Александр Дюма – Графиня де Монсоро. Англо-русская билингва (страница 1)

Александр Дюма

Графиня де Монсоро. Англо-русская билингва

Глава

Хотите читать исторические романы на английском с переводом?

Эта книга устроена так: каждое английское предложение сразу сопровождается русским текстом. Вы не ищете слова в словаре, не путаетесь в сюжете и не теряете нить. Просто читаете — и понимаете всё с первой страницы.

«Графиня де Монсоро» — роман Александра Дюма о любви, ревности и придворных интригах. Здесь есть дуэли, заговоры, тайны и страсти, которые сильнее разума. Сюжет держит в напряжении, и вы не замечаете, как английский становится понятнее с каждой страницей.

Читайте про себя, чтобы привыкнуть к языку. Читайте вслух, чтобы слышать английскую речь и снимать языковой барьер. Каждое прочитанное предложение — маленький шаг к свободному чтению.

А если кто-то скажет, что сначала нужно выучить грамматику, вспомните: по-русски мы заговорили раньше, чем узнали, что «жи» и «ши» пишутся с буквой «и».

© Самойлов А.Г., 2026г.

Alexandre Dumas Александр Дюма

Countess de Monsoreau Графиня де Монсоро

Part One Часть первая

I Wedding of Saint-Luc I Свадьба Сен-Люка

On the last Sunday of Carnival 1578, after the public festivities, when the noisy daytime merriment was dying down on the streets of Paris, a magnificent celebration began in the luxurious palace that had just been built on the banks of the Seine, almost opposite the Louvre, for the illustrious family of Montmorency, who, having become related to the royal house, were not inferior in their way of life to the princes. В последнее воскресенье масленицы 1578 года, после народного гулянья, когда на парижских улицах затихало шумное дневное веселье, в роскошном дворце, только что возведенном на берегу Сены, почти напротив Лувра, для прославленного семейства Монморанси, которое, породнившись с королевским домом, по образу жизни не уступало принцам, началось пышное празднество. This family celebration, which followed the public amusements, was arranged on the occasion of the marriage of François d'Epinay de Saint-Luc, confidant and favorite of King Henry III, with Jeanne de Cossé-Brissac, daughter of de Cossé-Brissac. Сие семейное торжество, последовавшее за публичными увеселениями, было устроено по случаю бракосочетания Франсуа д’Эпине де Сен-Люка, наперсника и любимца короля Генриха III, с Жанной де Коссе-Бриссак, дочерью де Коссе-Бриссака.

The wedding dinner was given in the Louvre, and the king, who had consented to the marriage with the greatest reluctance, appeared at the table with a gloomy expression, completely unbecoming for such an occasion. Свадебный обед был дан в Лувре, и король, который с величайшей неохотой согласился на этот брак, явился к столу с мрачным выражением лица, совершенно неподобающим для такого случая. And the king's attire was appropriate: Henry was dressed in a dark brown suit, the same one in which Clouet depicted him in the painting depicting the wedding of Joyeuse. Да и наряд короля был соответствующий: Генрих был облачен в темно-коричневый костюм, тот самый, в котором его написал Клуэ на картине, изображающей свадьбу Жуаеза. At the sight of this sullen majesty, this king, resembling his own ghost, the guests were frozen with fear; the heart of the young bride was especially painful, as the king looked at her with obvious disapproval. При виде этого угрюмого величия, этого короля, похожего на собственный призрак, гости цепенели от страха; особенно сильно сжималось сердце у юной новобрачной, на которую король взирал с явным неодобрением.

However, the king's frowning brows in the midst of the wedding feast seemed to surprise no one; everyone knew that the reason lay in one of those palace secrets that are best avoided, like underwater reefs, a collision with which threatens inevitable shipwreck. Однако насупленные в разгаре брачного пира брови короля, казалось, ни у кого не вызывали удивления; все знали, что причина кроется в одной из тех дворцовых тайн, чтолучше обходить стороной, как подводные рифы, столкновение с которыми грозит неминуемым кораблекрушением.

The king had barely waited for the dinner to end before he jumped up abruptly, and all the guests, willy-nilly, were forced to follow his example; even those who had whispered their desire to remain at the banquet table rose. Едва дождавшись окончания обеда, король порывисто вскочил, и всем гостям волей-неволей пришлось последовать его примеру; поднялись даже те, кто шепотом высказывалжелание еще побыть за пиршественным столом.

Then Saint-Luc, looking long into his wife's eyes, as if wishing to draw courage from them, approached his master. Тогда Сен-Люк, долгим взглядом посмотрев в глаза жены, словно желая почерпнуть в них мужество, приблизился к своему господину.

