Александр Дюма – Виконт де Бражелон или десять лет спустя (страница 262)
– Действительно, я слышал, что господин Фуке человек очень любезный.
– Мыслью оказать любезность королю.
– Вот как?
– Это вас удивляет?
– Да.
– Вы этого но знали?
– Нет.
– А я вот знаю.
– Значит, вы волшебник.
– Ничуть.
– Откуда же вы знаете в таком случае?
– Да очень просто. Я слышал, как господин Фуке сам говорил это королю.
– Что говорил?
– Что решил укрепить Бель-Иль и поднести его королю в подарок.
– Вы слышали, как господин Фуке говорил все это королю?
– Передаю его подлинные слова. Он даже прибавил: «Бель-Иль укреплен одним моим другом, замечательным инженером, и я попрошу позволения представить его королю». – «Его имя?» – спросил король. «Барон дю Валлон», – отвечал г-н Фуке. «Хорошо, – отвечал король, – вы мне представите его».
– Король так и отвечал?
– Слово д'Артаньяна!
– Но почему же в таком случае меня не представили? – удивился Портос.
– Разве вам не говорили об этом представлении?
– Говорили, но я все еще жду его.
– Не беспокойтесь, представят.
– Гм, гм! – проворчал Портос.
Д'Артаньян переменил тему разговора.
– Вы, по-видимому, живете очень уединенно, дорогой друг – заметил он.
– Я всегда любил одиночество. Я меланхолик, – вздохнул Портос.
– Странно! – сказал д'Артаньян. – Я что-то не замечал этого раньше.
– Это у меня с тех пор, как я стал заниматься науками, – с озабоченным видом отвечал Портос.
– Надеюсь, что умственный труд не повредил телесному здоровью?
– О, нисколько.
– Силы не убавилось?
– Нисколько, друг мой, нисколько!
– Дело в том, что мне говорили, будто в первые дни по вашем приезде…
– Я не способен был шевельнуться, не правда ли?
– Как! – улыбнулся Д'Артаньян. – Почему же вы не могли шевельнуться?
Портос понял, что сказал глупость, и захотел поправиться:
– Я приехал из Бель-Иля на плохих лошадях, и это утомило меня.
– Теперь меня не удивляет, что я видел на дороге семь или восемь павших лошадей, когда ехал вслед за вами.
– Видите ли, я тяжел, – сказал Портос.
– Значит, вы были разбиты?
– Жир мой растопился, вот я и заболел.
– Бедный Портос… Ну а как обошелся с вами Арамис?
– Отлично… Он поручил меня попечению личного врача господина Фуке.
Но представьте, что через недолю я стал задыхаться.
– Как так?
– Комната была слишком мала; я поглощал слишком много воздуха.
– Неужели?
– Так мне сказали, по крайней мере… И меня перевели в другое помещение.
– И там вы вздохнули свободнее?
– Там мне стало гораздо лучше; по у меня не было никаких занятий, мне нечего было делать. Доктор уверял, что мне нельзя двигаться. Я же, напротив, чувствовал себя сильнее, чем когда-нибудь. От этого произошел один неприятный случай.
– Какой случаи?
– Представьте себе, дорогой друг, что я взбунтовался против предписаний дурака доктора и решил выходить, понравится ему это или нет. Итак, я приказал прислуживавшему мне лакею принести платье.
– Вы, значит, были раздеты, мой бедный Портос?
– Нельзя сказать, чтобы, совсем, на мне был великолепный халат. Лакей повиновался; я надел свое платье, которое стало мне слишком широко. Но вот странная вещь: ноги мои, напротив, увеличились.
– Да, понимаю.
– Сапоги сделались очень узкими.
– Значит, ваши ноги распухли?
– Вы угадали.
– Еще бы! И это вы называете неприятным случаем?
– Именно. Я рассуждал не так, как вы. Я сказал себе: «Если на мои ноги десять раз налезали эти сапоги, то нет никаких оснований думать, что они не налезут в одиннадцатый раз».
– На этот раз, милый Портос, позвольте мне заметить, что вы рассуждали нелогично.
– Словом, я уселся около перегородки и попробовал надеть правый сапог, я тянул его руками, подталкивал другой ногой, делал невероятные усилия, и вдруг оба ушка от сапога остались в моих руках, а нога устремилась вперед, как снаряд из катапульты.
– Из катапульты! Как вы сильны в фортификации, дорогой Портос!
– Итак, нога устремилась вперед, встретила на своем пути перегородку и пробила ее. Друг мой, мне показалось, что я, как Самсон, разрушил храм. Сколько при этом повалилось на пол картин, статуй, цветочных горшков, ковров, занавесей! Прямо невероятно!
– Неужели?