Александр Ефимов – Единица «с обманом» (страница 29)

— Загон, — таинственно прошептал Валера.

— Для тигров, — еще таинственнее добавил Игорь.

— И для ягуаров, — не остался в стороне Витасик.

— А что? Думаете, тут нет диких зверей? — с испугом спросила Светочка, и глазки ее сделались большими и неподвижными, как у куклы.

— Идемте назад. Да ну ее, эту каланчу! Уже поздно, — забеспокоилась Галочка.

— Мамы уже там знаете как волнуются! — сказала Светочка.

— Эх вы, маменькины дочки! — возмутилась Макаронина. — Недаром хлопцы вас ни в грош не ставят. Манна каша — простокваша!..

Мальчишки гордо переглянулись.

— Сколько же еще до каланчи? — спросил Игорь.

— Да здесь уж близко, — виновато сказал Витасик. — Мы тогда минут пять шли, не больше.

— А мы уже десять идем, — сказала Галочка.

— Может, мы не в ту сторону пошли? — спросила Светочка.

Витасик опустил глаза.

— Нужно влезть на дерево и посмотреть, — сказал Игорь. — Ты ж говоришь, что каланча высоченная. Так ее с дерева обязательно будет видно.

— Я! Я! Я полезу! — вырвалось у Макаронины и, не дав ребятам опомниться, она первой кинулась к ближайшему дубу и стала карабкаться вверх. Лезть было больно — голые ноги обдирала жесткая кора, но Макаронина, не обращая внимания на боль, лезла все выше и выше, будто боялась, что кто-то из мальчишек ее опередит.

Ей так хотелось именно сейчас, когда подружки раскисли, показать свою ловкость!..

Она добралась уже до середины дуба, как вдруг сухой сучок под ногой обломился, руки не выдержали, и Макаронина, сбивая листья и ветки, полетела вниз.

— Ой! — вскрикнули разом Галочка и Светочка.

Макаронина глухо шлепнулась на кучу листьев и сразу же вскочила.

— Ха!.. Ха-ха!.. Мягкая посадка… Хи-хи-хи… Вот летела! Правда?

Она пыталась говорить бодро и весело, но по глазам было видно, что она еле пересиливает боль…

— Ой! У тебя же кровь! — вскрикнула Галочка.

Левая нога Макаронины ниже колена была окровавлена.

— А-а… Царапина! — махнула рукой Макаронина. — Сейчас листом залеплю и все.

Она подняла с земли листок и приложила к ноге. Но кровь не унималась. Рана была глубокая — падая, Макаронина напоролась на сук.

— Ого-о! — сказал Валера.

— Угу-у! — протянул Витасик.

А Игорь Дмитруха только молча нахмурил брови.

Вся нога Макаронины была уже красной, и пальцы ее, зажимавшие рану, тоже стали красными.

— Вот! Не перестает чего-то… — стиснув зубы, прошептала Макаронина.

— Ого-о! — повторил, но уже тихо и растерянно Валера.

— Угу-у, — едва слышно протянул Витасик.

— Нужно… нужно «скорую помощь»… — каким-то не своим голосом проговорил Игорь. Да где же тут, в лесу, возьмешь «скорую»? Но должен он был хоть что-нибудь сказать, ведь он же был Игорь Дмитруха, командир и заводила.

Мальчишки стояли растерянные и беспомощные. И только хлопали глазами, глядя на Макаронину.

— Смотри ты, не перестает, — прошептала Макаронина. Бледная, губы дрожат. Она уж и сама не на шутку испугалась.

Кругом лес. И никого. До трамвая минут пятнадцать. Да и ходит он через двадцать минут. А кровь течет и течет.

— Нужно немедленно перевязать, — сказала вдруг Галочка и посмотрела на Светочку.

— Чем? — свела брови Светочка.

— А ну, помоги! — и Галочка решительно взялась двумя руками за подол своего белого фартучка. Светочка нагнулась и, ухватив зубами, оторвала полоску.

— Ой! Зачем?! — тихо, одними губами выговорила Макаронина.

— Молчи!.. А ну, давай!.. — И, встав на колени, Галочка и Светочка начали осторожно бинтовать Макаронине ногу.

Одной полоски оказалось мало. И Светочка оторвала новую, уже от своего фартучка. А потом еще одну оторвала Галочка.

Прикосновения их пальчиков были такими осторожными, такими легкими, почти неощутимыми. И будто только от этих прикосновений, боль понемногу утихла, а кровотечение прекратилось.

Макаронина глядела сверху на их склоненные головки. К горлу подступал комок, и она все пыталась его проглотить, чтобы не расплакаться.

А мальчишки стояли молча, не зная, что делать, и выглядели пришибленными…

Перевязав Макаронине ногу, девочки сплели руки «стульчиком» и приказали:

— Садись!

— Да нет, нет! Я сама!

— Садись! — властно повторили они. — Ты разве не знаешь, что тебе нельзя двигаться. Может снова пойти кровь. Ну!

И Макаронина села, обняв их за плечи. А девочки, согнувшись, понесли ее.

Тут уж мальчишки не выдержали:

— Ну, давайте уж мы! Давайте!

Но девочки молчали и несли, пока не выдохлись.

Но и тогда сперва показали, как нужно делать«стульчик», объяснили, что нужно идти в ногу, не шатаясь, и только после этого позволили нести.

Все их наставления мальчишки выполнили послушно, полностью признав девчачий авторитет.

До трамвая дошли без приключений, а на площади Шевченко (опять-таки по совету Галочки и Светочки) пересели в такси и благополучно доставили Макаронину домой.

…Четыре дня Макаронина в школу не приходила.

А на пятый день дверь класса отворилась и… все удивленно ойкнули никто ее сперва и не узнал.

Нина была в хорошо выглаженном платьице, в белых гольфах, а на голове — большой белый бант. И белая повязка на левой ноге совсем не бросалась в глаза.

И все будто впервые в жизни заметили, что Макаронина, пожалуй, даже красивая девочка…

За первой партой возле окна сидит кудрявенькая девочка с пухлыми губками и симпатичными ямочками на щеках.

Это Ляля Иванова.

Рядом с ней — невзрачная, длинноносенькая, со скромными рыжеватыми косичками девочка, в очках. Это — Туся Мороз.

ЛЯЛЯ ИВАНОВА И ТУСЯ МОРОЗ

Ляля Иванова — это вам не просто Ляля Иванова.