Александр Дюма – Асканио (страница 26)
— Весьма справедливо. Ваша обстановка принадлежит вам, как Большой Нельский — мне… Теперь, мессер прево, последнее дополнение к договору, дополнение, свидетельствующее о нашем доброжелательстве.
— Говорите.
— «Условие четвертое и последнее: мессер Робер д’Эстурвиль и Бенвенуто Челлини не таят зла друг против друга и уславливаются сохранять мир — мир честный и искренний».
— Я готов принять это условие, — произнес прево, — поскольку оно не обязывает меня оказывать вам поддержку и помощь в случае нападения. Согласен, не стану причинять вам зла, но не обещаю оказывать услуги.
— Ведь вы, господин прево, превосходно знаете, что я умею себя защитить, не правда ли? Поэтому, если вы, — добавил Челлини, протягивая ему перо, — подписываете, господин прево, то подписывайте.
— Подписываю! — сказал прево со вздохом.
Прево подписал, и каждая из договаривающихся сторон получила копию договора.
Затем мессер д’Эстурвиль отправился в Малый Нельский замок: ему не терпелось выбранить бедную Коломбу за неосмотрительный поступок. Коломба опустила головку и не перечила отцу. Впрочем, она и не слушала его, она думала лишь об одном — об Асканио. Ей очень хотелось спросить, как его здоровье, но она не могла вымолвить ни слова, и имя прекрасного юноши так и не сорвалось с ее уст.
А пока все это происходило по одну сторону стены, по другую сторону Катерина, за которой отправили посланца, вошла в Большой Нельский замок и с милой непосредственностью бросилась в объятия Челлини, пожала руку Асканио, поздравила Германа, осыпала насмешками Паголо… Она плакала, смеялась, задавала вопросы, и все это делала одновременно. Надо сказать, что все утро девушка провела в тревоге. Звуки выстрелов из аркебузов доносились до нее и не давали ей молиться. Но вот наконец-то все кончилось хорошо; правда, есть убитые, есть раненые, зато остальные целы и невредимы. Скоццоне была весела, как всегда.
Когда шум поутих, Асканио вспомнил, зачем пришел в замок школяр, вовремя явившийся им на помощь, и, обернувшись к Бенвенуто, сказал:
— Учитель, вот мой товарищ Жак Обри. Мы собирались сегодня сыграть партию в мяч. При всем своем желании я не в силах быть его партнером, как говорит наш друг Герман. Но он так доблестно помог нам, что я осмеливаюсь просить вас: замените меня.
— Охотно, — отвечал Бенвенуто. — Ну, держитесь, господин Обри!
— Постараемся, постараемся, мессер!
— Ну, а потом мы будем ужинать. И знайте: победитель должен осушить за ужином на две бутылки больше побежденного.
— Это означает, господин Бенвенуто, что меня вынесут от вас мертвецки пьяным. Да здравствует веселье! Это мне нравится…
И, взяв мячи и ракетки, оба направились в сад.
Глава одиннадцатая
Тот день был днем воскресным, поэтому Челлини ничего не делал, он только играл в мяч; а после игры попивал вино и осматривал свои новые владения. Но на следующий же день стали перевозить вещи, и девять подмастерьев так старались, что два дня спустя всё перевезли. На третий день Бенвенуто принялся за работу так спокойно, будто ничего и не произошло.
Когда прево увидел, что окончательно побежден, когда он узнал, что мастерская Бенвенуто, ученики его и инструменты окончательно водворены в Большом Нельском замке, он снова пришел в ярость и стал вынашивать планы мести. Он был полон лютой злобы, когда на третий день утром, то есть в среду, к нему неожиданно явился де Мармань. Самовлюбленного хвастуна виконта всегда радовали, как всякого глупого и подлого человека, неудачи и несчастья ближних.
— Итак, — сказал он, подходя к д’Эстурвилю, — я был прав, любезный прево?
— Ах, это вы, виконт? Здравствуйте! — ответил д’Эстурвиль.
— Так, значит, я был прав?
— Увы, да. Как вы поживаете?
— По крайней мере, мне не в чем себя упрекать, я тут ни при чем: ведь я вас предупреждал.
— А что, король вернулся в Лувр?
— Все это россказни, твердили вы: «Подумаешь, ремесленник, ничтожество! Хотел бы я на него посмотреть!» Ну что ж, вот вы и посмотрели, мой бедный друг!
