Александр Ефремов – Там алеет заря 3 (страница 22)
То, что спецы Манташева на юго-западе Персии добурились до нефти - это тоже ожидаемо. Кстати не так далеко от того места, где нашёл нефть Нобель. Но вот то, что Нобель жаждет видеть по этому поводу Александра в столице - это не кстати. Согласно условиям договора Эммануил не может начать добычу нефти первым. Да и до 1 января 1906 года ещё далеко. Именно с этой даты возможна по договоренности между Британией и Россией первая отгрузка нефти из Персии. Там, конечно, много всякого нужно построить для обслуживания нефтепромыслов, но дело даже не в этом. А в том, что в капитале Нобелей имеется немалая доля германских банковских денег. И осваивать новое место добычи они на пару тоже должны в немалой степени на немецкие деньги. И тут вступает в действие ещё одна договорённость. Эммануил с одной стороны должен организовать Александру крупный кредит в одном из "своих" немецких банков. Скорее всего это будет Disconto-Gesellchaf. А с другой стороны - с первой отгрузкой нефти Нобели должны переуступить небольшую, но перспективную в будущем часть своих активов в европейской части России. Ибо именно под такие условия фирма Нобелей была допущена князем к персидской нефтяной концессии. После этого по идее должна возникнуть ситуация, при которой нефтепромыслы на юго-западе Персии будут дипломатически прикрывать не только российские власти, но ещё и отчасти немецкие. Причём немцам это тоже нужно, поскольку они устали от диктата цен на нефтепродукты со стороны Рокфеллера. А так часть персидской нефти пойдёт в Германию, тем более, что она должна быть по идее дешевой. А некстати желание Нобеля потому, что с этой войны пока Александру хода нет. Пока не будет ясности в конечном результате, или пока не возникнет угроза в тылу, уехать он отсюда не может. В тылу, слава Богу, пока тишь да гладь. Даже забастовки на заводах страны с началом войны сошли на нет. Но если, глядя на эту идиллию, хозяева производств решат закрутить гайки, то и до революции станет рукой подать. Тем более, что по сообщениям Горенова опять начали активизироваться всякие подпольщики. До открытой устной агитации ещё дело не доходит, но разные подметные письма и воззвания уже начали появляться. Пока это абсолютно не страшно, поскольку на фиговые листочки подметных писем идёт достаточно мощная пропаганда в газетах, контролируемых Сытиным и казной. И плюс есть еще такое мощное средство как кино. Тема режиссёрам заранее задана и контроль поставлен неплохо. Но если пойдут поражения русской армии в войне, то никакая пропаганда не спасёт власть от народа и прочих желающих половить рыбку в мутной воде. Так что все не просто.
А вот последняя новость из приехавшего бронированного чемоданчика была особенной, поскольку объясняла ценовые колебания акций Русской Лесной компании на рынке в прошлом месяце. А то по телеграфу от Лунева приходили успокаивающее сообщения, что у них идёт операция и все под контролем. Виктор Вениаминович Лунев, видимо, хорошо помнил, что скоро от него могут потребовать продать 7-8 % акций компании, поскольку после войны будут нужны деньги на иное. А потому вместе с главным брокером концерна Василием Ивановичем Мезенцевым они задумали и провели настоящую биржевую аферу. На рынке были запущены слухи, что у компании дела в этом отчетном году плохи, что велики долги по кредитам, что компания собирается выйти на рынок облигаций и занять там 5-6 миллионов рублей, что дивиденты в этом году будут маленькие или их не будет вообще, что пожар на одном из ЦБК был более серьёзным, чем сообщалось в газетах и так далее. И компания сама же сыграла на понижение. Что интересно, почти все это было правдой кроме плохого состояния дел и размеров ущерба от пожара. Даже про долги не особо соврали. Рынок естественно отреагировал на слухи и котировки пошли вниз. Корреспонденты биржевых ведомостей отловили зампредседателя компании и засыпали вопросами, поскольку самого Лунева они найти не смогли. Он просто заблаговременно уехал из Санкт-Петербурга. А зампред специально отвечал на вопросы неполно, уклончиво и вообще отговаривался, что у компании все хорошо. Но делал это настолько неубедительно, что ему потом Лунев выписал премию за артистизм. Это интервью рынок воспринял как команду "продавать". Котировки сходили на 19% вниз. Даже обслуживающий компанию Волжско-Камский банк забеспокоился. А потом в столицу вернулся Виктор Вениаминович и дал пространственное интервью в газетах. Как говорится, чёрт, он в мелочах. Большой долг перед банками создан из-за больших товарных запасов, которые сейчас успешно реализуются при подрастающих ценах и хорошем спросе в Европе, и долг гасится. Ничего страшного, обычные рабочие моменты! Пожар, да, был. Но ущерб от него не больше, а меньше чем то, что сообщалось ранее. Да, компанией поданы документы в Министерство Финансов на разрешение выпуска облигаций на 5,5 миллионов