно понадобилось. Что-то не очень большое, иначе он не стал бы это искать в небольших

коробках, которые лежат сейчас пустые на полу. Он опасен, так как легко убил человека с

которым по крайней мере был знаком.

Инга почувствовала как её слегка бросило в жар:

– Чувствую себя виноватой. Если бы я не взломала телефон академика, то она бы смогла

использовать свою программу воздействия на сознание, чтобы защитить себя.

Инга отошла к входной двери.

– А вот о том, что убийца сейчас может находиться в этой квартире я не подумала. Никто, и ничто

не помешает ему убить и меня.

Интересно сколько пройдёт времени, прежде чем поймут то, что с Елизаветой Петровной что-то

произошло?

Инга вышла из квартиры и поднялась к себе. Только сейчас поняла, что не закрыла свою дверь на