— Я вас спрашиваю: вернулся ли его величество из Фонтенбло?
— Да, и жалел, что не был в Париже в воскресенье, не видел, стоя на одной из луврских башен, как его золотых и серебряных дел мастер победил прево.
— А что говорят при дворе?
— Говорят, что вы были разбиты наголову.
— Гм… гм… — пробурчал прево, которого приводил в ярость неприятный разговор.
— Как же это случилось? Неужели он нанес вам такое позорное поражение? — продолжал Мармань.
— Но…
— Он убил двух ваших стражников, не правда ли?
— Как будто…
— Если вы хотите их заменить, у меня к вашим услугам два храбреца, два итальянца-наемника. Будто немного дороговато, зато люди надежные. Были бы они у вас, дело приняло бы другой оборот.
— Посмотрим, я не отказываюсь; если сам не найму, может быть, они пригодятся моему зятю, графу д’Орбеку.
— Однако, что бы там ни говорили, но я просто не могу поверить, будто Бенвенуто вас собственноручно избил палкой.
— Кто вам это сказал?
— Все говорят. Одни негодуют, как я, другие смеются, как король.
— Довольно! Борьба еще не кончена.
— Глупо, что вы связались с этим грубияном. И ради чего? Ради низкой корысти.
— Теперь я буду драться ради чести.
— Вот если бы дело касалось женщины, тогда вы могли бы обнажить шпагу и проучить весь этот сброд, но из-за жилища…
— Нельский замок — жилище, достойное самого короля.
— Согласен. Но как вы допустили, чтобы из-за жилища, достойного короля, вас проучили, как простолюдина!
— О, мне пришла в голову одна мысль! — воскликнул прево, вконец выведенный из терпения. — Черт возьми! Вы так мне преданы, что мне тоже хочется оказать вам дружескую услугу. И я в восторге, что выдался такой удачный случай. Любезный виконт, вы — дворянин, вы — секретарь короля, однако вам плохо живется на улице Юшетт. Между тем я недавно просил герцогиню д’Этамп — а она ни в чем мне не отказывает, вы это знаете — за одного своего друга: ему очень хотелось поселиться в каком-нибудь королевском дворце. Мне это удалось, хоть и не без труда; но оказалось, что мой подопечный отозван по неотложным делам в Испанию. Итак, у меня осталась грамота короля — она дает право занять любой дворец. Я не могу воспользоваться грамотой. Не хотите ли вы воспользоваться ею? Я буду счастлив, что отплачу таким образом вам за вашу любезность, за услуги и искреннюю дружбу.
— Милейший д’Эстурвиль, какую же услугу вы мне оказываете! Вы правы, у меня отвратительное жилище, и я двадцать раз жаловался на это королю.
— Но я ставлю одно условие.
— Какое?
— А вот какое: раз вы можете выбрать любой из королевских дворцов, выберите…
— Договаривайте, я жду.
— …Нельский замок.
— Ах, так это ловушка!
— Полно, что вы! Вот вам и доказательство — королевская грамота за собственноручной подписью его величества. Остается только вписать имя и фамилию просителя и название дворца. Так вот, я пишу — Большой Нельский замок, а вы вольны вписать имя и фамилию, какие вам угодно.
— Ну, а проклятый Бенвенуто?
— Он ровно ничего не подозревает — его успокоил договор, заключенный между нами. Тот, кто захочет войти, найдет двери открытыми, и если придет в воскресенье, то будут пустыми и все залы. Кроме того, дело ведь не в том, чтобы выгнать Бенвенуто, а чтобы поделить с ним Большой Нельский замок. Ведь места там довольно для трех-четырех семейств. Бенвенуто внемлет доводам рассудка… Но что вы делаете?
— Вписываю в конце грамоты свое имя и титул. Видите?
— Однако берегитесь, ибо Бенвенуто может оказаться страшнее, чем вы думаете.
— Хорошо! Я оставлю у себя наемников, и как-нибудь в воскресенье мы захватим его врасплох.
— Как? Вы свяжетесь с грубияном ради низкой корысти?
— Победителей не судят, да и к тому же я мщу за друга.
— В таком случае, желаю успеха! Я вас предупредил, Мармань.
— В таком случае, вдвойне благодарю: во-первых, за подарок, во-вторых, за предупреждение.
И Мармань, вне себя от радости, положил грамоту в карман и поспешил уйти, чтобы не упустить наемных убийц.