Александр Елисей – Метатрон. Роман (страница 4)
Ему сегодня на мэйловскую почту пришло письмо о том, что он наследник какого-то Моргана. Сашка даже не стал пробивать информацию – настолько очевидно было, что это очередной лохотрон. Его просили сообщить только номер телефона. Какая же это крутая корпорация, если они не могут узнать его телефон? Нашли же как-то почту.
История с наследством получила продолжение самым неожиданным образом.
В контакте попросился на добавление в друзья известный в их городе журналист Суланов. Орлов мечтал о карьере журналиста и даже пошел вновь учиться, получая второе высшее образование на журфаке. На это решение большое влияние оказали материалы Суланова о преступном мире в их городе.
Когда Саше Орлову было пять лет, его маму похитил маньяк, который именно благодаря Суланову был назван Архивариусом. Сашка читал все статьи Суланова об Архивариусе. И в своих публикациях журналист приводил факты, что вместо Архивариуса арестован другой человек. Как только он добавил Суланова в друзья, от того пришло сообщение. Журналист предлагал встретиться и поговорить о наследстве Моргана.
Пиком карьеры Владимира Алексеевича Суланова была работа пресс – секретарём мэра города. Закончилось это некрасивой историей. Суланов стал шантажировать своего шефа, угрожая опубликовать компрометирующие документы, выдвинув требование о предоставлении квартиры для своей дочери.
Мэр очень жестко на это отреагировал, подключив следственные органы. Но дело не приобрело широкой огласки. В СМИ никакой информации не просочилось. Материалы против мэра у Суланова были, и достаточно весомые. Шум вокруг этого дела мог навредить, прежде всего, самому мэру.
Очень скоро городской глава получил назначение в качестве уполномоченного в один из дальних регионов страны, а журналист, получив отставку с должности пресс-секретаря, занялся преподавательской работой, подрабатывая почасовиком в многочисленных коммерческих вузах.
Если бы кто-то, кто зная Суланова в бытность его пресс-секретарем, повстречал его сейчас, то с удивлением мог бы отметить, что внешне журналист нисколько не изменился. Всё та же сумка через плечо, очки, потрепанная кожаная куртка, окладистая бородка. Удивительно, как его вообще могли поставить на должность пресс-секретаря мэра. С другой стороны, если вспомнить время, в которое это всё происходило, то это и не будет столь удивительным.
Первые альтернативные выборы в стране. Свободные кандидаты, встречи с избирателями, Народный фронт. Да, пожалуй, фигура Суланова вписывается, в то время как нельзя лучше. Сам Владимир Алексеевич с теплом вспоминал этот период разгула демократии, и отдавал ему дань, не меняя почти тридцать лет свой стиль.
Сашка сразу узнал журналиста. Невысокого роста, полный, с неизменными бородкой и сумкой через плечо. В студенческие годы его гардероб дополнял берет, но он его перестал носить, когда его прозвали мурзилкой.
– Владимир Алексеевич, я здесь. Проходите сюда.
Сашка пришел в кафе задолго до назначенного времени и занял столик недалеко от входа, чтобы первым увидеть журналиста. Сообщение о наследстве от человека, которого он знал и уважал, не давало ему покоя, и он едва дождался назначенного времени.
– Рад, что не приходится представляться.
Журналист бросил сумку на соседний стул, снял куртку, повесил её на спинку и как то по-хозяйски уселся за столик. Ему часто приходилось назначать встречи в этом кафе. Он любил здесь брать интервью у героев своих публикаций. Хозяин кафе был старый приятель журналиста и всегда радушно принимал Суланова и его гостей. В знак благодарности журналист старался сопровождать свои материалы фоторепортажами, выбирая объект съемки так, чтобы было понятно, в каком заведении всё это происходило. Неплохая реклама для кафе.
– Владимир Алексеевич, я заканчиваю журфак и хорошо знаю ваши публикации. У вас есть цикл статей об Архивариусе.
– А я следил за вашей судьбой.
– За моей судьбой? Я не достаточно хорошо вас понял. О чем вы?
– Я знал вашего отца, собирал материал о похищении вашей мамы, и время от времени интересовался вашей судьбой.
– Статьи я читал, а вот о своём отце почти ничего не знаю.
Орлов вынужден был замолчать. Он только что заметил, что за спиной у Суланова стоит какой-то человек и внимательно слушает.
Как только Сашка замолчал, человек обратился к Суланову:
– Владимир Алексеевич, что же вы не предупредили? У вас же серьёзный разговор с уважаемым собеседником. Ваш столик свободен.
– Спасибо, Анзор. Действительно, Александр мне есть что рассказать, и в зале для випклиентов нам никто не помешает.