рублей. И директора компании собираются предложить Совету Акционеров выплатить дивиденты в малом размере. Но это не потому, что дела у компании плохи, а потому, что компания намерена увеличить объем собственных оборотных средств и вложить деньги в крупное новое производство. В производство нового вида пластика - ацетилцеллюлозу. Компания РОК продала Русской Лесной компании лицензию на выделку этого нового материала. Так вот из этого полимера можно делать много чего интересного. А сам пластик в отличии целлюлоида пожаробезопасен. И в подтверждении его слов на следующий день на бирже до начала торгов были розданы некоторые предметы из опытной партии типа расчесок, заколок и пишущих ручек из этого материала с маркировкой РОК. Рынок естественно после таких сообщений и появлении на бирже цветущего Лунева рванул вверх на минимальных объёмах, потому что продавцов почти не было. В итоге котировки утвердились на уровне несколько превышающем тот, с которого они начали своё падение. Причём по мнению Мезенцева с хорошей перспективой на дальнейший рост. А наши махинаторы естественно продавали и покупали в нужное время. По итогам операции Лунёв докладывал, что под контролем находятся 45,5% акций, что превышает уровень до начала падения на полтора процента, и на счёту одного небезызвестного князю швейцарского фонда находится ещё 6,5% акций, с коими Александр Яковлевич может делать все, что ему угодно. Причем на это они не затратили ни копейки лишних денег, а счёт Русской Оружейной компании пополнился на 750 тысяч рублей за проданную лицензию. И вот что теперь делать с этими господами махинаторами? С одной стороны имели право и позаботились о будущем, а с другой вроде бы слегка подмочили репутацию компании. Хотя это как посмотреть. Если никто в ближайшее время в компании не проболтается, то вроде и не подмочили, а может даже наоборот. Распространение панических слухов на рынке все равно все списывают на попытку скупки крупного пакета акций сторонней компанией. Тем более, что швейцарский фонд в скупке акций компании отметился и был замечен участниками рынка.
-------------
Утром 12 июня началось сражение на Ялу. До этого японцы успели захватить острова в устье реки. Русские войска особо японцам в этом не препятствовали. Разве что на островах заблоговременно был полностью вырублен весь кустарник, так что спрятаться на них было просто негде. А вот переправочные средства, которые заготавливали японцы, уничтожались любыми средствами и безжалостно. Тем не менее за время нахождения у реки армия Куроки сумела накопить их достаточно для начала переправы. Однако навести наплавной мост с островов на правый берег японским саперам так и не удалось. Сколько при этом японцы потеряли саперов, никто не считал. В устье Ялу вошли три японских канонерки для поддержки переправы. Но одну из них японцы потеряли сразу на морской мине, десяток штук которых было выставлено ещё месяц назад. Из-за особенностей высокого переходящего в гористый правого берега реки и настильности стрельбы полевой артиллерии половину её Засуличу пришлось ставить на условно открытых позициях, хотя батареи постарались "закопать" в землю. Именно этой части батарей и досталось больше всего от японской артиллерии и канонерок. Но другая часть, будучи расположенной в тылу и на обратных скатах холмов, смогла успешно противодействовать японцам. Переправу через Ялу армия Куроки начала сразу в двух местах. Плюс к этому предприняла обход с правого фланга основной массы войск Засулича, переправившись последовательно через Ялу и Айхэ. Выше по Ялу находился только отряд Лечицкого. А промежуток между устьем Айхэ и позицией Лечицкого контролировался исключительно конными разъездами и малочисленными заслонами. У Засулича просто не хватало войск, чтобы надежно прикрыть этот участок. И вот как раз между позициями Засулича и Лечицкого выше слияния Ялу и Айхе пошла в наступление 12-я японская дивизия, сметая по пути немногочисленные казачьи заслоны, предназначением которых было только отслеживать маневр противника и обозначать сопротивление. Но данный маневр японцев был предусмотрен в плане обороны, и впереди противника ждали некоторое неожиданности. Основная же масса армии Куроки начала переправу и наступление на правый берег с острова Айхэдзян в районе Тюренчена. Но это направление было очевидно по сосредоточению японцев и их переправочных средств. Спрятать от разведовательного дирижабля, имевшегося в распоряжении Засулича, большие массы войск японцы просто не могли. Устроить засаду на участвующие в обходном маневре японские части предложил Ренненкампф. Он три месяца участвовал в подобной маневренной войне, и его штаб уже немного поднатарел в организации различных засад и прочих каверз. Более того, именно в составе его отряда было несколько офицеров Генерального штаба - участников англо-бурской войны и даже один натуральный бур, перебравшийся из Южной Африки в Россию.