Александр Дугин – Тайны архивов. Запад – виновник начала Второй мировой войны (страница 90)
В приемной Риббентропа я встретил послов Англии и Италии.
Английский посол успел только сказать мне, что он считает ситуацию критической. Итальянский посол, основываясь на информации, полученной из Рима, выразил опасение относительно того, что положение Чемберлена становится затруднительным. Из этого я мог понять, что Муссолини опасается колебаний английского премьера. Итальянский посол сказал мне, что он по поручению Муссолини идет к Риббентропу с целью повлиять на последнего в том смысле, чтобы Гитлер сегодняшней речью не обострил положения. Он предложит, чтобы Гитлер сказал, что он готов предоставить гарантии, ставя их в зависимость от соседей Чехословакии (Польша, Венгрия) и от Италии.
На мой вопрос, затронет ли канцлер в сегодняшней речи всю чехословацкую проблему, министр фон Риббентроп ответил, что он еще не знает содержания речи и что он сегодня намеревается говорить с канцлером.
Из более отчетливых высказываний Вейцзекера и менее ясных – Риббентропа следует, что до тех пор,
Затем Риббентроп в довольно общей форме заявил, что он видит во всем этом деле две возможности:
Чешское правительство примет меморандум, после чего тотчас же наступит мирное занятие территории. На этот случай он предложил, не следует ли тогда встретиться с нами и договориться о дальнейшем поведении в польском и венгерском вопросах. Я ответил уклончиво, что, как мы уже говорили в Берхтесгадене, Ваша встреча с канцлером возможна.
Другой выход г-н фон Риббентроп видит в эвентуальной необходимости вторжения со стороны Германии. Здесь он спросил, вторгнемся ли и мы при таких обстоятельствах. Я ответил, что, естественно, я не могу высказаться по этому вопросу, так как это компетенция правительства.
Исключительно от своего имени я сказал, что в случае невыполнения наших требований не исключено применение силы как при вторжении, так и при мирном занятии территории Германией.
Уже под конец беседы г-н фон Риббентроп сказал, что в целях оперативности хорошо было бы в случае необходимости поддерживать контакт, на что я ничего не ответил.
Г-н Риббентроп заметил, что он в любой момент находится к моим услугам и считает непосредственный контакт очень желательным и что если бы из бесед с Вильсоном выяснилось что-либо особо важное, то он сейчас же меня информирует.
I. Сегодня в 7 часов меня пригласил на беседу в министерство иностранных дел статс-секретарь г-н Вейцзекер. Затем, по приглашению г-на фон Риббентропа, состоялась беседа с ним.
Г-н фон Вейцзекер информировал меня о результатах сегодняшней беседы сэра Хораса Вильсона с канцлером. При этом он зачитал стенограмму.
В этой беседе канцлер занял ту позицию, что чешское правительство должно принять меморандум, и заявил, что он с этой позиции не сойдет.
Во время беседы сэр Хорас Вильсон следующим образом определил возможность выступления Англии против Германии (цитирую стенограмму дословно):
«Если Чехословакия отклонит меморандум, то неизвестно, чем окончится дело. Если Германия нападет на Чехословакию, то Франция выполнит свои договорные обязательства по отношению к Чехословакии, и если это случится и при этом французские вооруженные силы ввяжутся в войну с Германией – случится ли это, он этого не знает, – то Англия будет считать себя обязанной оказать помощь Франции».
Г-н фон Вейцзекер пояснил, что Вильсон, подчеркивая эти слова, заявил, что они верно передают мысль Чемберлена.
Я сказал Вейцзекеру, что эта формула является типичной для английской политики. Г-н Вейцзекер далее отметил, что Вильсон в ходе беседы указал на возможность англо-германского соглашения по ряду вопросов. Одновременно он усиленно подчеркнул необходимость избежать катастрофы. В конце беседы он якобы отметил, что будет действовать в этом направлении.
Г-н фон Риббентроп, с которым я имел беседу после этого, считает, что английское правительство еще сделает весьма сильный нажим на Прагу, чтобы последняя приняла меморандум. На мой вопрос, остается ли в силе завтрашняя дата и срок – 2 часа пополудни, статс-секретарь ответил мне, что потому, собственно, он и просил меня сохранить все это в абсолютной тайне, чтобы этот срок нигде не стал известен. Таким образом, он является условным.
Затем в соответствии с сегодняшней Вашей телеграммой я информировал как министра иностранных дел, так и статс-секретаря о ходе наших переговоров с Прагой, подчеркнув, что мы не позволим поймать себя в ловушку и будем требовать конкретных решений.
Г-н фон Вейцзекер, имевший перед собой карту генерального штаба, отметил, что он хотел бы, чтобы завтра наш военный атташе с соответствующим компетентным лицом из штаба нанес на карте демаркационную линию, с тем чтобы на случай возможных операций не произошло столкновения между нашими вооруженными силами.
