Александр Дюков – Ликвидация враждебного элемента: Националистический террор и советские репрессии в Восточной Европе (страница 41)
Таким образом, согласно авторам «Обзора», с июня 1940-го по июнь 1941 г. к высшей мере наказания в Эстонии были приговорены не 1950, а около 150 человек.
Неожиданное подтверждение этой цифре мы находим в книге Марта Лаара. «Если в 1940 г. известно лишь несколько случаев юридического убийства, — пишет Лаар, — то в 1941 г. количество людей, приговоренных к смерти, постепенно стало расти. В Эстонии самым известным местом приведения в действие смертных приговоров являлись дачи на участке бывшего банкира Клауса Шеэля, расположенном на Пирита-Косе, которые с апреля 1941 г. использовались как место расстрела и погребения. На участке Шеэля было найдено 78 трупов расстрелянных людей, большая часть жертв позднее была перезахоронена на кладбище Лийва. Возможно, что часть жертв была расстреляна еще в Патарейской тюрьме или во Внутренней тюрьме, и их трупы были позднее погребены на участке Шеэля»[500].
Как видим, здесь Лаар опровергает и самого себя, и остальных авторов официальных работ о советских репрессиях в Эстонии. Авторы «Белой книги», «Обзора» и «Рапортов» единодушно утверждают, что в 1940 г. было расстреляно от 250 до 330 человек, а Лаар пишет: «в 1940 г. известно лишь
Есть еще один любопытный момент: в 1996 г. все тот же Март Лаар вместе с еще одним эстонским историком Яаном Троссом издал в Стокгольме на эстонском языке книгу под названием «Красный террор», в которой были опубликованы списки эстонцев, казненных по приговору суда в 1940–1941 гг. В этих списках значится 179 человек[501].
Об адекватности этих цифр свидетельствует еще одно обстоятельство. Согласно документам НКГБ ЭССР, к 11 июня 1941 г. в республике проживало 367 членов семей участников контрреволюционных националистических организаций, главы которых осуждены к ВМН[502]. Сделав поправку на то, что часть членов семей осужденных к ВМН также арестовывалась, мы получаем все ту же цифру — около 150–200 расстрелянных.
Окончательно вопрос о численности осужденных к ВМН был закрыт в 2006 г., когда в приложениях к уже упоминавшейся статье эстонских историков М. Марипуу и А. Куусика был опубликован основанный на материалах Эстонского государственного архива детальный список граждан Эстонии, расстрелянных по приговору советских военных трибуналов в 1940–1941 гг[503].
В этом списке — 324 человека, 184 из которых были расстреляны до 22 июня 1941 г., а 140 — после. Из 184 человек, казненных до 22 июня 1941 г., двое был осуждены к ВМН в 1940 г. и 182 — в 1941-м. По национальному составу казненные распределяются следующим образом: 138 эстонцев (75 %) и 46 русских (25 %).
Конечно, казнь даже 184 невинных людей — преступление. Однако между 1950 и 324 расстрелянными все-таки существует весьма и весьма существенная разница — разница между политической ложью и исторической истиной. В конце концов, если бы разницы не существовало, авторам официальных работ о советских репрессиях в Эстонии не было бы нужды на порядок завышать численность расстрелянных. Кроме того, почему всех этих казненных следует считать невиновными?
Не будем углубляться в дискуссии, казнили ли в СССР 1930-х — 1940-х гг. невиновных (безусловно, казнили) и каково было среди казненных соотношение виновных и невиновных. Подобные дискуссии интересны, но малопродуктивны. Давайте просто посмотрим, за что советские военные трибуналы в Эстонии приговаривали к ВМН (см. табл. 8).
Приведем несколько конкретных дел.
Александр Пилтер и Вело Весило приговорены к ВМН 11 декабря 1940 г. военным трибуналом ПрибОВО за дезертирство из 22-го Эстонского стрелкового корпуса РККА и попытку побега в Финляндию.
Владимир Лебедев, осужден 5 января 1941 г. Белогвардейский офицер, воевал в армии Деникина, с 1932 г. — осведомитель эстонской тайной полиции в Петсери.
Арвед Лаане, командир 42-го стрелкового полка 22-го Эстонского корпуса. Похитил казенные деньги (5000 крон), пытался с ними скрыться, но был арестован в ресторане.
Питер Таранадо, бывший офицер царской армии, после революции — командир 2-го Петроградского полка Красной Армии. Перешел на сторону белых, воевал в армии генерала Юденича, в Эстонии сотрудничал с местной политической полицией, а во время советско-финской войны 1939–1940 гг. собирался отправиться в Финляндию, чтобы воевать с большевиками.
