Александр Дугин – Тайны архивов. Запад – виновник начала Второй мировой войны (страница 60)
Сегодня вечером мне позвонил Боннэ и сказал, что он получил сообщение о том, что Чехословакия мобилизовала два призывных возраста. У него был английский посланник и спросил, информировало ли чехословацкое правительство Францию, прежде чем приступило к мобилизации. Он добавил, что мобилизация в Чехословакии может оправдать мобилизацию в Германии. Боннэ ответил, что речь идет не о мобилизации против немцев, а о мере по поддержанию порядка во время выборов. Боннэ сказал мне, что он надеется, что Чехословакия не будет продолжать мобилизацию. Я ответил, что речь идет не о мобилизации, а лишь о досрочном призыве на военные сборы не двух, а только одного призывного возраста с целью поддержания порядка во время выборов. Боннэ принял к сведению, что речь идет только об одном призывном возрасте и только о поддержании порядка во время выборов и просил, чтобы мы сообщили об этом в печати Франции и других стран. Далее он спросил о двух убитых. Я сказал, что, по моим сведениям, полиция вынуждена защищаться от лиц, распространяющих листовки. К кровопролитию привел несчастный случай. Правительство немедленно распорядилось начать следствие, было принято решение строго наказать тех, кто не выполнил его распоряжений. Боннэ просил немедленно широко осветить это в печати. Он сказал мне, что Риббентроп был сильно возмущен, когда сегодня его посетил Гендерсон[141]. Риббентроп сказал ему, что немецкая кровь проливается в Чехословакии и что семьдесят пять миллионов немцев поднимутся, как один человек, на ее защиту. Боннэ заявил мне, что в наших интересах успокоить волнение. Добавляю, что, как сообщил по телефону Понсэ, в Берлине наблюдается большое волнение и что нужно быть готовым к самому худшему. Французская миссия в Лондоне сообщила, что известие о том, что Генлейн отказался от предложения вести переговоры с Годжей, произвело в Лондоне неблагоприятное впечатление.
[…] Посланник перешел затем к событиям последних дней и сказал, что никак не может понять, каким образом, собственно, дело дошло до кризиса. Неожиданно, заявил он, стали говорить о передвижениях 8–10 германских дивизий в направлении чехословацкой границы. Это является чистым вымыслом уже по той простой причине, что столь значительное передвижение войск невозможно провести тайно. Откуда появились эти сообщения? Посланник полагает, что, хотя чехословацкий генеральный штаб и был сильно раздражен, однако он попался на удочку своих тайных информаторов. Затем чехословацкое правительство взбудоражило весь мир, основываясь на полностью ложных сведениях; Англия вынуждена была спасать положение, а Германия выглядит теперь перед всеми как нарушитель мира. Опасность была предотвращена, потому что германское правительство сохраняло спокойствие и не ответило тем же на чехословацкие военные мероприятия, однако сильное раздражение остается.
Я ответил, что мобилизация резервистов одного призывного возраста была проведена не в ответ на упомянутые передвижения германских войск, а лишь в целях безопасности для обеспечения внутреннего спокойствия и порядка. Г-н Эйзенлор заметил, что такую трактовку, в конце концов, можно было бы официально отстаивать, однако в субботу в высших официальных кругах Чехословакии ему было дано совершенно иное разъяснение. Так, прежде всего генерал Крейчи сказал германскому военному атташе буквально, что речь идет об ответе на передвижение германских войск. […]
Я надеюсь, что опасность прямой германской агрессии не стоит на повестке дня. Поэтому можно спокойно изучить положение дел.
Очевидно, что возникновение более крупного конфликта создало бы новую ситуацию, в отношении которой польское правительство должно оставить за собой право изучения и принятия решения.
Что касается возможного польского демарша в Берлине, аналогичного демаршу Великобритании, то для Польши это значило бы, тем самым, принять заранее важное одностороннее обязательство, не предусмотренное польско-французскими соглашениями.
Я вынужден напомнить, что с самого начала франко-советских переговоров Польша надлежащим образом подчеркнула свои официальные оговорки по поводу какого бы то ни было сотрудничества, связанного с соответствующим соглашением и ограничивающего ее позицию в отношении России пактом о ненападении.