Я ответил г-ну фон Вейцзекеру, что прежде всего я считаю необходимым установить с ним территорию наших политических интересов в Чехословакии. Поскольку г-н Вейцзекер не имел при себе такой карты, я условился с ним, что завтра, пораньше, мы обсудим этот вопрос. Вопрос о разграничении в случае необходимости сфер военными экспертами временно был отложен.
Когда беседа со статс-секретарем перешла на общие темы, мы коснулись позиции Франции и Англии.
Г-н Вейцзекер сказал, что его служебный аппарат информирован о позиции Франции, к сожалению, слабо, так как французский посол Франсуа-Понсэ вот уже почти две недели не показывается в министерстве иностранных дел и получает информацию из другого источника, а посла Вельчека нет в Париже. Статс-секретарь констатирует вместе с тем значительное охлаждение французского общественного мнения.
V. При общем обмене мнений с г-ном фон Риббентропом он подчеркнул свое предположение, о котором я упомянул выше, что английская сторона произведет еще весьма сильный нажим на Прагу. Он полагает, что английское правительство сделает все возможное, чтобы мирно урегулировать вопрос и не допустить вооруженного конфликта. Он считается с возможностью локализованного конфликта, однако не исключает, как он сказал, и всеобщего конфликта, к которому он подготовлен. Ссылаясь на предыдущие с ним беседы, я констатировал важность локализации конфликта.
Что касается России, г-н Риббентроп настроен скорее оптимистично.
На вопрос г-на фон Риббентропа, выступит ли Польша в случае, если меморандум будет принят мирным путем, я ответил, что не могу предрешить позиции своего правительства.
Затем г-н фон Риббентроп высказал предположение, что чехи не примут меморандума, и тогда, как он выразился, Чехия будет уничтожена. Он, между прочим, поставил вопрос, выступим ли мы в этом случае активно и в какой момент. Причем, из его слов я мог заключить, что г-н Риббентроп понимает, что, поскольку главным бременем для польского правительства является восточная граница, оно приняло бы участие в конфликте лишь тогда, когда стало бы ясным, носит ли конфликт местный характер или это мировая война. На случай занятия Германией всей Чехословакии г-н фон Риббентроп считает полезным еще более уточнить взаимные политические и военные интересы. Он просил, чтобы я обратил на это Ваше особое внимание и получил инструкции.
VI. 1) В заключение имею честь констатировать, что дальнейшие переговоры о германском меморандуме уже беспредметны, так как канцлер окончательно определил свою позицию в беседе с Вильсоном.
Ввиду конкретного предложения статс-секретаря о создании демаркационной линии на территории наших интересов в Тешинском районе, я просил бы, по согласованию с генштабом, выслать мне инструкции.
Прошу также выслать инструкции на случай военных действий и выхода Германии за линию ее непосредственных интересов в Чехословакии, на что намекал г-н Риббентроп.
Министр иностранных дел Бек пригласил меня сегодня к себе для того, чтобы, как он подчеркнул, учитывая серьезность положения и лояльные отношения между нашими правительствами, сообщить секретную информацию о местных политических событиях в последние дни.
Сначала он указал на известный демарш Советского правительства, который он вновь охарактеризовал как пропагандистскую акцию, не имеющую большого значения. Он думает, что польский ответ был достаточно ясным и однозначным. В связи с этим он еще раз указал на то, что польское правительство никогда не будет сотрудничать с Советским Союзом, поскольку он вмешивается в европейские дела. Это непреклонная линия польской политики. Хотя он и предполагает, что нам это известно, он думает, что в такое серьезное время, как сейчас, не помешает повторить эту истину еще раз. Между прочим, у Польши создалось впечатление, что Румыния разделяет эту точку зрения; во всяком случае, на короля Кароля II можно положиться.
Затем г-н Бек перешел к чехословацкому вопросу. Он упомянул, что полученная вчера ответная нота пражского правительства относительно Тешинской области не содержит новых положений. По другим сведениям, однако, он явно намекал на врученное вчера письмо Бенеша в адрес польского президента – несомненно, что чехи согласятся вести переговоры по территориальным вопросам. С французской и английской сторон одновременно были предприняты срочные демарши, чтобы заставить Польшу участвовать в переговорах. Польское правительство направило сегодня вечером правительству в Праге ноту, в которой, ссылаясь на соглашение, заключенное с чешским правительством еще в 1919 г., требует провести референдум о дальнейшей судьбе спорных областей, а районы, заселенные только поляками, сразу же отдать Польше. В ответ на поданную ему мысль взять на себя гарантии за то, что осталось от собственно чешского государства, он выдвинул тезис, что в дальнейшем Польша может взять на себя ответственность за территорию Чехословакии только с согласия Германии и Венгрии.