“Sire,” he said, “would Your Majesty be so kind as to listen to the violins this evening and grace with your presence the ball which I wish to give in your honor at the Palace of Montmorency?” — Государь, — сказал он, — не соблаговолит ли ваше величество послушать нынче вечером скрипки и украсить своим присутствием бал, который я хочу дать в вашу честьво дворце Монморанси?

Henry III turned to the newlywed with a mixture of anger and annoyance, but Saint-Luc bowed so low before him, his face was so humble, and his voice was so pleading, that the king softened. Генрих III повернулся к новобрачному со смешанным чувством гнева и досады, но Сен-Люк склонился перед ним так низко, на лице его было написано такое смирение, а в голосе звучала такая мольба, что король смягчился.

“Very well, sir,” he replied, “we will come, although you do not at all deserve such proof of our favor. — Хорошо, сударь, — ответил он, — мы приедем, хотя вы отнюдь не заслуживаете подобного доказательства нашей благосклонности.

Then the former Mademoiselle de Brissac, now Madame de Saint-Luc, respectfully thanked the king, but Henry turned away without deigning to answer her. Тогда бывшая девица де Бриссак, отныне госпожа де Сен-Люк, почтительно поблагодарила короля, но Генрих отвернулся, не удостоив ее ответа.

“What offense have you committed against the king, Monsieur de Saint-Luc?” — Чем вы провинились перед королем, господин де Сен-Люк? Jeanne asked her husband. — спросила Жанна у своего мужа.

“My dear, I will tell you everything later, when this storm cloud clears.” — Моя дорогая, я все расскажу вам потом, когда эта грозовая туча рассеется.

- Will it dissipate? — А она рассеется?

“It must,” answered Saint-Luc. — Должна, — ответил Сен-Люк.

The newlywed had not yet become accustomed to the position of a lawful wife and did not dare to insist; she hid her curiosity in the deep recesses of her heart and promised herself to continue the conversation at another, more favorable moment, when she could dictate her conditions to Saint-Luc without fear that he would reject them. Новобрачная еще не освоилась с положением законной супруги и не решилась настаивать; она запрятала любопытство в глубокие тайники сердца и дала себе слово продолжить разговор в другую, более благоприятную минуту, когда она сможет продиктовать свои условия Сен-Люку, не опасаясь, что он их отвергнет.

So, on the evening when the story we are about to tell our readers begins, the arrival of Henry III was awaited at the Palace of Montmorency. Итак, в тот вечер, когда начинается история, которую мы собираемся поведать нашим читателям, во дворце Монморанси ожидали прибытия Генриха III. But eleven o'clock had already struck, and the king was still not there. Но пробило уже одиннадцать часов, а короля все еще не было.

Saint-Luc invited to the ball all who were counted among his friends or the friends of the king. Сен-Люк пригласил на бал всех, кто числился в его друзьях или друзьях короля. In addition, he sent out invitations to the princes and the favorites of the princes, beginning with the confidants of our old acquaintance, the Duke of Alençon, whom the accession of Henry III to the royal throne made Duke of Anjou. Кроме того, он разослал приглашения принцам и фаворитам принцев, начиная с приближенных нашего старого знакомца, герцога Алансонского, которого восшествие на королевский престол Генриха III сделало герцогом Анжуйским. But the Duke did not consider it necessary to appear at the wedding dinner in the Louvre and, in all likelihood, did not intend to attend the wedding ball at the Palace of Montmorency. Но герцог не счел нужным появиться на свадебном обеде в Лувре и, по всей видимости, не собирался присутствовать на свадебном балу во дворце Монморанси.

The King of Navarre and his wife were not in Paris: they, as readers of our previous novel know, fled to Béarn and there led the Huguenot troops, who offered open resistance to the king. Короля Наваррского и его супруги в Париже не было: они, как известно читателям нашего предыдущего романа, спаслись бегством в Беарн и там возглавили войска гугенотов, оказывавшие открытое сопротивление королю.

The Duke of Anjou, as was his usual custom, was also among the discontented, but his discontent was hidden and unnoticeable; the Duke invariably tried to keep to the back of the line, pushing forward those nobles from his entourage who had not been sobered by the terrible fate of La Mole and Coconnas, whose execution, undoubtedly, is still fresh in the memory of our readers. Герцог Анжуйский, по своему всегдашнему обыкновению, тоже ходил в недовольных, но недовольство его было скрытым и незаметным; герцог неизменно старался держаться в задних рядах, выталкивая вперед тех дворян из своего окружения, кого не отрезвила ужасная судьба Ла Моля и Коконнаса, чья казнь, несомненно, еще жива в памяти нашихчитателей.