Александр Дугин – Тайны архивов. Запад – виновник начала Второй мировой войны (страница 87)
По вопросу о гарантиях фюрер заявил, что если Англия хочет дать такие гарантии, то это, конечно, ее дело. Германия же может лишь тогда присоединиться к гарантиям в отношении Чехии, когда это сделают все соседи чешского государства и все великие державы, включая Италию.
Чемберлен ответил, что он не требовал от Германии присоединения к гарантиям. В этом совершенно нет необходимости. Он думает больше о заключении пакта о ненападении между Германией и Чехословакией.
Фюрер ответил на это, что он только тогда сможет заключить пакт о ненападении с Чехословакией, когда будут решены все проблемы с ее соседями, такими, как Польша и Венгрия. Германия поддерживает с этими двумя странами настолько особые дружественные отношения, что она не может наносить им в некотором роде удар в спину путем заключения такого пакта о ненападении.
Положение ясное. Как выразитель немецких интересов, он видит две возможности:
мирное решение, при котором новая граница в основном будет проведена в соответствии с национальными разграничениями;
военное решение, при котором новая граница будет определена военными, исходя из стратегических соображении.
Остальная Чехия не представляет для Германии никакого интереса. Он, фюрер, знает чехов давно. Любое заявление Германии относительно пакта о ненападении в связи с англо-французскими гарантиями будет воспринято чехами как своего рода поощрение – как это уже было в вопросе о судетских немцах – того, чтобы по отношению к венгерскому и польскому меньшинствам отбросить все и всяческие церемонии, так как опасность вмешательства Германии теперь, мол, устранена пактом и позицией Англии и Франции в результате гарантий.
Чемберлен сказал на это, что гарантии, естественно, относятся только к случаю неспровоцированного нападения и что Франция и Англия заинтересованы проявлять заботу о том, чтобы Чехословакия никого не спровоцировала своим обращением с национальными меньшинствами. В остальном же он (Чемберлен) является не партнером по переговорам, а только посредником, который старается помочь добиться мирного решения, справедливого для всех участников. Отношение в Англии к переданным им (Чемберленом) здесь предложениям неблагоприятное и еще больше ухудшится, если условия осложнятся. Он должен быть в состоянии доказать общественному мнению в своей стране, что предложения, которые он сделал, справедливые. Поэтому плебисцит должен быть проведен в условиях, свободных от военного или какого-либо другого давления. Но зачем вообще здесь нужен всеобщий опрос?
Фюрер ответил, что подобный плебисцит необходим потому, что чехи, вероятно, станут все оспаривать, и потому, что очень важно иметь ясную картину действительного положения вещей. При этом потребуется путем опроса выявить общественное мнение большинства районов. Конечно, будет невозможно принять во внимание каждую маленькую деревню.
Другое принципиальное требование, выдвинутое фюрером, состояло в том, чтобы все немцы были немедленно удалены со службы в чешской армии и полиции. С немецкой стороны чехи также не будут привлекаться на военную службу, чтобы в случае конфликта с Чехословакией они не были вынуждены сражаться против своих соотечественников.
Затем Чемберлен попросил показать на немецкой карте районы, которые должны отойти от Чехословакии.
Фюрер указал на то, что эта карта составлена на основании карт, содержащих языковые и этнографические данные за 1910, 1920 и 1930 годы и с учетом последних чехословацких общинных выборов. Из Чехословакии эмигрировало 150 000 судетских немцев за океан, 400 000 в Австрию и 270 000 в старый рейх. Кроме того, 200 000 чехов переселились на жительство в Судетскую область. Если он (фюрер) в качестве образца для плебисцита приводит саарское урегулирование, то он тем самым хочет отметить, что оно в свое время было предложено не им, а Верховной международной комиссией.
Чемберлен указал на различие между Саарской областью, находившейся под верховной властью Лиги наций, и Судетской областью. В соответствии с его (Чемберленом) предложением немцы получили бы приблизительно ту же самую территорию, что и на основе предложения о плебисците, хотя принципы установления линии границы здесь совершенно другие. Он, Чемберлен, не имеет полномочий для переговоров. Он может только сообщить о том, что его предложение не было принято, и о том, какое встречное предложение было сделано германской стороной, а также попытаться убедить свою собственную страну в правильности своего образа действий. Выполнение этой задачи фюрер ему, во всяком случае, не облегчил.