Эвальд Мадиссон, секретный агент эстонской тайной полиции, а после присоединения Эстонии к Советскому Союзу — секретный сотрудник НКВД. О том, что служил в тайной полиции, он, естественно от руководства НКВД утаил; кроме того, передавал начальству дезинформацию.
Ханс Педак, эстонский военный, кавалер Креста Свободы. В 1919 г. командовал подразделением, занимавшимся расстрелами военнопленных красноармейцев[505].
Как видим, основная масса смертных приговоров выносилась за «старые грехи»: военные преступления во время гражданской войны и репрессии против коммунистов. Назвать «необоснованными» большинство из этих приговоров проблематично. Исключение составляют приговоры, вынесенные за разведывательную деятельность против СССР: очевидно, что сотрудники эстонских разведорганов, которым выносились эти приговоры, были виновны лишь в выполнении своего служебного долга — если, разумеется, параллельно они не взаимодействовали с разведорганами третьих стран.
1.7. Выводы
Подведем предварительные итоги. В официальной эстонской историографии утверждается, что число арестованных граждан Эстонии в период с июня 1940-го по июнь 1941 г. составило от 7 до 8 тысяч человек, большая часть из которых была осуждена. Число приговоренных к расстрелу определяют в 1850–1950 человек.
При ближайшем рассмотрении, однако, выясняется интересный момент. Названные цифры восходят к данным действовавшей во время нацистской оккупации комиссии ZEV и уже поэтому выглядят сомнительными. Кроме того, эти цифры относятся ко всему периоду т. н. «первой советской оккупации» (с июня 1940-го по сентябрь 1941 гг.). Число же арестованных в довоенный период, по данным ZEV, составляет примерно 3–4 тысячи человек.
По понятным причинам в официальной эстонской историографии этот факт не афишируется — ведь эти данные опровергают концепцию «геноцида». О каком геноциде может идти речь, если из 1,1 миллиона граждан Эстонии были арестованы несколько тысяч? Тем более что среди арестованных было много русских?
Однако даже эти показатели репрессивной деятельности советских властей в Эстонии не соответствуют действительности. Это выясняется при сопоставлении их со статистикой НКВД, опубликованной российскими учеными.
На самом деле за период с июня 1940 г. по сентябрь 1941 г. в Эстонии было приговорено к заключению в лагерях и колониях ГУЛАГа не 7–8 тысяч человек, а около 1,7 тысячи[506]. Число осужденных к ВМН за тот же период составило не 1950–1850, а около 400 человек[507].
Реальное число осужденных в довоенный период также значительно отличается от данных ZEV. По данным ZEV, с июня 1940-го по июнь 1941 г. в Эстонии было арестовано около 3–4 тысяч человек, большинство из которых было осуждено. Однако на самом деле число приговоренных к заключению в системе ГУЛАГа составило около 1350 человек. К ВМН было осуждено 184 человека.
Таким образом, к заключению в лагерях ГУЛАГа и ВМН было осуждено примерно 0,15-0,2 % населения республики. Следовательно, вопреки утверждениям официальной эстонской историографии, репрессии как «первой советской оккупации», так и ее предвоенного периода невозможно рассматривать как геноцид.
Глава 2
ИЮНЬСКАЯ ДЕПОРТАЦИЯ 1941 г.
2.1. Официальная эстонская версия
14 июня 1941 г. в Эстонии, как и в остальных Прибалтийских республиках, была проведена операция по выселению в отдаленные районы СССР «антисоветского и уголовного элемента». Вне всякого сомнения, это была самая масштабная репрессивная акция со времени вхождения Эстонии в состав Советского Союза; достаточно сказать, что число арестованных в ходе июньской депортации значительно превысило число арестованных за весь предыдущий год. А ведь кроме арестованных были еще и ссыльные…
Неудивительно, что тема июньской депортации пользуется особой популярностью у эстонских историков и политиков.
Утверждается, что депортацию из Эстонии советские власти начали готовить то ли в первые дни после присоединения республики к СССР, то ли еще раньше. В качестве причины депортации называется желание Кремля «создать среди народа чувство постоянного страха и повиновение правящему режиму»[508]. Согласно утверждениям официальной эстонской историографии, сама депортация проводилось с крайней жестокостью, сопровождалась расстрелами и массовой гибелью депортируемых — как в пути, так и в ссылке.
«Кульминацией геноцида первого года советской оккупации стала массовая депортация 14 июня 1941 г., - говорится в «Белой книге». — В Сибирь, в окрестности Новосибирска и Кирова, в нечеловеческие условия были насильственно вывезены умирать тысячи эстонских семей, в том числе младенцы, старики и беременные женщины… Проведенная 14 июня 1941 г. массовая депортация представляла собой совершенное советским правительством преступление, не имеющее срока давности — геноцид против эстонского народа»[509].