Александр Ефимов – Единица «с обманом» (страница 23)
— Зачем зубами? Лопатой.
— А где я ее возьму? Нет лопаты!
— Как нет? Должна же на дне лежать.
— Нет тут ничего.
— Вот люди! Это кто-то из наших вчера прихватил… Эй! Как там на передовой? — закричал он кому-то. (Ответа Митько не услышал.) — Ну, давайте, давайте! Посиди пока с флагом, а я мигом за лопатой смотаюсь. И еще кого-нибудь для охраны возьму.
Такой удачи Митько не ожидал. Такая удобная минута! Такой случай! Он мысленно поблагодарил нашего Генку (пусть Генка его простит!) за то, что его поймали, и того аккуратного мальчишку или заботливую девчонку, которая забрала вчера в лагерь лопату, чтоб не оставлять ее до утра в окопе. Потом осторожно спустился на землю, еще какую-то минуту, а может, и две лежал, прячась за стволом, и осматривался. Рядом вроде никого не было. Зоркий страж сидел на корточках у самого края окопа, чуть боком, а больше спиной к Митьку и что-то чертил палочкой на земле. Флаг лежал рядом.
Митько осторожно подполз к караульному, в нескольких шагах от него поднялся и подбежал вплотную.
— Убит, — ласково и тихо сказал Митько, левой рукой срывая с противника погон, потом правой уперся мальчугану в шею, и тот вниз головой полетел в окоп.
Схватив флаг, Митько пулей сорвался с места и, уже отбежав на большое расстояние, услышал за спиной отчаянный вопль «убитого»:
— Фла-аг!!!
Все это Митько, конечно, рассказывал уже потом, а сейчас именно этот крик: «Фла-аг!» — только более громкий, потому что кричало уже несколько человек, и услышали мы со Славком. Мы увидели, как из леса мчится Митько, а за ним с криками и свистом бегут «зеленые».
В том, что Митька им не догнать, не было сомнения: я знал, как бегает мой друг. А дальше? Бежать наискось через весь луг до дальней опушки? Но там же может быть полно «зеленых», а есть ли наши? К речке путь тоже отрезан: там маячила охрана лодки, которая теперь напряженно вглядывалась туда, откуда доносился крик, стараясь понять, что происходит.
— Стой! Лови его! Флаг! Ребята, перехватывайте! — кричали преследователи.
— Сюда! Пацаны! Флаг! — заорал долговязый на копне, и до тех, кто был у речки, дошло, что они проигрывают. Они поняли: у того, первого и быстрого, их флаг, и сейчас решается судьба сегодняшней игры. Оставив свой пост, они с воинственными криками бросились навстречу Митьку.
Тут уж выход напрашивался сам собой: свернуть налево, снова податься в лес, но с ближнего к нам края, и так, лесом, путая следы, постараться добежать до речки — может, там встретят наши? Так же, видно, рассудил и Митько. Сначала он бежал, словно обходя нашу засаду, а потом круто свернул налево и через несколько секунд, тяжело переводя дыхание, влетел в кусты, где сидели мы.
Я уже говорил, что кустарник, который мы выбрали, густо разросся на большом куске луга. Так что можно было пробежать незамеченным сквозь него, выскочить с любой стороны или же некоторое время прятаться в зарослях. Это и сбило противника. Потеряв из вида Митька, «зеленые», вместо того чтобы бежать за ним следом, стали окружать нас и на этом проиграли несколько секунд.
— Вы тут? — перевел дух мой друг. — Побежали! Должны!.. Успеть!
И мы втроем, не разбирая дороги, рванули через кустарник. Но, еще не выйдя на открытое место, я увидел сквозь ветви, что из леса, где мы собирались искать спасения, спешат нам навстречу четверо «зеленых».
Это было полное окружение! Более полное окружение трудно себе представить!
— Все! — замер я на месте. — И там они!
— Все! — растерянно повторил Митько. — Эх, хоть бы несколько наших! Где они бродят, бараньи головы? Что ж делать, Серега? Их тут не меньше десятка! Догонят же! — Он чуть не плакал. — Эх, такая операция!
А что я мог посоветовать?
Все ближе крик и тойот ног… И вдруг Славко, который за все время не проронил ни слова, Славко, который сначала скулил, что ему хочется есть, а потом, что ему хочется спать, этот растяпа, увалень, маменькин сынок, этот добыватель призов и всяких там первых мест, стремительно снял с древка полотнище, сунул его Митьку, крикнул: «Ребята, не высовывайтесь еще пять секунд!» — и бросился с голым древком прочь от нас на открытое место. Словно нарочно, он оказался на виду у всех трех групп.
— Сдаешься? — закричали «зеленые».
— Сдавайся! — вторили им другие.
Но Славко сдаваться не хотел. Сначала он направился к той группе, которая бежала от берега, а когда до нее осталось совсем немного, повернул направо и метнулся мимо копны прямо на луг его, должно быть, влек простор, степные ветры и тому подобное.