Хозяин кафе проводил их в соседний зал, который был разделен на отдельные кабинки, и здесь было предусмотрено все, чтобы вести переговоры. Стенки кабинок были обиты противошумным материалом, и Сашка сразу обратил внимание на значок wi-fi.
– Вот вы, Александр, сказали, что хотите стать журналистом и хорошо знакомы с моими публикациями.
Суланов достал трубку, набил её табаком из серебряной табакерки с гравировкой на крышке. То, что там было написано, помогло Сашке понять, на кого же так стремился быть похож Суланов. Это была цитата из повести «Старик и море» Хемингуэя: «… человек не для того создан, чтобы терпеть поражения… Человека можно уничтожить, но его нельзя победить».
– Я прочел все ваши статьи об Архивариусе. Моя мама была одной из его жертв.
– К сожалению это правда. Значит, статью о Чарльзе Моргане вы не читали?
– Не читал. Вы много работаете. У вас огромное количество публикаций. И все их прочесть невозможно.
– Это так. Но тем менее эта статья напрямую связана с нашим разговором. И если вы запасётесь терпением, то я все расскажу по-порядку. Так вам проще будет поверить в то, что я должен вам предложить.
Сашка, конечно же, хотел задать главный вопрос – о наследстве. Но слишком трудно было поверить в то, о чем мечтают миллионы людей. Наверняка, во всей этой истории есть какой-то подвох. Надо выслушать, а потом он выскажет Суланову, что он думает по-поводу обманутых надежд. Или как там, у Бальзака – утраченных иллюзий. А если честно, то он всё-таки надеялся на чудо, и с детским суеверием верил, что если сам ничего не будет спрашивать, то самые смелые его мечты окажутся правдой.
– Эта статья моя первая крупная публикация. Она написана в период, когда Советский Союз вновь подружился с Соединенными Штатами. К власти пришел Горбачев. Начиналась Перестройка. Преддверием 90-х стала волна восхищения Америкой, прокатившаяся по средствам информации разваливающегося СССР.
Но это было позднее. А когда я задумал написать о миллиардере, выходце из нашего города, писать хорошо об Америке позволяли себе только самые прогрессивные полу оппозиционные газеты.
Я получил одобрение главного редактора на написание такой статьи потому, что был знаком с героем лично, и даже когда-то переписывался с ним.
Знаете, Александр, получать письма из Америки в то время было круто.
– Да, мне дед рассказывал что-то подобное.
Сашке действительно казалось, что он уже когда-то слышал эту историю. Какие-то обрывочные воспоминания из самого раннего детства.
– Я знал вашего деда. В то время он был высокопоставленным чиновником. Он тоже участвовал в этой истории, но о нём позднее – Суланов прервался, чтобы сделать несколько затяжек из трубки, и продолжил.
– Итак, я получал письма из Америки. Это, как я считал, делало меня особенным. И уж я постарался, чтобы в редакции об этом знали. Молодость, девушки, жажда славы.
Чарли – так мы его звали за то, что он мечтал о карьере Чарльза Йенсена, прототипа главного героя романов Драйзера. Он учился на факультете вычислительной кибернетики. Тогда еще мало кто из не специалистов понимал, что такое программное обеспечение. Серега создал какую-то собственную программу и буквально грезил о том, что внедрит ее в Америке.
В нашу компанию гуманитариев он попал потому, что был влюблен в девчонку с нашего курса. Ну, кто из нас не мечтал уехать в Америку и стать там миллионером?
Мы критиковали жизнь в Союзе за то, что приходилось покупать джинсы за двести двадцать рублей, и не возможно было купить себе видик. Мало какая студенческая попойка обходилась без рассказов о чьем-то мифическом знакомом, который уехал в Америку, купил себе там виллу на берегу океана, пару машин и ходит весь в джинсе.
В общем, к мечте Сереги Винника, по прозвищу Чарли, никто серьёзно не относился. Уехать в Америку и разбогатеть – самая популярная в то время тема для пустого трепа.
Но для Сереги Винника все сложилось так, как он мечтал. Он остался в аспирантуре. Чтобы защитить кандидатскую, необходимо было публиковаться в научных изданиях. Вот такую его статью в научном журнале кто-то прочитал ТАМ, и пришёл персональный запрос на Чарли. Серегу Винника пригласили на стажировку в Америку.
При любом другом раскладе стажироваться в штаты поехал бы сын какого-нибудь высокопоставленного партийного босса, но американцы люди деловые – запрос был прислан конкретно на Сергея Иосифовича Винника.
Его пригласила небольшая финансовая компания, заинтересовавшаяся программой разработанной Чарли. Американцы действительно оформили стажировку в местном университете, спонсируя проживание и обучение студента из Союза. И Чарли работал как прикованный к галерному веслу раб, дорабатывая свой проект.