Александр Ефимов – Единица «с обманом» (страница 71)
— Нет, не так… — нерешительно говорит Георгице. — Ведь приглашают весь отряд, а не только нас троих.
— Оденемся по-праздничному, повяжем красные галстуки, — продолжает Ленуца.
— Конечно. В День Победы все празднично оденутся. Только нас будут встречать как представителей всех григорештских пионеров, и мы должны будем говорить от лица всего нашего отряда. Мы поймали послание, а остальные ничего не знают.
— Да многие поехали в кодры, — вздыхает Ленуца.
— У нас все равно интереснее, — говорю я, чтобы девочка не печалилась.
Теперь я начинаю понимать Георгице, знаю, о чем он беспокоится.
Может быть, яблунивские пионеры еще до праздника догадались, что виноградник — это наша затея. Поэтому и решили пригласить нас на костер в День Победы. Но придем мы втроем, а остальные ведь ничего не знают. Получается, будто мы какие-то одиночки, будто и со школой не связаны. Прокрались тайно на холм, посадили больше десятка кустиков… А если бы всем отрядом, виноградник был бы от сосен до самой дороги. Но так уж получилось. Я хотел тайком, чтобы сюрприз сделать… А придем только мы втроем… Нет, так не годится!
— Это верно, — говорю я своему другу. — После праздника все расскажем Ларисе Ивановне, председателю совета дружины. Пусть знают все.
— И я так думаю, — соглашается Георгице.
А Ленуца вдруг погрустнела и даже как будто разозлилась. Остановилась на полдороге и протянула мне шар:
— Неси!
— Почему?
— Неси! — Она сурово смотрит на меня и хмурит брови.
— Чего рассердилась? — спрашивает Георгице.
— Сами знаете.
— Что мы знаем?
— Выйдет так же, как с кодрами: опять меня не возьмут в Яблунивку. Зачем им троечники? Знаю, что сама виновата, не учила как следует физику и геометрию. А вы нянчитесь со мной, даже из-за меня в кодры не поехали.
— А ты подтянись, засядь за учебники, и к концу года у тебя будут одни пятерки. Мы поможем тебе, Ленуца! — успокаиваю я девочку.
13
Возле заросшего акациями и шелковицей оврага, на широкой поляне пылает пятиконечный костер. Огонь пахнет сосновой смолой, от него веет теплом щедрой весны.
Я, Георгице и Ленуца сидим на траве среди григорештских и яблунивских пионеров.
В отблесках пламени алеют красные галстуки.
Ученица пятого класса яблунивской школы Зина Полищук выразительно читает стихи:
В веселом огне трещат сухие ветки. Над всей поляной разносятся аплодисменты.
Я посматриваю на Ленуцу. Она готовится петь «Песню о Котовском». Семиклассник из нашей школы Кости́ке Ботеза́ту уже повесил на плечо баян — он будет аккомпанировать Ленуце. Девочка держит в руках одуванчик на длинном стебельке. Цветок дрожит, вздрагивает. Волнуется Ленуца. Еще бы! Первая торжественная встреча с украинскими пионерами.
— Твой выход, Ленуца…
Поправляя кисточки на меховой безрукавке, она шепчет:
— Страшно…
— Олег Кошевой, — приказываю я тихо, вспомнив, как мы сажали виноградник у трех сосен.
— Зоя Космодемьянская… — подбадривает себя Ленуца.
Я желаю ей успеха, а сам думаю об интересной речи яблунивского председателя совета дружины Сергийка Иванюка. Он рассказал нам, гостям, об успехах пионеров своей школы в учебе, в работе на пришкольных участках, в изучении сельскохозяйственных машин, сказал и о нашем винограднике. «Сперва правление колхоза и в самом деле подумало, что кому-то из наших односельчан не достает своего огорода. Но первоклассники разведали, что три молдавских пионера…» Тут вся поляна начала аплодировать, скандируя «Дружба», «Приетение»[14]. Я был счастлив.
Под ветвистой шелковицей, на колоде, сидели почетные гости, приглашенные на пионерский праздник, — наш дедушка Танасе и его давний друг из Яблунивки, ветеран Великой Отечественной войны Панас Иванович Федоренко. У обоих на груди сверкали ордена и медали. Дедушка Танасе что-то рассказывал своему другу, кивая в нашу сторону.