Нынешние трудности Чехословакии проистекают в большой мере из ее внутренней политики по отношению к меньшинствам. Польское меньшинство подвергается грубому обращению со стороны чехов. Я вынужден поэтому предупредить, что уступка Праги в пользу какого бы то ни было меньшинства, которая не распространялась бы на поляков, немедленно породила бы напряженность между Польшей и Чехословакией. Принимая во внимание нынешнюю позицию чехословацкого правительства в отношении польского меньшинства, польское общественное мнение не одобрило бы никаких более существенных действий в пользу Чехословакии.
Подтверждая, как это я сделал 7 марта 1936 г, что мы готовы выполнить наши союзнические обязательства в рамках существующих соглашений, и заявляя о нашей готовности к дружескому обсуждению любых новых элементов ситуации (обсуждению, основанному на взаимном понимании интересов Польши и Франции), я тем не менее был вынужден представить вышеуказанные оговорки.
Сегодня я посетил министра Бонна согласно инструкции г-на министра от 24 мая с. г.
Желая быть возможно более точным, я зачитал министру Бонна почти дословно содержание инструкции, полученной мною от г-на министра. Министр Боннэ записал все мое сообщение, считая, что оно является заявлением большой важности.
После двукратного прочтения моего сообщения министр Боннэ, как и в первой беседе, не сразу приступил к его обсуждению, а начал с общих замечаний. Он сообщил мне, что имел беседу с генералом Гамеленом на тему о нашем стратегическом положении в случае, если Чехословакия будет занята немцами, и что французский штаб считает такое положение огромной и очень опасной угрозой для нас в военном отношении. Боннэ имеет намерение продолжать свои беседы с представителями французской армии на эту тему для того, чтобы основательно изучить аргументы генштаба. Однако он просит, чтобы я уже сейчас обратил внимание моего правительства на вышеизложенное. Затем министр Бонне выразил убеждение в том, что, хотя немецко-чешский конфликт и вызван вопросом о немецком меньшинстве, однако, анализируя этот конфликт, необходимо смотреть дальше проблемы меньшинства и понять, что здесь дело идет о сохранении мира и об обуздании опасной немецкой экспансии в Средней Европе. «Существует много проблем нацменьшинства, – заметил мой собесед-ник. – Сегодня мы занимаемся одними, в будущем будем заниматься другими». Это был косвенный, как я полагаю, лишенный злобы намек на наши проблемы национальных меньшинств.
Затем, переходя к обсуждению моего заявления, министр Боннэ сказал, что французское правительство ничего не требует от Польши в связи с проблемой Чехословакии, однако французское правительство хотело бы рассчитывать на наше сотрудничество в деле сохранения мира, а также в деле сопротивления немецкой экспансии. Если польское правительство считает невозможным для себя представление Берлину декларации, аналогичной заявлению английского правительства, то оно могло бы опубликовать такую декларацию, которая не содержала бы никакого нового обязательства, но провозгласила бы, что польское правительство считает необходимым принять все меры для сохранения мира, что известные события могут вызвать развитие всеобщего конфликта и что, наконец, в такой ситуации Польша не будет оставаться безучастной и еще не знает, на какую из борющихся сторон она должна была бы стать. Боннэ просит г-на министра рассмотреть вопрос о возможности опубликования нами такой или подобной декларации и ответить ему на это.
Затем министр Боннэ пространно и явно делая упор на эту проблему начал говорить об отношении к Советской России в данной обстановке и в известной степени в отрыве от нее. Франко-советский пакт является очень «условным», и французское правительство отнюдь не стремится опираться на него. Он будет играть роль и иметь значение только в связи с тем, как Франция будет воспринимать колебания Польши. Министр Боннэ лично не является приверженцем сотрудничества с коммунизмом. Французское правительство хотело бы целиком опереться на Польшу и сотрудничать с ней. Оно желает усилить, уточнить и расширить наши союзнические отношения. Министр Боннэ был бы особенно доволен, если бы он мог, в результате выяснения вопроса о сотрудничестве с Польшей, заявить Советам, что Франция не нуждается в их помощи.