Фюрер ответил, что его положение тоже нелегкое. Немецкий парод больше склонен к тому, чтобы установить соответствующими средствами стратегическую границу, чем вести переговоры.
Чемберлен ответил фюреру, что он, фюрер, имеет в своих руках средства власти, для того чтобы в любое время установить эту стратегическую границу. Но какой смысл начинать конфликт, который потребует человеческих жертв и приведет к разрушению богатых районов? При современных условиях в войне часто даже победитель не получает никакой настоящей выгоды и успех обеспечен всегда только до некоторой степени, а что будет затем – весьма неопределенно. Поэтому ему кажется, что было бы лучше попытаться мирным путем найти решение, от которого фюрер с гарантией сможет ожидать выполнения своих требований.
Фюрер ответил, что положение является совершенно невыносимым. В любой момент, пока здесь ведутся переговоры, где-то в Судетской области может произойти взрыв, который сделает все дальнейшие усилия по мирному урегулированию тщетными. Самое быстрое и лучшее решение поэтому состоит в том, чтобы занять спорную территорию немецкими войсками и органами управления и тем самым обезопасить ее от возможного возникновения инцидентов. Он повторил, что готов после этого провести необходимые изменения границы, если этого потребуют результаты плебисцита.
В заключение фюрер показал г-ну Чемберлену в присутствия г-на германского министра иностранных дел, г-на статс-секретаря фон Вейцзекера, английского посла сэра Невиля Гендерсона и некоторых других господ из германской и английской делегаций карту подлежащих передаче судето-немецких районов, при этом частично повторив свои вышеприведенные рассуждения.
На беседе между фюрером и рейхсканцлером и британским премьер-министром также присутствовал для ведения протокольных записей г-н Киркпатрик из английского посольства в Берлине.
В соответствии с указанием настоящая запись беседы представлена фюреру и рейхсканцлеру.
Действия Франции и Великобритании в Праге вызвали в стране, и в частности в военных кругах, решительное возмущение, которое еще более усилилось, когда стало известно о принятии чехословацким правительством ультиматума.
Генеральный инспектор и начальник Генерального штаба выразили мне свои чувства в ясных, хотя и умеренных выражениях, поскольку они знают, какую боль я испытываю вместе с ними. Другие офицеры обратились ко мне письменно или, не сговариваясь, пришли непосредственно встретиться со мной. Главным виновником в глазах всех остается Франция: ведь она – союзная держава. Предложение о гарантии новых границ расценивается с суровой иронией.
Чехословацкая армия знала об ужасных испытаниях, которые ждали ее в случае конфликта, но она была готова на любые жертвы. Понятно, что она испытывает сегодня глубочайшее возмущение из-за того, что приходится сложить оружие без единого выстрела. Утрата исторических и естественных границ путем отторжения районов, где, кстати, проживает значительная прослойка чешского населения, передача без боя почти всей системы фортификаций, которая только что была создана с такой энергией и ценой таких жертв, делают невозможной какую бы то ни было оборону и наносят чехословацкой нации чудовищный моральный удар. Отныне чехословацкая нация будет независимой лишь в той мере, в какой это будет дозволено рейхом.
Полностью отвергается довод, что, по сути дела, нельзя было оспаривать право немцев Чехословакии распоряжаться своей судьбой. Это право, как и все остальные права, ограничивается нравом других. Чехословацкая нация имеет право на существование, и она, действительно, не сможет жить без территории, которую у нее отторгают.
Чехословацкие немцы и чехи более тысячелетия жили в рамках единой политической системы. Они могли бы и дальше жить в добром согласии, если бы прекратилось подстрекательство извне.
В Чехословакии исстари существовали глубокие и трогательные чувства любви и восхищения по отношению к Франции. Я достаточно хорошо знаю эту страну, чтобы делать такое утверждение, основываясь на совсем иных категориях, нежели поступки, относимые к обычной вежливости.
Теперь на смену таким чувствам приходят гнев и презрение: мы совершили акт предательства, и отягчающим обстоятельством при этом является то, что мы попытались скрыть предательство.
«В один прекрасный день вы, возможно, станете свидетелем того, как против вас будут использованы пушки заводов «Шкоды» и чехословацкие солдаты», – сказал мне один мой давний друг.
Французских офицеров больше не приветствуют, и, чтобы избежать возможных инцидентов, персонал французской миссии выходит на улицу только в гражданском.