Я не раз вскапывал грядки, собирал картофель, таскал воду из колонки, даже ремонтировал радиоприемник, но все это обычное, будничное. На склоне у трех сосен тоже ничего особенного не произошло — вскопал землю, но про это теперь внимательно слушают сотни пионеров на левом берегу Днестра. Вот и выходит, если работаешь не только для себя, но и для людей — то это во сто крат дороже и почетней.
— Ленуца Мала́й — пионерка отряда имени Котовского! — объявляет Лариса Ивановна.
Девочка подходит к костру, обводит взглядом яблунивских и григорештских пионеров. В ее руках дрожит тоненькая ножка одуванчика. Девочка слушает мелодию, которую исполняет Костике.
И все стихает, только слышно потрескивание костра.
И мне кажется: едва Ленуца запоет «Зеленый лист, шелковый лист», как за Днестром зацокают копыта, белогривый конь прыгнет с гранитной скалы и перенесет через реку отважного богатыря с кованой саблей в руке… Кажется: где-то за Яблунивкой застучат копыта другого коня — и примчится легендарный Николай Щорс. Остановят богатыри своих коней около костра, посмотрят на пионеров и скажут: «К работе, к борьбе за человеческое счастье будьте готовы!» — «Всегда готовы!» — прозвучит на обоих берегах Днестра.
Я зажмуриваю глаза и отчетливо вижу эту удивительную картину.
А Ленуца бережно, словно держит гроздь винограда, выводит слова.
Потом яблунивские пионеры танцуют наш неудержимый жок, григорештские — огневой гопак и все вместе — русскую.
И тогда встает дедушка Танасе и спрашивает:
— А знаете ли вы про Катигорошка?
— Знаем! Это богатырь из народной сказки, — отвечает яблунивская пионерка.
— А есть ли среди вас такой могучий богатырь?
— Так это только в сказке…
— Нет, ребята, сказка начинается с жизни. Вот я вам и расскажу небольшую сказочку о том, как жил-поживал над быстрой рекой один мальчик. Рос он подрастал, а плавать не научился. Как-то взял он удочку и пошел на берег реки рыбу ловить. И попался ему на крючок большущий сом. Дернул он за леску со всей силой и потащил мальчугана на стремнину. Тот стал тонуть. В этот самый миг появился на другом берегу Катигорошек. Не раздумывая, бросился он в бурный поток и спас горе-рыбака. Вот вам и вся сказка. И хочется мне сейчас вот здесь, у вашего пионерского костра, посмотреть на этого Катигорошка. Знаю, что он находится среди вас. Отзовись, смельчак!
У меня от волнения сильно забилось сердце. Смотрю в одну сторону, в другую. Никто не встает. Дедушка Танасе, подождав немного, садится на колоду, а его друг Панас Иванович начинает рассказывать свою сказку:
— Жил-поживал над быстрой рекой маленький мальчик. За его селом росли прекрасные, плодоносные виноградники. Мальчик глядел на другой берег, но винограда там не видел. И перебрался он на противоположный берег и посадил виноград. Вот и хотелось бы мне посмотреть на этого мальчика у вашего костра…
Я сижу, словно на раскаленных углях. Панас Иванович внимательно всматривается в толпу григорештских пионеров.
— Вставай! — дергает меня за рукав Ленуца.
— Зачем?
— Так это ж ты придумал посадить.
— А мой спаситель встал?
До парома нас провожает вся яблунивская дружина. Рядом со мной идут шестиклассники Павлик Жученко и Галина Кушнирук. Мы разговариваем по-русски, хотя я уже знаю немало украинских слов, а яблунивские пионеры — молдавских.
— Кто же тот парень, который на Днестре нашего спас? — спрашиваю я Павлика.
— Я что-то слышал, а кто он — не знаю. Может быть, и не яблунивский…
— Да нет, ваш! Когда я удил, сам видел: он читал книжку. А кто из ваших лучше всех плавает?
— Наши шестиклассники все хорошо плавают, — отвечает мне Павлик, так же, как ответила мне Ганя на околице села.
— А тот, кто тонул, был сегодня у костра? — спрашивает Галинка.
— Был… — отвечаю я.
— Если он и сейчас не умеет плавать, пусть приходит к нам, быстро научим, — говорит Павлик.