Александр Дюков – Ликвидация враждебного элемента: Националистический террор и советские репрессии в Восточной Европе (страница 52)

Нет сомнений, что в ходе достаточно ожесточенной борьбы, которую истребительные батальоны вели с «лесными братьями», имела место гибель мирных жителей. Однако следует учитывать тот факт, что с самого начала своей деятельности формирования «лесных братьев» также совершали убийства мирных граждан, сочувствовавших советской власти. Одна из первых касающихся эстонских «лесных братьев» записей в журнале учета боевых действий пограничных войск НКВД Ленинградского военного округа гласит: «Участились случаи налета бандитских контрреволюционных шаек на мирное население»[657]. Упоминания о расстрелах сочувствующих советской власти мы находим и в документах самих «лесных братьев»[658].

Так, например, отряд «лесных братьев» под командованием бывшего фабриканта Хермана Юсаара летом 1941 г. арестовал и расстрелял свыше 50 коммунистов и активистов в волостях Тихуметса и Тали. Группа «лесных братьев» в Тартуском уезде расстреляла около 35 коммунистов и представителей советских властей, а в районе города Каллисте националисты захватили председателя местного горсовета Маркела Феклистова, которому «рвали нос железными крючками, простреливали плечо, а на второй день полуживого закопали в землю»[659].

Жестокость вызывала жестокость; летом 1941 г. на территории Эстонии фактически шла гражданская война, в которой эстонцы из формирований «лесных братьев» сражались с эстонцами из истребительных батальонов. Как всякая гражданская война, она не обошлась без невинных жертв. Однако правомерно ли обвинять бойцов истребительных батальонов в изуверских пытках, со вкусом описываемых Мартом Лааром?

Сравнительно недавно выявленный в Центральном архиве ФСБ документ позволяет отвергнуть эти обвинения. Это подписанная наркомом государственной безопасности СССР Меркуловым служебная записка, датирующаяся апрелем-маем 1945 г. Записка носит внутренний характер, и сомневаться в ее достоверности не приходится. К настоящему времени этот документ уже опубликован, однако в связи с важностью записки мы приведем ее здесь с незначительными сокращениями.

«В 1941 г., после оккупации Латвии, немецким командованием в гор. Риге был создан т. н. “Организационный центр”, который в конце 1941 г. был переименован в “Директорию”.

По заданию гестапо председателем организационного центра КРЕПШМАНИСОМ (бежал с немцами) была создана “Комиссия по расследованию зверств большевиков в Латвии”…

Вскоре после создания этой “Комиссии”, работавшей под руководством начальника пропаганды рейхскомиссариата Латвии ДРЕСЛЕРА и начальника рижского гестапо ЛАНГЕ, она через печать и радио широко оповестила население о том, что в гор. Риге и его окрестностях обнаружены массовые могилы латышей, “зверски замученных чека”.

Показаниями арестованных членов “Комиссии” ПУКИТИСА и ГРУЗИСА и допрошенных свидетелей установлено, что в распоряжении ЗУҐИСА находилась специальная команда в количестве 40 человек, которая занималась специальной “обработкой” трупов, всячески их уродуя, а члены “Комиссии” на этом основании составляли и подписывали фиктивные акты о “зверствах” большевиков.

Изуродованные трупы выставлялись для широко обозрения населения и опознания их родственниками.

Чтобы скрыть факт умышленного изуродования трупов, предназначавшихся для широкой демонстрации населению в качестве доказательств “большевистских зверств”, немцы расстреляли и закопали в местечке “Волтозер” [Балтэзерс] близ Риги 10 евреек, взятых ими из гетто для работы в специальной команде ЗУТИСА.

Немецкая пропаганда активно использовала “материалы” указанной комиссии для клеветнической антисоветской кампании по всей Прибалтике. Организовывались торжественные похороны “жертв большевизма”, проводились антисоветские митинги, публиковались статьи в газетах и журналах, были изданы книги под названием “Год ужаса”и “Обвинительныедоказательства”и выпущен “документальный” фильм “Красный туман”, который с некоторыми изменениями был также сделан для Эстонии и Литвы.

В ходе следствия НКГБ ЛССР задокументирован фальсификаторский характер немецкой пропаганды о “зверствах большевиков”.

