Александр Дюма – Виконт де Бражелон или десять лет спустя (страница 290)

– Государь, вы знаете, что лошадь очень умное животное; она, должно быть, пробовала защищаться.

– Но лошадь защищается копытами, а не головой.

– Так, значит, испуганная лошадь упала, – пролепетал Маникан, – и кабан, вы понимаете, государь, кабан…

– Да, все, что касается лошади, я понимаю, а как же всадник?

– Очень просто: от лошади кабан перешел к всаднику и, как я уже имел честь сообщить вашему величеству, раздробил руку де Гиша, когда он собирался выпустить в него второй заряд из пистолета; потом ударом клыка кабан пробил ему грудь.

– Ей-богу, это чрезвычайно правдоподобно, господин де Маникан, и напрасно вы сомневались в вашем красноречии; вы рассказываете превосходно.

– Король бесконечно добр, – смутился Маникан, отвешивая крайне неловкий поклон.

– Однако с сегодняшнего дня я запрещаю моим дворянам ходить в засаду.

Ведь это равносильно разрешению дуэли.

Маникан вздрогнул и сделал шаг, собираясь уйти.

– Король удовлетворен? – спросил он.

– Восхищен! Но, пожалуйста, останьтесь, господин де Маникан, – сказал Людовик, – у меня к вам есть дело.

«Гм… гм… – подумал д'Артаньян, – этот послабее нас».

И он испустил вздох, который означал: «О, такие люди, как мы! Где они теперь?»

В это мгновение камердинер поднял портьеру и доложил о приходе королевского врача.

– Ах, это господин Вало, который только что посетил господина де Гиша! – вскричал Людовик. – Мы сейчас узнаем о состоянии раненого.

Маникан почувствовал себя еще более неловко, чем прежде.

– Таким образом, у нас, по крайней мере, будет чиста совесть, – прибавил король.

И взглянул на д'Артаньяна, который и бровью не повел.

Глава 25.

ДОКТОР

Вошел г-н Вало.

Все занимали прежнее положение: король сидел, де Сент-Эньян облокотился на спинку кресла, д'Артаньян стоял, прислонившись к стене, Маникан вытянулся перед королем.

– Вы исполнили мое распоряжение, господин Вало? – спросил король.

– С большой готовностью, государь.

– Побывали у своего коллеги в Фонтенбло?

– Да, государь.

– И видели там господина де Гиша?

– Да, я видел там господина де Гиша.

– В каком он состоянии? Скажите откровенно.

– Очень неважном, государь.

– Кабан все же не растерзал его?

– Кого не растерзал?

– Гиша.

– Какой кабан?

– Кабан, который его ранил.

– Господин де Гиш был ранен кабаном?

– По крайней мере, так говорят.

– Скорее его ранил какой-нибудь браконьер…

– Как, браконьер?

– Или ревнивый муж, или соперник, который, желая отомстить ему, в него выстрелил.

– Что вы говорите, господин Вало? Разве раны господина де Гиша нанесены не клыками кабана?

– Раны господина де Гиша нанесены пистолетной пулей, которая раздробила ему безымянный палец и мизинец правой руки, после чего засела в мышцах груди.

– Пуля? Вы уверены, что господин де Гиш ранен пулей? – с притворным изумлением воскликнул король.

– Настолько уверен, что могу показать ее. Вот она, государь.

И он поднес королю сплющенную пулю. Король посмотрел на нее, но в руки не взял.

– Эта штука была у него в груди? – спросил он.

– Не вполне. Пуля не проникла вглубь, она, как вы видите, сплющилась, ударившись, вероятно, о грудную кость.

– Боже мой, – печально вздохнул король, – почему же вы не сообщили мне об этом, господин де Маникан?

– Государь…

– Что это за выдумка о кабане, засаде, ночной охоте? Говорите же!

– Ах, государь!..

– Мне кажется, что вы правы, – обратился король к капитану мушкетеров, – произошел поединок.

Король очень хорошо умел компрометировать своих приближенных и сеять раздор между ними.

Маникан с упреком посмотрел на мушкетера. Д'Артаньян понял этот взгляд и не пожелал, оставаться под подозрением. Он сделал шаг вперед и сказал:

– Государь, ваше величество приказали мне осмотреть поляну в роще Рошен и доложить, что, по моему мнению, происходило на ней. Я сообщил вашему величеству результаты своих наблюдений, но никого не выдавал. Ваше величество первый назвали графа де Гиша.

– Хорошо, хорошо, сударь! – надменно произнес король. – Вы исполнили свой долг, и я доволен вами, этого должно быть для вас достаточно. Но вы, господин де Маникан, не исполнили своего долга, вы солгали мне.

– Солгал, государь? Это слишком резкое слово.

– Придумайте другое.

– Государь, я не буду придумывать. Я уже имел несчастье не угодить вашему величеству и нахожу, что мне остается лишь покорно снести все упреки, которыми вашему величеству захочется осыпать меня.

– Вы правы, сударь, я всегда бываю недоволен, когда от меня скрывают правду.

– Иногда, государь, ее не знают.

– Перестаньте лгать, или я удвою наказание.

Маникан побледнел и поклонился. Д'Артаньян сделал еще шаг вперед, решившись вмешаться, если все возраставший гнев короля перейдет границы.

– Сударь, – продолжал король, – вы видите, что дальнейшее отрицание бесполезно. Теперь ясно, что господин де Гиш дрался.

– Я не отрицаю этого, государь, и ваше величество поступили бы великодушно, не принуждая дворянина лгать.