— Куда ему! — махнул рукой Митько.
— Не убежит! — кивнул головой я.
Между тем наш аккордеонист бежал вперевалочку, как всегда, немного смешно, все дальше и дальше от нас, а за ним с гиканьем мчались все «зеленые». Мне даже показалось, что они получают удовольствие от этой погони с за ранее известным финалом.
Мимо нас промелькнула та группа, что так некстати показалась из лесу, и мы сразу присели в кустах. Но все же я успел заметить: кто-то из «зеленых» смеялся.
— Не убежит, — вздохнул Митько.
Еще несколько секунд я наблюдал погоню и… вдруг понял. Я все понял! Ведь «зеленые» же не знали, что в кустах нас трое, и все-все, кто ловил сейчас Славка, думали, что выбежал из кустов тот, кто и спрятался в них, что гонятся они за тем, кто захватил флаг.
И еще я понял, что Славко, этот… этот молодец, этот чудесный аккордеонист, этот завоеватель призов и победитель лучших конкурсов, сделал так нарочно и что путь к реке свободен! Еще мгновение я ошеломленно глядел на луг перед собой, где сейчас не было ни души, а потом повернулся к Митьку:
— Митя, да…
Но и Митьку все стало ясно.
— Быстрей! — крикнул он, и мы понеслись, помчались, на крыльях полетели к реке.
— Привет неутомимым наблюдателям! — крикнул я долговязому, который так и сидел со своим биноклем в руках и тупо уставился на нас. Только через несколько секунд я услышал его голос:
— Па!.. Па!.. Пацаны! Смотрите!
Но чем он мог нам помешать? Мы были уже далеко.
О, как завыли, как заверещали наши противники! Как завопили отчаянно! Как бросились все, кто был на лугу, вдогонку за нами! Но и мы старались как могли, и земля убегала из-под наших ног.
Вот уже последняя копна, вот отлогий берег, и я на полном ходу вскакиваю в лодку противника, а Митько упирается руками в корму, отталкивается и с маху прыгает на дно.
Тридцать метров, всего лишь тридцать метров выиграли мы благодаря хитрости Славка, и их оказалось достаточно.
И вот уже из-за деревьев на нашей стороне выбегают наши, и уже видно Вовку, и Юрка, и Наталку, и они машут нам руками и кричат: «Давай, ребята!» И даже Сергий Анатольевич издали размахивает руками. И вот уже рядом наша лодка — и в ней Витька, Люська и еще кто-то; и Митько становится во весь рост на корме, и в руках у него развертывается на ветру и трепещет «вражеский» флаг!
Мы кричим «ура!», этот крик подхватывают и в лодке, и на берегу, и дальше в лесу, и дальше — кажется, в самом Киеве звучит этот крик! К этому могучему многоголосью присоединяется еще одно тоненькое «ура!» — с того берега, откуда мы только что приплыли.
Я оборачиваюсь и вижу — это кричит наш Славко!
Славко из нашей палатки!
Славко из нашей — самой лучшей! — палатки…
Всеволод Нестайко
ЕДИНИЦА «С ОБМАНОМ»
ДАВАЙТЕ ЗНАКОМИТЬСЯ
Утро.
Пять минут как начался урок. В коридорах пусто и тихо.
Но вот хлопает парадная дверь. И сперва гулко (в вестибюле), потом глуше (в коридоре) слышатся быстрые шаги: какой-то бедолага припозднился.
Скрипнула в конце коридора дверь одного из классов, и тоненький виноватый голосок жалобно пискнул: «Можно?»
Что-то с укором говорит учительница.
Дверь затворяется. И снова никого.
День начался. Пусто и тихо в коридорах.
Только школьный кот Сократ, весь в мелу и чернильных пятнах, степенно идет по самой середине коридора. Он пользуется удобным случаем. Кот хорошо знает, что, когда прозвонят с урока, ему придется задрав хвост уносить ноги и всю перемену метаться по школе, спасаясь от пылких объятий друзей живой природы.
Сократ идет и меланхолически поглядывает на двери.
Все двери одинаковые, только на одной табличка с надписью «1 класс», на другой — «10 класс». И за одной дверью лопоухие первоклашки, высунув от усердия языки, глубокомысленно выводят в тетрадках кружочки и палочки. А за другой — усатые десятиклассники играют в «морской бой» с накрашенными десятиклассницами, в то время как практикант-учитель, похожий на ученика с наивными глазами, исписывает доску замысловатыми формулами.
Но нас не интересуют ни те, ни другие.
Осторожно, на цыпочках идемте за Сократом к двери с табличкой «4-й «Б». Табличка перекошена, уголок у нее отбит, но надпись видна хорошо.
Подошли. Прислушались. За дверью тихо. Ни звука. Как говорят, муха пролетит — и то услышишь.
Может, класс пустой?
Приоткроем дверь. Заглянем одним глазком…