В частности, документально и показаниями свидетелей установлено, что основные кадры “документального”фильма “Красный туман” были сделаны лабораторным путем, для чего на трюковом столе кинолаборатории из фотоснимков отдельных трупов фабриковались кадры “массовых жертв большевиков”, а “камера смертников в тюрьме НКВД с надписями осужденных” была бутафорно сооружена и заснята в Рижской киностудии…»[660]

Едва ли нацистские пропагандисты действовали в Эстонии иначе, чем в Латвии; таким образом, мы имеем основание утверждать, что приводимые Мартом Лааром «данные» являются всего лишь измышлениями нацистской пропаганды. Впрочем, Лаар не одинок в использовании заведомо фальсифицированных источников; так, например, упоминающаяся в записке Меркулова пропагандистская книга «Год ужаса» до сих пор используется латвийскими историками в качестве не подлежащего сомнению источника. Более того, она переиздана, а фотографии изуродованных нацистами трупов выложены в сети Интернет и по сей день используются для разжигания ненависти.

3.7. Эвакуация лета 1941 г.

Летом 1941 г. из Эстонии, как и из остальных прифронтовых территорий СССР, проводилась эвакуация населения. В Таллине эту эвакуацию описывают достаточно странно. «Примерно 25 000 человек, в основном граждан Эстонской Республики, были эвакуированы в Россию летом 1941 г., - читаем мы в «Рапортах» Эстонской международной комиссии по расследованию преступлений против человечности. — Промышленные предприятия, общественные организации и государственные учреждения, сельскохозяйственные предприятия, транспортные предприятия и т. п. эвакуировались в СССР вместе с оборудованием, имуществом и персоналом. Многие из эвакуированных ехали в СССР добровольно (члены партии, так называемые “активисты” и члены их семей). Также от немцев в СССР бежали примерено 2000 эстонских евреев. Тысячи людей эвакуировались насильно, под страхом ареста и расстрела»[661].

При этом остается совершенно непонятным, зачем советским властям требовалось эвакуировать кого бы то ни было насильно — ведь хорошо известно, что многие тысячи лояльных советской власти людей не были эвакуированы из Эстонии и впоследствии уничтожались нацистами и их пособниками.

На самом деле рассматривать эвакуацию как репрессию невозможно — это эстонским историкам приходится признать. Однако в общее число «потерь населения Эстонии», за которые планируется предъявить претензии России, эвакуированных все равно включают[662].

3.8. Мобилизация и трудовые батальоны

В качестве жертв советских репрессий военного времени эстонские историки называют эстонцев, мобилизованных в Красную армию. «Как своеобразную дополнительную депортацию можно рассматривать и проведенную в Эстонии летом 1941 г. принудительную мобилизацию в Советскую Армию, в результате которой было отправлено в Россию 33 000 мужчин, — пишет Март Лаар. — В августе 1941 г. мобилизованных и оставшихся в живых ополченцев как “неблагонадежных” поселили в военные лагеря, находящиеся в системе ГУЛАГ НКВД. По господствующим там условиям они практически не отличались от тюремных лагерей. Зимой 1941 г. в бесчеловечных условиях т. н. трудовых батальонов погибло около 8000 эстонцев. Остальных спасло от смерти формирование стрелкового корпуса, в составе которого эстонцы сражались до конца войны»[663].

В изданном в 1991 г. «Отчете» комиссии АН ЭССР утверждалось, что число погибших в трудовых батальонах составило не 8, а 12 тысяч человек[664]. Авторы «Белой книги» отмечают, что эта цифра не подтверждена архивными источниками, однако именно ее называют в качестве итоговой[665]. Называют они и еще одну цифру погибших в трудовых батальонах — 10 440 человек[666]. С этой цифрой согласны авторы «Обзора». «Около 10 000 человек из тех, кто попал в трудовые батальоны, умерло к весне 1942 г.», — утверждают они[667]. Комиссия историков при президенте Эстонии в своих «Рапортах» благоразумно обходит стороной вопрос о численности мобилизованных, погибших в трудовых батальонах.

Таким образом, в официальной эстонской историографии называют крайне противоречивые цифры погибших — от 8 до 12 тысяч человек; при этом, как обычно, никаких ссылок на архивные документы ими не предъявляется.

Попробуем внести ясность в эту проблему.

Прежде всего отметим, что идея об отождествлении мобилизации и депортации родилась у сотрудников организованной нацистскими оккупантами комиссии ZEV[668]. Повторение подобных измышлений в наше время выглядит как минимум странно. Очевидно, что мобилизация в армию не может расцениваться как репрессия.

Тем не менее вопрос о судьбе направленных в трудовые батальоны эстонцев требует внимательного рассмотрения. Нет необходимости говорить о том, что в трудовых батальонах были вовсе не курортные условия.