Александр Дюма – Сальватор. Книга II (страница 13)

Сальватор стал пытаться найти в окружавшей его темноте какую-то связь между этим отвратительным созданием и воспоминаниями из его прошлой жизни.

– Ну-ка, осветите эту женщину, – сказал он генералу. – Мне кажется, что я ее знаю.

Генерал направил луч света на лицо стоявшей перед ними уродины.

– Так и есть, – сказал Сальватор, – я не ошибся!

– О, мой добрый господин, – воскликнула гувернантка, – клянусь вам, я – честная женщина!

– Ты лжешь! – сказал Сальватор.

– Мой дорогой комиссар!.. – продолжала причитать старуха.

– Лжешь! – снова оборвал ее Сальватор. – Я сейчас скажу, кто ты: ты – мать Святоши.

 – О, мсье! – вскричала в испуге мегера.

– Из-за тебя одно очаровательное создание по ошибке попало в некое гнусное место и оказалось там вместе с твоей дочерью – а та там находилась вовсе не случайно, – и, оказавшись во власти твоих домогательств, будучи выдана тобой и обесчещена твоими усилиями, не смогла пережить своего позора и бросилась в Сену!

– Мсье комиссар, я протестую…

– А помнишь ли ты Атенаис? – грозно спросил Сальватор. – И не надо больше ни лжи, ни клятв!

Мы помним, что Атенаис звали дочь трубача Понроя, которую Сальватор назвал Фраголой. Если нам удастся когда-нибудь, повторяем это еще раз, проникнуть в тайны жизни Сальватора, мы, вероятно, сможем обнаружить следы того события, на которое мнимый комиссар полиции только что намекнул.

Старуха опустила голову, словно на нее скатился Сизифов камень.

– А теперь, – сказал Сальватор, – отвечай на вопросы, которые я тебе сейчас задам.

– Мсье комиссар…

– Отвечай, или я позову двоих моих людей и они доставят тебя в «Маделонет».

– Я буду отвечать, буду, мсье комиссар!

– Сколько уже времени ты здесь находишься?

– С последнего Страстного Воскресенья.

– Когда похищенная мсье де Вальженезом девушка прибыла в замок?

– В ночь со Страстного Вторника на предпоследний день Масленицы.

– Разрешал ли мсье де Вальженез девушке выходить из замка с того времени, как она прибыла в замок?

– Ни одного раза!

– И с помощью каких же насильственных мер он не разрешал ей выходить из замка?

– Он пригрозил ей, что обвинит ее любимого в похищении и добьется отправки его на галеры.

– И как же зовут ее любимого?

– Мсье Жюстен Корби.

– Какую сумму в месяц платил тебе мсье де Вальженез за то, чтобы ты сторожила похищенную девушку?

– Мсье комиссар…

– Сколько он тебе платил? – повторил Сальватор властным тоном.

– Пятьсот франков в месяц.

Сальватор оглядел комнату и увидел нечто похожее на секретер. Открыв его, он нашел там листок бумаги, перья и чернила.

– Садись за стол, – сказал он женщине, – и напиши все, что ты только что мне сказала.

– Я не умею писать, мсье комиссар.

– Не умеешь писать?

– Нет, клянусь вам!

Сальватор вытащил из кармана бумажник, извлек из него какую-то бумагу, развернул ее и сунул в лицо старой ведьме.

– Если ты не умеешь писать, кто же написал вот это?

«Если ты не дашь мне сегодня вечером пятьдесят франков, я скажу, где познакомилась с тобой моя дочь, и тебя выгонят из магазина.

Глуэт.

11 ноября 1824 года».

Старуха подавленно молчала.

– Видишь, ты, оказывается, умеешь писать, – сказал ей Сальватор. – Плохо, конечно, но этого тебе хватает, чтобы выполнить приказ, который я тебе даю еще раз. Итак, пиши показания, которые ты мне только что сделала.

И Сальватор, заставив старуху сесть за стол, вложил ей перо в руку. Генерал светил, а молодой человек продиктовал ей следующий документ, написанный гнусным почерком и с присущими ей орфографическими ошибками. Но мы не станем утомлять читателя этими ошибками, полагая, что ему будет более интересно узнать содержание этих показаний.

«Я, нижеподписавшаяся жена Брабансона по прозвищу Глуэт, заявляю, что была нанята мсье Лореданом де Вальженезом в прошлое Страстное Воскресенье для того, чтобы охранять девушку по имени Мина, которую указанный мсье похитил из пансиона в Версале. Я заявляю, что, кроме этого, девушка была привезена в замок Вири в ночь со Страстного Вторника на Заговленную Среду, что она пригрозила господину графу, что будет кричать, звать на помощь, попытается бежать, на что господин граф ответил, что она не станет этого делать, поскольку у него есть возможность отправить ее возлюбленного на галеры и что эта возможность заключается в том, что он заявит, что тот похитил несовершеннолетнюю девушку. У него в кармане даже было незаполненное постановление об аресте, и он его ей показал.

Подпись: Жена Брабансона по прозвищу Глуэт.

Писано в замке Вири в ночь на 23 мая 1827 года».

Мы обязаны признаться, что Сальватор в составлении этого документа принял непосредственное участие. Но поскольку этот документ ни на йоту не отступал от истины, мы надеемся, что читатель простит нам ту настойчивость, с которой он заставил старую ведьму составить его, и что он поймет, что настойчивость эта была скорее морального плана, чем литературного.

Сальватор забрал заявление, свернул листок вчетверо и положил его в карман. Затем, обернувшись к Глуэт:

– Вот так! – сказал он. – Теперь можешь снова лечь спать.

Старуха предпочла остаться на ногах, но, услышав приглушенное рычание Брезиля, моментально бросилась в постель и накрылась одеялом, чтобы спастись от разъяренной собаки.

И действительно, зубы Брезиля блестели в темноте, словно перевязь комиссара. Все было очень просто: она уже раз двадцать ускользала от зубов правосудия, но ни разу в жизни ей не приходилось иметь дело с такой громадной собакой.

– Теперь, – сказал Сальватор, – поскольку ты – сообщница мсье де Вальженеза, только что арестованного за похищение и содержание в неволе несовершеннолетней девушки, а это преступление предусмотрено в уголовном кодексе, я арестовываю тебя и запираю в этой комнате, где завтра тебя допросит господин королевский прокурор. Но только предупреждаю, чтобы тебе не пришла мысль сбежать отсюда, что я выставлю одного часового на лестнице, а другого внизу и отдам им приказ стрелять, если ты откроешь окно или дверь своей комнаты.

– Иисус! Мария! – снова повторила старуха, задрожав еще сильнее, чем в первый раз.

– Ты слышала?

– Да, мсье комиссар.

– Ну, тогда – спокойной ночи!

И, пропустив вперед генерала, он закрыл за собой дверь на два оборота.

– Заверяю вас, генерал, – добавил Сальватор, – что она отсюда не двинется и что у нас впереди есть целая ночь.

А затем, обращаясь к псу:

– В путь, Брезил! – сказал он. – Мы выполнили всего лишь половину нашей задачи.

Глава XXXVI

Разговоры по поводу человека и лошади

Мы расстанемся с Сальватором и генералом на крыльце замка в тот самый момент, когда они вслед за Брезилем направляются к пруду. Потому что следовать за ними значило бы, и мы это прекрасно понимаем, возвращаться той дорогой, по которой мы уже прошли.

Давайте сначала посмотрим, что происходит с Жюстеном и Миной. И это, естественно, вернет нас к господину Лоредану де Вальженезу.